27 глава

Глеб. Тир, перетягивание каната, силомер, поднятие гири на скорость, бои палками на бревне… Или это были не палки… Не знаю, как называются эти штуки с мешками на концах. В мешках – песок. И для утяжеления силы удара, и для безопасности. Вроде синяков не получил, но мышцы ноют. Мы валяемся на траве у самой речки и грызем яблоки в карамели. Я расстелил пиджак, чтобы Злата не испачкала платье, разулся. Боже, какой это кайф! Я когда последний раз бегал босиком по траве? Я вообще бегал босиком по траве? Надо у тети спросить. Хотя нет, не надо. Хватит с нее на сегодня потрясений. Золотко мое тоже скинула свои туфельки. Находились мы сегодня ой-ей сколько! У Мышки удобные сандалии на ровной подошве. Ей разуваться не охота. Она сидит по-турецки, прижавшись спиной к боку своей сестры, и с азартом обгрызает карамель. Сами яблоки достаются нам. Пожалуй, Злата была права. Большинство из этих развлечений для меня в новинку. И день совершенно точно вышел незабываемым. Интересно, как сложится ночь. Наша с ней первая брачная ночь. Вчера она сбежала в ванную после крайне невинного поцелуя. И как прикажете мне к ней подкатывать? Не, я уже не задумываюсь зачем. Я сейчас пытаюсь сообразить только как… Ответ очевиден: очень-очень осторожно! Эх! Ладно! – Поедем? – сажусь, натягиваю носки. – Что, уже пора? – Злата оглядывается, приподнимает свою шляпку. – Ну, – усмехаюсь, смотрю на упорно сползающее к горизонту солнце, – мы можем продолжить валяться на траве дома! Найдем в саду уголок поукромнее, – щурюсь, намекая взглядом на что-то двусмысленное, хотя, конечно, это шутка. Златка фыркает, вспыхивает, смущенно отворачивается. – Марин, собирай свою добычу… Около нас разложены плюшевые игрушки всех размеров, бусики, заколочки, ленточки, какой-то головной убор, похожий на кокошник, почти выточенная деревянная ложка, во время изготовления которой почти никто не пострадал, и еще пара бумажных пакетиков со всякой ерундой. Я уже не хочу надевать пиджак, а Злата вот, напротив, кокетливо примеряет свою шляпку. – Тебе очень идет, – лучезарно улыбаюсь, совершенно не покривив при этом душой. – Теперь я понимаю, почему эти дамы ездили исключительно в открытых экипажах, – произносит моя супруга, гордо приподняв подбородок. – Почему? – ответ очевиден, но все же… – Они просто не могли поместиться в этих шляпах в кареты! И под дружный хохот мы плетемся к выходу из парка. Туда, где нас ждет личный водитель. Бросаю еще один взгляд на Злату. Блин, ради такой красоты можно и кабриолет купить! . Злата Вваливаемся в гостиную уставшие, но довольные! Эти двое начали в машине разбирать, чьи призы! Причем не отстоять себе побольше, а, наоборот, сбагрить! – Ты его выиграл, ты и неси! – спихивает Мышь Вербицкому плюшевого пса. – Я его для тебя выиграл! Вот! Радуйся! Не забудь сказать спасибо! – а сам хохочет. Я смотрю на него и вспоминаю того неприступного и опасного владельца корпорации, при звуках голоса которого секретарши вздрагивали и бледнели! – Нет, ты! – Нет, ты! – препираются они с совершенно детским азартом. – Хорошо, – вроде как сдается Мышь. – Давай я понесу щенка, но ты тогда понесешь меня! И вот на этом моменте мы уже не можем вымолвить ни слова, потому что просто падаем от хохота, переполненные счастьем, легкостью и впечатлениями. – Господа Вербицкие! Одергивает нас строгий голос. Замираем. В гостиной стоит навытяжку Раиса Ильинична и… И около нее сидят две собаки. Кактус при этом пытается дергать хвостом, но тут же получает строгий взгляд и замирает. Ой-ей! – Здравствуй, тетя! – Глеб ставит на пол Мышь, которая все же забралась ему на руки, и подходит к Раисе Ильиничне с объятиями. – Глеб! Ты что, упал? – она возмущенно смотрит на его волосы, в которых, вероятно, застряла травинка. – О да! – смеется, запускает в свою шевелюру пальцы. – Упал и валялся. И снова смеется. Смеюсь и я. Хохочет Мышка. А тетушка, кажется, еще сильнее бледнеет. – Кактус! – Мышь бросается на шею своему любимцу. – Я тебе игрушку принесла! – тянет плюшевого лайка. – Так это было ему?! – в голосе Глеба слышно искреннее возмущение, а я уже ничего не могу с собой поделать! – Ага! – сияющая Мышь поворачивается к тетке. – Я вам тоже кое-что принесла, – лезет в один из своих бумажных пакетов и достает… Выдранную с корнями герань! – Вот! Я посмотрела! У вас такого цвета нет! – Марина! – Глеб вдруг становится серьезным. – Я же сказал, ничего не воровать! – Но… – она кажется растерянной. – Но ворованное лучше растет! Я замираю! Ну, Мы-ышка! Ну как ты могла! Тетка Глеба, чуть скривившись, наклоняется и берет росток двумя пальцами. Поднимает на уровень глаз, осматривает. – Теть… – начинает Глеб. Но та одаривает его просто убийственным взглядом, медленно разворачивается и, вздернув подбородок, идет к выходу. – Теть, ты куда? – Глеб волнуется. – Я? – Раиса Ильинична медленно поворачивается. – Я иду замочить растение! У него слегка пересохли корни, – Хотя… – о чудо! она улыбается! – Ворованное и правда лучше растет! – ловит Маринкин взгляд. – Вы не поможете мне, молодая леди? – Я? – теряется Маринка и тут же находится. – Конечно! Бегу! – Отлично, – Раиса Ильинична снова плавно разворачивается к выходу в сад. – И да! Глеб Вербицкий! Не забудьте пожертвовать парку на озеленение! Глеб от этой сцены, кажется, немеет, а его тетушка, подхватив Мышкину ладонь, величественно шествует в сад. За хозяйками послушно трусят и их собаки. – Что это было? – тихо спрашивает ошалевший Глеб, когда они выходят. – Мне кажется, – не могу сдержать усмешку, – тебе лучше знать! Он оглядывается на меня, и я вижу в его взгляде недоумение и даже растерянность. – Понятия не имею, – крутит головой. – Но! – его взгляд вдруг становится озорным. – Но мы остались одни! – Что? – Хочу закончить ритуалы! С этими словами он подхватывает меня на руки! – Через порог в дом я заносил Мышь, дай теперь отнесу тебя в спальню! – Глеб! – я пытаюсь выкрутиться. – Не дергайся! – отвечает невозмутимо. – Я устал, – это говорит человек, поднимающийся со мной на руках по лестнице. – Не ровен час, уроню! – толкает дверь своей спальни… Нашей спальни… .