Глава 26. Несчастная незнакомка...

Я уже собралась возвратиться на своё место, когда окружающие развернулись и стали смотреть в сторону.

Я тоже повернулась — и с изумлением увидела спешащего к нам Игоря Степановича, на лице которого можно было рассмотреть пугающее выражение. Преподавательница привстала и шагнула ко мне. Молодой человек, развалившийся на стуле, с любопытством уставился на нового участника наших занятий.

Игорь Степанович остановился в паре шагов от нас, сделал лёгкий поклон и тут же направился к незнакомцу на стуле.

— Думаю, я могу вместо вас… послужить дамам. Пришло время вам идти по своим делам, — сухо заявил муж, совершенно невежливо указывая шатену, чтобы тот убирался.

Молодой человек вопросительно изогнул бровь.

— С чего вы взяли? Я никуда не спешу, — ответил он дерзко, смотря на Игоря Степановича насмешливо.

По сжатым челюстям я поняла, что муж сейчас на взводе. Чего это он? Совсем с ума сошёл?

— Молодые люди, нам не нужны ссоры. Вы срываете нам занятия, — попыталась вмешаться Дарина Святковская.

Но Игорь Степанович посмотрел на неё так жёстко, что она тут же в растерянности замолчала.

И тогда я сделала то, на что раньше никогда бы не решилась. Подошла к Игорю, подхватила его под руку и произнесла:

— Пойдём, дорогой. Я уже получила на сегодня свою оценку, думаю, могу отлучиться.

Скосила взгляд на преподавательницу. Та поспешно закивала — мол, поняла мой манёвр. А муж неожиданно покорился, и мы начали удаляться от места занятий под удивлённые шепотки благородных девиц.

Прикосновение к плечу Игоря Степановича жгло мне руку, но я всеми силами отыгрывала свою роль, пытаясь утихомирить непонятную вспышку его гнева.

Наконец, когда мы вышли на тропинку и оказались скрыты от окружающих растениями, Игорь Степанович вырвался и посмотрел на меня крайне строго.

— Что это было вообще? Ты так бесстыдно прикасалась к этому мужчине, что я просто не смог на это смотреть! Я буду подавать жалобу директору Академии. Как он смеет позволять благородным жёнам прикасаться к оголённым телам незнакомых мужчин???

Я смотрела на него с изумлением и понимала, что начинаю видеть перед собой совершенно другого Игоря Степановича. Да, по-прежнему какого-то неадекватного, вспыльчивого — но в другую сторону. Он начал слишком много думать о своей репутации. Раньше она волновала его меньше.

Откуда эти приступы некой подозрительности? Бред какой-то. Но отвечать пришлось кротко и спокойно:

— Конечно, вы можете подать жалобу — это ваше право. Но, думаю, нет ничего плохого в том, чтобы девушки получали медицинские познания на практике в таких условиях. Если сюда начнут поступать настоящие раненые, и нас допустят к работе, нам придётся видеть немало полуобнажённых мужских тел. И это нормально.

— Тогда это будут раненые! — рявкнул Игорь Степанович, блеснув глазами. — А этот хлыщ ни капельки не больной. Ему очень нравилось, как ты к нему прикасалась!!!

У меня отвисла челюсть. Это что, действительно сцена ревности? Да не может этого быть. Когда ненавидят — не ревнуют.

Хотя… нет. Я не права. Бывает так называемая ревность не от любви, а от глубокого чувства собственничества и уязвлённой гордыни. Сколько случаев, когда из-за такой ревности своих половинок даже убивали. Любовью в этих случаях вообще не пахнет. Просто кое-кому отчаянно хотелось сохранить своё лицо.

Я почувствовала разочарование. Голос мой прозвучал более сурово:

— Думаю, вам нужно наконец понять, что все мы здесь собраны для важной цели — научиться помогать ближним. Если вам уж так это интересно — тот молодой человек был в моих глазах всего лишь манекеном, на котором я тренировалась.

— Я не могу тебе доверять, — выплюнул Игорь Степанович, развернулся и пошёл прочь.

Я же осталась стоять на месте, ошеломлённо глядя ему в спину. И вдруг что-то в его походке и во всей этой атмосфере, клубящейся вокруг него, заставило меня увидеть его беззащитность.

