Глава 30. Уходите!

Наверное, Егор действительно повлиял на тех дебоширов, которые задирались ко мне, потому что, даже встречая их в коридорах, я больше не удостаивалась от них даже взгляда. Они проходили мимо, как гордые павлины, а я радовалась, что отныне не являюсь их мишенью.

Не то чтобы я совсем успокоилась, но, по крайней мере, могла спокойно учиться и жить. Конечно же, на ночь я запиралась в комнате. Без Игоря Степановича я не чувствовала себя одинокой. Наоборот, мне было легко и свободно проводить ночи одной, хотя иногда всё же становилось холодно и неуютно — просто потому, что этот мир оказался слишком враждебен для меня.

И хотя Егор сказал, что вести занятия у дам не будет, уже через три дня он появился на одном из наших уроков. Оказалось, его всё-таки приставили к девушкам, чтобы он объяснил им элементарные правила самообороны.

Когда молодой человек вошёл в помещение для занятий, сразу же послышались шепотки: ещё бы, ведь его узнали. Такой красавчик не мог не запомниться. Он подошёл к столу и, заметив меня, приветливо улыбнулся и кивнул. Сразу же девицы обернулись и принялись рассматривать меня с любопытством — мол, откуда мы с ним знакомы?

Я сохранила на лице невозмутимость, но, честно говоря, почувствовала глубокое удовлетворение. Особенно в тот момент, когда рыжая Арина посмотрела на меня с особенной злостью. Что ей не нравится на сей раз?

Егор провёл занятие на отлично. Он доступно, легко и весело рассказал девушкам о том, почему и как они могут защищаться. Привёл своего товарища и на нём показывал элементарные приёмы. Девицы были в восторге — как незамужние, так и занятые. Большинство любовались им чисто эстетически, но кто-то заглядывался и по-настоящему.

Наконец, занятие подошло к концу. Егор попрощался и ушёл, а ко мне тут же подлетела стайка девиц.

— Вы знакомы? Откуда? Может, это ваш родственник? — посыпались вопросы.

Мне не хотелось ничего говорить, поэтому я ограничилась фразой:

— Просто знакомый.

Так как я отказалась объяснить, где мы познакомились, на меня посмотрели разочарованно и недовольно. Ушли.

Я поднялась со своего места и поспешила покинуть аудиторию. Правда, напоследок удостоилась презрительного взгляда Арины. Снова... снова она что-то замышляет. Такая не успокоится, наверное, никогда.

Последующие две недели пролетели незаметно. Страсти вокруг меня немного утихли: из-за отсутствия Игоря Степановича людям не о чем было сплетничать.

Рыжая тоже сейчас не цеплялась. Наверное потому, что рядом не было Игоря Степановича. В общем, не буду анализировать причины, но моя жизнь вошла более-менее в нормальное русло.

Это не значит, что я не нервничала или перестала быть осторожной. Прекрасно помнила обо всех своих вызовах, но очень старалась сосредоточиться на учёбе. Получала хорошие оценки, меня хвалили, выделяли. Я хотела доказать этому миру, что мне есть чем гордиться и что Виктория — не изгой. Виктория — хороший, нормальный человек!

С Егором мы встречались довольно часто. Оказалось, мы оба любили гулять в саду в свободное время. Наши беседы давно стали предельно дружескими. Я осторожно рассказывала о себе, но, конечно же, о себе настоящей, а не о Виктории.

О жизни этой девушки я знала многое, но это была чужая жизнь, лишенная самого главного – меня. Я делилась своими старыми мечтами, подавая их в понятной для этого мира форме. Слушала о том, что молодой человек мечтал быть военным и служить на благо княжеству. Но в то же время ему понравилось обучать других, и он всерьёз задумался о карьере преподавателя.

В общем, у меня появилась замечательная компания. Помимо этого, я, как и обещала, каждый вечер приходила к той девушке в инвалидном кресле. А она всякий раз была одна. Я ни разу не видела того, кто привозил её в сад или увозил обратно. А еще я не знала, как ее зовут…

Рассказывала ей истории. Читала книгу, которая периодически обнаруживалась у неё на коленях. Часто замечала, что она наблюдает за мной, и это безумно радовало. Мне хотелось показать ей, что есть надежда, что жизнь прекрасна во всех её проявлениях. Хотя, наверное, мои попытки могли выглядеть очень жалкими.

В один из вечеров я задержалась — не до самой темноты, но дольше обычного. Произошло это не то, чтобы случайно: просто история, которую я рассказывала, вызвала у девушки неподдельный интерес. Она несколько раз двигала рукой и один раз даже приоткрыла рот, не издав, правда, при этом ни звука.

Кстати, с некоторых пор она могла следить за мной глазами. Её взгляд, очевидно, ожил.

И вдруг, когда я уже почти закончила историю, сзади послышались шаги. Я испуганно вскочила и обернулась.

Около меня остановился незнакомый молодой человек. На вид ему было лет двадцать, не больше. Он показался мне каким-то смутно знакомым, хотя я, очевидно, видела его впервые. Смотрел он на меня крайне сурово.

— Кто вы такая? — выдал он требовательно и сделал ещё один шаг вперёд, показавшийся мне даже угрожающим.

— Здравствуйте, — я поспешила сделать лёгкий поклон. — Меня зовут Виктория. Я часто гуляю по саду и видела эту девушку в полном одиночестве. Просто приходила её поддержать, рассказать истории. Простите, если как-то помешала вам. А вы её сопровождающий? Можно ли попросить вас об одолжении? Могу ли я приходить сюда и дальше, чтобы разделить с ней время и общение?

Молодой человек нахмурился.

— О чём вы вообще говорите? — пробормотал он. — Моя сестра не может ни говорить, ни двигаться, и вряд ли она вообще вас понимает.

— Но это не так! — возразила я с горячностью. — Она понимает, я видела это не раз!

Молодой человек неожиданно рассердился.

— Хватит обманывать! Пожалуйста, не приходите больше!

Я ужасно огорчилась, потому что не могла понять причину такого негативного отношения. И расставаться с девушкой мне отчаянно не хотелось.

— Прошу вас, — я начала настаивать, — я не делаю ничего дурного. Вы можете побыть рядом и посмотреть, как мы проводим время. Я просто рассказываю истории, иногда читаю книги. Разве это не лучше, чем ее полное одиночество???

Молодой человек встал позади коляски, пытаясь подтолкнуть её вперёд. Когда я упрямо преградила ему дорогу, он сурово посмотрел мне в лицо.

— Я буду вынужден нагрубить вам… - начал он, но я прервала его:

— Прошу вас, не будьте таким чёрствым! Если вы любите свою сестру, то должны желать ей самого лучшего. Разве вы не знаете, что… если человек заперт в скорлупе болезни, эмоций и боли, именно хорошее общение может вытащить его оттуда? Вдруг… вдруг наши разговоры помогут ей!

Я говорила наобум — из желания хоть как-то изменить решение этого юного грубияна. Но говорила с душой — как чувствовала. И вдруг молодой человек резко поник. Плечи опустились, лицо посерело. Он опустил взгляд в землю и замер.

— Уходите! Не травите мне душу! — произнёс он бесцветным голосом.

И я поняла. Его реакция была странной, но объяснимой. Парень не злился — он был в отчаянии. Боялся. Боялся надеяться, что у его сестры может быть хоть что-то хорошо.

— Она… она понимает нас! — произнесла я приглушённо, делая шаг вперёд. — Она видит нас, и я могу это доказать!