Глава 31. Скорее вернуться!

Я с горячностью начала показывать, что девушка может реагировать. Попыталась рассказать ей историю, как делала раньше, но та не двигалась, её лицо оставалось неподвижным и отрешенным.

Наконец я выдохлась. Склонилась ближе, коснулась её холодной руки и почти со слезами на глазах попросила:

— Ну пожалуйста… покажите хоть знак, что вы нас слышите! Прошу вас!

И вдруг… она подняла на меня глаза. Это было едва заметное движение, но у меня перехватило дыхание.

Молодой человек, жадно следящий за нами, пошатнулся, глаза его расширились от ошеломления. Он схватился за сердце, будто не выдержал этого мгновения, и упал на колени.

— Мари! — выдохнул он, почти всхлипывая. — Дорогая Мари!!!

— Как у вас это получилось? — спросил он, обратившись уже ко мне. - Она ведь совсем не реагировала… Как я только с ней ни разговаривал! И книжки читал, и умолял — но никогда, ни разу за последние месяцы Марианна не ответила мне.

— А что с ней произошло? — я понимала, что вопрос прозвучал нескромно, но очень хотелось узнать.

Молодой человек резко отмахнулся:

— Это тяжёлая история. Я не хочу её вспоминать, тем более рядом с сестрой.

— Простите, — я тут же прикусила язык. Что же я задаю вопросы, даже не подумав?

В итоге мы всё же тепло попрощались. Парня звали Андреем, его сестру – Марианной. Он разрешил мне приходить сюда по вечерам и общаться с девушкой столько, сколько я захочу…

***

Прошло две недели. От Игоря Степановича до сих пор не было ни единой вести. Не то чтобы я жаждала его увидеть, но мысль о разговоре с ним не давала покоя. Мне так хотелось обсудить Горбунова и его угрозы, а время беспощадно уходило. До конца отведённых тридцати дней оставалось меньше недели. Я ловила себя на том, что надеюсь — вдруг этот человек не найдёт меня здесь? Хоть какая-то надежда на спокойствие.

Каждый вечер я приходила к Марианне. Что-то внутри подсказывало мне: не стоит ограничиваться словами. И я начала делать ей лёгкий массаж — рук, ладоней, пальцев, плеч. Верила, что это улучшит кровообращение и принесёт ей хоть крупицу облегчения. Я рассказывала ей смешные истории, вытаскивала из памяти яркие моменты, старалась подарить ей то, чего сейчас так не хватало — тепло и заботу.

И когда её взгляд оживал, когда хоть на мгновение в нём появлялся свет — это становилось для меня наградой.

С Андреем мы виделись редко. Он тоже учился здесь, был перегружен до предела. Оставлял сестру одну лишь потому, что в прошлом Марианна обожала проводить время на природе в одиночестве. Он надеялся, что следование ее прошлым привычкам поможет вернуть девушку к прежней жизни. Поэтому сиделка никогда не находилась с ней в саду. Зато я поняла, почему он так сильно воспротивился моему присутствию, когда увидел впервые…

Общение с Марианной и её братом несколько расслабило меня, и, как оказалось, зря. Из-за того, что меня долгое время никто не притеснял, из-за того, что в моей жизни словно наметилась удачная колея, если можно так выразиться, я совсем перестала следить за тем, что творится вокруг, особенно в людных местах. В людных местах чего бояться?

А зря.

Ведь очень скоро Арина устроила мне знатную ловушку.

В тот день занятия закончились раньше обычного. Вся группа будущих медсестёр поспешила в столовую на обед. Я же ковыляла позади, потому что не любила столпотворений. И вдруг сквозь толпу, спешащую в столовую, протиснулось несколько солдат. Рядом с ними маячила рыжая Арина.

— Вот она! — девица ткнула на меня пальцем. — Она украла несколько книг из аудитории. Драгоценных, старинных книг. Я сама видела!

Я замерла, ошеломлённо глядя на неё. А солдаты в это время остановились рядом и подхватили меня под руки.

— Пройдёмте с нами, — произнёс один неприязненно. — На вас поступил донос. Несколько соучениц обвиняют вас в краже.

— Но я этого не делала! — воскликнула я, ошеломлённо посмотрев на Арину.

Та, едва сумев скрыть торжествующую улыбку, выкрикнула:

— Да, мы можем подтвердить! Она думала, что все покинули аудиторию, но я с подругами задержалась и всё видела. Она унесла книги к себе. Обыщите её комнату — и всё найдёте, я уверена в этом!

Меня повели по коридорам как настоящую преступницу и заперли в одной из пустующих комнат. Я была потрясена и растеряна. Значит, всё это время она искала возможность сделать мне гадость? А я, расслабившись, попалась.

О чём Арина вообще толкует? Кажется, она упомянула, что это было три дня назад. Но я не задерживалась в аудитории три дня назад — наоборот, ушла немного раньше.

Мои размышления прервал грохот у дверей — они распахнулись.

