34 глава

Злата Я так и замираю, прижатая к нему, а он… Будто в танце переводит мою руку на затылок и… Впивается губами в мои губы. Это не те поцелуи, которые он демонстрировал на публике, это не та нежная и невесомая ласка, которую он позволял себе вчера, это… Это страсть, это дар, это жажда, это желание… Желание, которому невозможно не отдаться! Выгибаюсь ему навстречу, ловлю его язык своими губами, позволяю в себя проникать, принимаю… – Да! – выдыхает он еле слышно, и подхватывает меня под бедра! Сама не замечаю, как вдруг оказываюсь сидящей у него на поясе. Глеб. Это же мой Глеб! За которым как за каменной стеной, который умеет быть сильным и нежным одновременно, который решает все мои проблемы и уносит от опасности на ручках… Ну или… Ну или вот так! Шаг, два… Ай! Мы валимся на кровать! – Эй, это не очень похоже на танец! – я смеюсь, но не сопротивляюсь. Мне безумно хочется отдаться его ласкам. – М-м… – тянет он, прижимаясь губами к моему виску. – Это самый лучший танец на свете, – его рука медленно скользит по моему животу, – танец для двоих. – Глеб, – мне вдруг становится страшно, а он каким-то образом это чувствует. – Чш-ш, – прикладывает свою ладонь к моей щеке, целует глаза, снова находит губы. – Не сбегай, мое Золотко, – ведет кончиками пальцев по шее, тут же снова целует. – Не убегай, мое Солнышко, – его пальцы уже на ключице, но ниже он не идет, приподнимается, смотрит мне в глаза. – Верь мне, моя любимая… . Глеб Меня всего рвет на части. Злата, Золотко. На кончиках пальцев искрит электричество, в груди готово взорваться солнце. Я люблю ее. Люблю. Осознаю и произношу это одновременно. Вижу ее распахнутые глаза, вижу страх, который тут же отступает. – Верь мне, – шепчу ей. – Клянусь всем, что есть у меня святого… Люблю тебя. И она расслабляется… Чувствую, что все преграды пали, чувствую, что крепость взята! Да! Моя! Сейчас! И ни секундой позже! Сейчас и навсегда! Моя! Злата! Одежда бесформенными тряпками оседает на полу. Она. Моя. В моих объятьях. Ничего другого не хочу, никого другого не хочу. Злата! Навсегда! Вдох, поцелуй, движение вперед! Твою ж… Злата… Чш-ш… Сейчас малыш. Прости. Не думал. Не ожидал. Сейчас все будет. Моя… Только моя… У нее не было никого, кроме меня. . Злата Не выдерживаю, айкаю от боли. Ощущение острое, неприятное. Глеб замирает! Смотрит на меня ошарашенно. А мне даже на секунду становится стыдно. Это же я такая неопытная. – Боже, Златка, – шепчет мне на ухо, и я вижу его довольный взгляд, его счастливую улыбку. Мужик! Собственник! – Сокровище мое, – шепчет мне на ухо, целуя шею. Ловит губами мочку уха, руками скользит по изгибам моего тела. – Расслабься, моя малышка, – он крепко сжимает меня в объятьях. – Сейчас будет хорошо. И он начинает плавно двигаться. Нежно, очень аккуратно, постепенно ускоряясь. Боже, это не просто хорошо, это… Глеб! – Глеб! С опозданием понимаю, что кричу его имя вслух, а он рычит, вонзаясь в меня. Сжимаю его бедра коленками, впиваюсь ногтями в его спину. – Еще! Пожалуйста! Хочется выгнуться, накатывает странное ощущение, будто загорается фейерверк! Нет. Не могу. Что? – Глеб! – кричу, понимая, что внутри меня только что взорвалась вселенная. И я теперь звезда. Горю. Вся горю. Я теперь совершенно другая. Чувствую его дрожь, слышу его глухой рык. – Злата, – шепчет сдавленно, – девочка моя, – еще раз вздрагивает, приподнимается, смотрит мне в глаза, – жена моя. И на его губах появляется безумно гордая, довольная улыбка. . Глеб В спальне светло. Уже прям очень светло. Приоткрываю один глаз, понимаю, что уже довольно позднее утро. Златка уткнулась мне подмышку и тихо сопит… Да… Наверстывали первую брачную неделю мы с ней вчера долго… Судя по ощущениям, заснули часа полтора назад. А можно я сегодня никуда не пойду? Вот прям совсем никуда! Черт… Японцы… Ну хотя бы утром? Чувствую себя как в том анекдоте. Того и гляди сейчас появится тетя и скажет: “Нельзя Глеб, ты директор школы!” Или не школы… Чего я там директор? Просыпающийся мозг начинает постепенно вспоминать запланированные дела, но мне жутко не хочется шевелиться. Если только… Прижаться к гладкому, теплому бедру своей жены… Вот это я без промедления делаю, чувствую ее вдох и… Одновременно с этим слышу, что очень тихо распахивается дверь. Что? Кто? Не успеваю обернуться, как в меня тычется мокрый колючий нос! – Кактус, твою ж… – и точно, Кактус. – Иди вон, зараза! Дай поспать! Поворачиваюсь к нему спиной, обхватываю Злату. – С добрым утром, любимая, – шепчу ей в висок, целуя волосы. – М-м, – она сладко потягивается. – С добрым утром! И я вижу ее взгляд. Счастливый, лучистый и… любящий… Кажется, в эту секунду у меня за спиной вырастают крылья. Потому что я совершенно четко понимаю, что моя женщина меня любит. Восхищается мною, обожает меня… Злата… – Злата! – раздается громкое и… – Блин! Мышь! Эта коза с размаху запрыгивает на кровать. – Ой! – она испуганно таращится то на меня, то на покрасневшую Златку. – А ты чего не на работе? – Прогуливаю! – рыкаю в ее сторону, но ругаться не хочется. Несмотря ни на что, мне смешно. – Мышь, – смотрю на нее, собрав в кулак остатки строгости. – Выйди из спальни и в следующий раз стучись! Нам, кажется, надо начинать закрывать дверь спальни на замок. И в эту секунду на прикроватной тумбочке звонит телефон. Мой. Личная симка. Черт… Вот так решишь себе устроить тихое утро! Это Серый. Беру звонок, а тот, не дожидаясь моего ответа, орет так, что слышно, кажется, даже в коридоре: – Глебыч! Ахтунг! Если тебе нужна твоя Мышь, немедленно подрывайся и дуй ко мне! .