Так иногда бывает, когда начинаешь видеть больше, чем транслирует твоё зрение. Что-то мучило его. Что-то точило его изнутри. Отчего Игорь Степанович был не в себе почти всё время. И я догадываюсь, в чём дело. Та самая история с пострадавшей сестрой…

Сразу же вспомнился отвратительный тип, угрожавший мне ранее. Эта мутная история, так или иначе всплывала в моей жизни, угрожая уничтожить, раздавить, причинить боль…

Я приуныла. Находясь здесь, ходя на занятия, просыпаясь в чужих объятиях, я пыталась сбежать от пугающей реальности, в которой всё может стать ещё хуже в любой момент.

Поплелась вслед за мужем, не пытаясь его догнать, и испытывая глубокое сокрушение духа.

Не знаю… Кажется, я потерялась, но в итоге забрела в какой-то незнакомый уголок сада.

Здесь было настолько красиво, ухоженно и чисто, что мне даже стало легче. Огляделась, любуюсь прекрасными клумбами роз, лилий, хризантем. Вдохнула чарующий аромат — и в голове прояснилось.

Прошлась по аллеям, понимая, что хладнокровие — это залог победы и успеха. Всегда. А люди нервные, подверженные панике или депрессии, чаще всего запутываются и погибают. Мне такой исход не нужен.

Я почти полностью восстановила душевное равновесие, как вдруг заметила ещё кое-кого, находящегося в саду. Я бы обязательно прошла мимо, потому что не люблю докучать своим присутствием незнакомцам, как вдруг поняла, что под огромным дубом в инвалидном кресле сидит та самая девушка, которую я как-то видела в коридоре.

Её отрешённый взгляд, обезличенное лицо, впалые щёки — всё это произвело неизгладимое впечатление. Я будто вдруг почувствовала её боль, её муку… муку человека, запертого внутри неподвижного тела. Не знаю, что это было — эмпатия какая-то или что, — но меня потянуло к ней как магнитом.

Когда я приблизилась, поняла, что по подбородку у неё течёт слюна, потому что она не может удержать её. Заметила прикрепленную к креслу корзинку, а в ней — несколько носовых платков. Огляделась, но провожатого девушки не нашла, поэтому позволила себе взять носовой платочек и протереть лицо незнакомки. Присела около неё, пытаясь заглянуть в глаза, но она смотрела исключительно в землю.

— Доброго дня, — проговорила я, любуясь её точёными чертами. Она была бы красавицей, если бы была здорова. Огромные светлые глаза, длинные ресницы, тонкий аккуратный нос, пухлые губы… Всё это на маленьком лице смотрелось весьма органично.

Вдруг я заметила на земле около девушки книгу. Судя по всему, эту книгу ей кто-то читал, а потом поспешно ушёл. В ней даже закладка нашлась. Я подняла её, полистала. Это была какая-то повесть местного производства о барышне, прохаживающейся в саду и размышляющей о любви.

— Может, я почитаю вам? — произнесла я, почему-то уверенная, что девушка меня слышит.

Уселась прямо на землю у её ног и начала читать. Не знаю, сколько времени прошло, но в какой-то момент я подняла глаза, и наши взгляды с больной незнакомкой встретились. Да, она смотрела прямо на меня, и внутри её глаз я видела разум.

Однако в тот же миг она перевела взгляд, и на лице её снова застыло совершенно непроницаемое выражение. Сердце моё безумно заколотилось. Она что-то думает и что-то чувствует! Она меня точно слышит. Она меня запомнит…

Стало её безумно жаль, как будто это родной для меня человек. Природу этих ощущений я объяснить не могла, но вдруг пообещала:

— Я ещё приду. Буду приходить к вам и читать книги. Вы не против?

Девушка никак не отреагировала. А я аккуратно положила книгу на её колени, после чего добавила:

— Понимаю, что всё это прозвучит крайне банально. Понимаю, не имею права быть самонадеянной… но я всё равно это скажу: всё будет хорошо. Так или иначе, всё будет хорошо. Увидимся!

Сказав это, я развернулась и ушла, ощущая, что мои недавние внутренние страдания о себе, о своём положении напрочь разбиваются о скалу чужих страданий. Если справедливо сравнить, то все мои неприятности — это просто мелочи. Рядом находится человек, которому гораздо хуже. Так почему я должна ныть, унывать, впадать в депрессию? Справлюсь как-нибудь!

И с тем мерзким Горбуновым, как его там… Алексеем Петровичем, — с ним тоже справлюсь. У меня есть шанс.

Я не собираюсь сдаваться. У меня есть руки, ноги, здоровое тело. А кто-то даже слова сказать не может. И это на самом деле очень печально.

Поэтому в комнату я вернулась крайне воодушевлённой и не собирающейся больше унывать по пустякам…