В помещение вошёл ректор. Я узнала его. С ним были несколько солдат, пара преподавателей, Арина и её подружки. Все смотрели на меня сурово. Только девчонки подло улыбались, пока их никто не видел, кроме меня.

— Как вы могли ответить нам такой чёрной неблагодарностью, Виктория? — произнёс ректор, доставая из большой холщовой сумки три незнакомые мне книги. — Мы только что произвели обыск вашей комнаты и нашли украденное. Доказательства налицо. Очень, очень печально, когда аристократки опускаются до воровства. Я лично буду разговаривать с вашим супругом о вашей дальнейшей судьбе. Так как он отсутствует, придётся написать ему письмо и подождать с ответом. А до того момента вы отстраняетесь от занятий.

— Но я ничего не крала! — бросила я гневно. — Это клевета!

— Но книги нашли у вас, — пророкотал ректор.

— Мне их подбросили! Эта девица, — я указала на Арину, — давно точит на меня зуб. Расследуйте дело ещё раз! Вы ведь сейчас жёстко запятнали мою честь!

Ректор недовольно поджал губы.

— Я расследовал всё достаточно тщательно. Здесь нечего больше исследовать.

— Но я настаиваю! — выкрикнула я. — Иначе подам в суд за клевету!

— У вас ничего не выйдет, — на губах ректора появилась презрительная усмешка.

И я поняла, что здесь что-то не так. Неужели его подговорили действовать против меня? Но как? Неужели у Арины настолько большие связи?

В этот момент послышался шум из-за спин моих обвинителей. В проёме комнаты появился Егор.

— Послушайте! — выкрикнул он, заставив всех обернуться. — Я свидетель! Виктория не могла украсть эти книги. В тот период, о котором вы говорите, она была со мной. Могу поклясться, а также предоставить доказательства! Отпустите её. Это ложь и клевета!

Арина побледнела. Ректор нахмурился.

— Егор… вы уверены?

— На сто процентов, — твёрдо ответил мой спаситель. — И я собираюсь дать показания, если придется. Так что, если вы доверяете мне как преподавателю, вы должны отпустить эту девушку.

Ректор снова был недоволен — ведь только что заявил, что всё расследовал и доказал. Но проигнорировать слова Егора он не мог.

— Ладно. Конечно же, я доверяю вам. Можете идти, Виктория, — бросил он холодно. — Но учтите: я буду наблюдать за вами.

— А что на счет ложных обвинений? – нахмурилась я. – Очевидно же, книги в мою комнату были подброшены!

Ректор помрачнел, раздраженно дернул плечом и заявил:

— Мы разберемся!

С этими словами он и другие преподаватели покинули комнату. Арина и её подхалимки поспешили убежать ещё быстрее, но по вызову в глазах рыжей я поняла, что никаких расследований далее не планируется…

Со мной остался только Егор. Я подошла к нему на негнущихся ногах.

— Спасибо вам… — прошептала хриплым от волнения голосом. — Если бы не вы…

Он улыбнулся и положил руку мне на плечо.

— Слава Богу, что я успел. Всё будет хорошо, не волнуйтесь. Я найду того, кто это сделал. Точнее… я знаю, кто это сделал, но найду доказательства этой клеветы. Не волнуйтесь!!!

— Почему вы так заботитесь обо мне? — спросила я удивлённо.

Улыбка его стала ещё мягче.

— Наверное, потому что так поступил бы любой нормальный, благородный человек.

Я выдохнула и подумала о том, что, к сожалению, мой муж таким человеком не является. Он бы в этой ситуации, наверное, возненавидел меня ещё больше.

И почему осознание этого каждый раз ощущается таким болезненным?

***

Казарма гудела. Болтовня, смех, храп – всё это мешалось в какую-то дикую какофонию. Игорь Степанович как раз натягивал сапоги, когда в дверях возник его товарищ - запыхавшийся и с раскрасневшимся лицом. Тот заметил его сразу, и, оглянувшись по сторонам, почти бегом подскочил к нему.

— Степаныч, иди сюда, — шепнул он, хватая его за локоть и отводя в сторону. На них уже с любопытством посматривали остальные аристократы, но никто не вмешивался.

Товарищ склонился ближе, так что слова его были слышны только Игорю:

— Слушай… мне сестра письмо прислала. Там… твоя жена. Говорят, неприятная история приключилась. Будто она что-то украла… учебники какие-то. Её едва в темницу не отправили. В общем, шаткое у неё там положение. Это… чтобы ты знал.

Игорь застыл. Лицо его стремительно побледнело, пальцы сами собой сжались в кулаки, костяшки побелели. На секунду он будто окаменел, но потом — рванул с места, словно обезумевший.

— Эй! Ты куда?! — крикнул товарищ ему вслед.

Но Игорь Степанович уже никого не слышал. Все звуки казармы или взгляды товарищей потеряли значение. В голове билась только одна мысль: вернуться. Срочно!

Боже, кажется, он волнуется о ней!!!