Глава 41. Сумасшедший...

В последующие три недели жизнь вошла в странную колею. Игорь Степанович медленно, но уверенно выздоравливал. Однако… мы почти не разговаривали.

Я особенно запомнила момент, когда вернулась после разговора с Егором. Муж не спал и, когда я вошла, посмотрел на меня странным взглядом. Взгляд был наполнен тоской… или чем-то похожим.

Это было так непривычно, что я опешила. Быстро отпустила медсестру и присела на стул, но поза моя оказалась скованной, напряжённой, как будто я сидела на иголках.

Я слишком привыкла видеть в облике Игоря Степановича агрессивный холод, поэтому такой взгляд меня нервировал.

— Может быть, вам что-то нужно? — прошептала я.

Наконец подняла на него глаза. Он слегка мотнул головой, а потом всё же передумал и прошептал:

— Пить.

Пить ему можно было лишь немного, поэтому я поднесла к нему чашу с теплым отваром. Он сделал несколько глотков, а потом закрыл глаза, полежал так некоторое время и снова посмотрел на меня.

— Вы в порядке, Виктория?

Такое обращение… Вдруг «на вы» и вообще. Это было так непривычно, что я опешила.

— Всё нормально, — ответила напряжённо, а потом не удержалась и спросила: - Почему вы заступились за меня перед дознавателем и Ариной?

Игорь Степанович несколько мгновений изучал моё лицо, а потом невозмутимо сказал:

— Вы моя супруга. И я знаю, что вы не хотели навредить Мариане. Поэтому я вмешался.

— Правда? — удивилась я. — Откуда вы знаете, что это правда?

— Я поговорил с сестрой, — признался муж. — Она сказала мне всю правду…

Так Мариана уже способна полноценно разговаривать??? Я обрадовалась, но тут же задумалась. Значит, вот почему… вот почему он отступил от своих обвинений.

Но в то же время это открытие неожиданно принесло мне боль. Игорь Степанович поверил мне только тогда, когда получил доказательства. И если бы не чудесное улучшение состояния Марианы, то он и сейчас продолжал бы втаптывать меня в грязь.

Муж не изменился. Изменились обстоятельства.

Это заставило меня мгновенно закрыться. Наверное, Игорь Степанович это почувствовал, потому что больше не продолжал разговор.

Я встала и занялась обычной рутиной: навела порядок в палате, вышла разузнать о том, какие лекарства положены мужу. В общем, заставила себя быть занятой — лишь бы только с ним не разговаривать.

Я должна успокоиться. Должна сделать так, чтобы горечь и обида не выплескивались наружу слишком сильно…

С тех пор пробежало три недели. Игорь Степанович уже фактически поправился. Сейчас он самостоятельно передвигался и выглядел бодрым.

Но между нами по-прежнему не было отношений. Просто прекратилась агрессия и отступила ненависть, при этом оставаясь совершенно чужими друг другу.

На самом деле я уже давно искала возможность поговорить с ним о разводе. Где-то подсознательно ждала: как только его выпишут, так сразу и поговорю.

Ведь Игорь Степанович действительно смягчился ко мне. Это было заметно в усилении его внимания к моей персоне. Он проявлял это внимание без слов и без общения, иной раз проявляя галантность и заботу, к которым я не привыкла.

Надеюсь, он не откажет мне в том, чтобы наши пути разошлись.

А вот возможности видеться с Марианной я радовалась.

Конечно, она тоже была очень слаба, и по факту приходилось заново учиться говорить, заново ходить. Она быстро уставала, поэтому полноценного общения у нас не получалось. Но она была рада меня видеть и неустанно повторяла, что всё наладится.

Чаще всего она твердила мне о своем брате и о том, что он на самом деле очень хороший человек, будто знала, что между нами всё крайне плохо.

Я только вежливо кивала, а сама думала о том, что больше его в своей жизни не хочу.

Мне очень хотелось поговорить с Марианной о том, что с ней произошло. Но я не решалась. А сама она об этом не говорила.

Что же мне делать? Я должна узнать правду. Тот факт, что она выгородила меня перед мужем, уже успокаивал, значит, она всё помнит. Но хотелось бы узнать все подробности, узнать, кто на самом деле виноват. Может быть, посоветовать ей нанять дознавателя да разобраться в этом деле… Она — тот самый, единственный свидетель, который мог пролить свет на чудовищное преступление, исковеркавшее уже не одну жизнь. Но мне казалось, что Марианна намеренно избегает этого.

Подтверждение своим мыслям я нашла через некоторое время, встретив в коридоре её младшего брата Андрея. Он выглядел приветливо. Кажется, я была абсолютно и полностью реабилитирована в его глазах на всю оставшуюся жизнь. Он печально сообщил, что Марианна категорически не хочет рассказывать о том, что с ней произошло. И, может, даже не потому, что не желает этого, а потому что её начинает трясти — она просто к этому не готова.

Я согласилась, что ей следует сначала залечить душевные раны, а потом уже быть откровенной. Но её жизнь могла подвергаться опасности.

Впрочем, нельзя сказать, чтобы бездействовал Игорь Степанович. Арина больше не появлялась во дворце. А ещё несколько раз к мужу приходили люди в форме, и он о чём-то подолгу беседовал с ними за запертыми дверями. Думаю, он запустил какие-то расследования или что-то в этом роде. Но меня в подробности никто не посвящал.

Мне бы успокоиться на этом и ждать своего часа. Но оставался ещё Горбунов, о котором я периодически вспоминала. Да, мне нужно пересилить свою гордость и страхи и обязательно поговорить о нём с Игорем Степановичем. Обиды обидами, но срок, поставленный мне этим опасным аристократом, уже давно вышел. Тот факт, что он не явился по мою душу до сих пор, ни о чём не говорил. Возможно, он только ищет возможности или явится в любую минуту.

Я заметила, что начала нервничать и каждое утро просыпалась с трудом. Кстати, я уже не ночевала в палате с мужем, а его намеревались вот-вот выписать. Поэтому больше недели я находилась в выделенной нам комнате совершенно одна, и это, честно говоря, пугало.

Всё, хватит ждать. Игорь Степанович достаточно окреп. Я могу разговаривать с ним о разводе. Лучше всего — уехать отсюда как можно скорее, тогда и Горбунов мне будет не страшен.

Решив так, я встала пораньше с кровати, привела себя в порядок и поспешила в столовую, чтобы успеть приготовить завтрак для себя и для мужа (готовила сама, потому что лекарские щи были слишком пресными, а еда для обычных обитателей дворца — слишком жирной).

Работники кухни уже знали меня и встретили довольно равнодушно. Я быстро закончила все приготовления, подняла огромный поднос и потащила его по коридору к нужной палате. Скорее всего, сегодня мужа выпишут из лекарского крыла.

Однако к палате я не дошла. В какое-то мгновение кто-то резко сбил меня с ног и заставил прижаться к стене. Я едва удержала поднос в руках и уставилась на приближающееся лицо Горбунова — того самого, который в последнее время снился мне в кошмарах.

Он смотрел на меня жестко, с гневом и превосходством.

— За тобой должок, дорогуша. Надеюсь, ты меня не разочаруешь.

У меня внутри всё похолодело. Он всё-таки пришёл. Какая же я дура, что не поговорила с Игорем Степановичем раньше! Лучше бы я свою гордость засунула куда подальше. А теперь что? Что делать?

Но тут же в груди вскипело дикое возмущение. А почему, собственно, я должна кого-то бояться? Да, он угрожал мне тем, что расскажет обо мне мужу нечто этакое. Но ведь рассказывать в итоге нечего! Марианна полностью опровергла все обвинения в мою сторону.

Эта мысль сразу же прогнала всякий страх. Мне действительно нечего бояться. И, похоже, Горбунов не в курсе, что все его угрозы больше не работают.

Я посмотрела на наглого мужчину свысока и бросила:

— Я не собираюсь ничего для вас делать. Оставьте меня в покое. Если вам нужна информация о делах моего супруга — идите и спрашивайте у него!

Горбунов воззрился на меня сперва с недоумением, а потом с недоверием. Мол, ты действительно только что дерзила мне???

Я выдержала этот взгляд, замечая, как глаза мужчины опасно сузились.

— Значит, осмелела? – прошипел он яростно. – Что ж, сама напросилась!

С этими словами он протянул руку и... схватил меня за горло.

Я захрипела, вдруг осознав, что Горбунов просто сумасшедший маньяк, который не перед чем не остановится для достижения каких-то своих непонятных целей, а потом с силой опустила свой каблук наглецу на ногу. Тот взвыл и ослабил хватку. Я тут же выплеснула на него содержимое своего подноса, и горячий суп попал ему в лицо и на одежду.

Аристократ заорал, как резаный, я же бросилась наутек. Бежала вперед, четко определяя направление по памяти. Бежала к мужу, чтобы, пусть и запоздало, но всё же искать защиты у него…