Глава 42. Что происходит?

Я бежала вперёд, захлёбываясь воздухом. Длинные юбки мешали — пришлось их подобрать. К сожалению, время было ещё раннее: многие ещё спали, и потому коридоры казались пустыми. Если бы мне навстречу попался кто-то из людей, возможно, Горбунов не решился бы преследовать меня и вообще не стал бы на меня нападать. Но сейчас повсюду звенела утренняя тишина, и мой преследователь, очевидно, меня настигал.

Я слышала глухие шаги за собой и тяжёлое дыхание. Это было так страшно, будто я очутилась в одном из своих недавних кошмаров. В какой-то момент поняла, что несознательно бегу не к палате мужа, а в нашу с ним комнату. Боже, нужно было свернуть в другой коридор! Но выбора не было — я должна была спрятаться хотя бы там.

Почему не кричала и не просила о помощи? Не знаю. Даже в голову не пришло. Я привыкла быть отверженной, привыкла быть одиночкой, полагаться только на себя и свои силы. В итоге мне всё же удалось подбежать к двери нашей комнаты.

Машинально толкнула её, хотя нужно было достать ключ и отпирать замок. Но дверь неожиданно оказалась открытой. Я ввалилась в комнату, не удержав равновесия — и оказалась в чужих объятиях.

Игорь Степанович. Это был он. Муж машинально поддержал меня, прижав к себе одной рукой. В тот же миг сзади послышался топот — Горбунов нагло вывалился в комнату вслед за мной. Его тяжёлое дыхание доказывало, что мчался он за мной на полной скорости.

Я застыла, уткнувшись лицом в грудь мужа, и часто дышала. Растерянность выбила все мысли из головы. Я боялась пошевелиться, и в этот момент раздался жёсткий голос Игоря Степановича:

— Что здесь происходит? - И обращался он явно не ко мне. — Алексей Петрович, у меня сложилось впечатление, что вы преследуете мою жену.

Горбунов закашлялся, пытаясь справиться с волнением и недовольством.

— О, видимо, произошло недоразумение, — его тон сразу же стал елейным. — Дело в том, что мы с Викторией случайно столкнулись в коридоре, и я был так неосторожен, что из-за меня она пролила обед, который несла в руках. Посмотрите на меня, — он фальшиво хохотнул. — Я хотел извиниться, но ваша супруга почему-то испугалась и убежала от меня прочь, как от чумного. Честно говоря, я не привык оставлять дела незаконченными и побежал за ней. И вообще, её поведение показалось мне несколько странным. Поэтому вот я здесь...

Наступила звенящая тишина. Я наконец смогла взять себя в руки, а Игорь Степанович осторожно отстранил меня от своей груди.

Я подняла глаза и встретилась с его вопросительным взглядом. В этот момент меня настигло настоящее изумление. В его глазах не было и грамма прежнего холода, подозрения и ненависти. Он действительно хотел узнать, что произошло. Я не могла отвести взгляд, понимая, что что-то безвозвратно изменилось. Неужели он настолько убедился в моей невиновности, что позабыл ту ненависть, что клубилась между нами? Да, я видела следы раскаянья в его взгляде. Сердце бешено заколотилось.

Горбунов прочистил горло и произнёс:

— Что ж, пожалуй, я пойду. Виктория немного не в себе. Вы проверьте, не больна ли она, а то мало ли чего…

В тот миг я осознала, что нужно действовать. Развернулась и жёстко посмотрела в глаза этому подлецу.

— Вы лжёте, как дышите! — произнесла гневно. — Игорь Степанович, — повернулась к мужу, — Алексей Петрович преследовал меня и угрожал. Вот она правда! И так как я не согласилась плясать под его дудку, он собрался меня задушить!!!

Наступила гнетущая тишина. Глаза Игоря Степановича расширились в изумлении, но он тут же перевёл взгляд на Горбунова и прищурился.

— Это правда? — голос его прозвучал низко и угрожающе.

Я смотрела в лицо своего противника и видела, как стремительно оно меняется: радушие сменилось презрением. Он взглянул на меня из-под ресниц и с отвращением бросил:

— Что за бред???! Неужели вы верите Виктории, Игорь? Она, очевидно, не в себе. А мы с вами добрые соседи, и знаем друг друга дольше, что ваша супруга знает вас…

Отвращение в его голосе скрыть не удалось. Игорь Степанович нахмурился и выпятил подбородок.

— Какого чёрта вы злословите мою супругу? — заговорил он воинственно.

Горбунов вспыхнул и оскорблённо ответил:

— Да что вы строите из себя великого защитника? Не вы ли сами говорили, что верить жене — совершеннейшая глупость? Что женщины непостоянны, беспросветно глупы и испорчены до кончиков ногтей???

Игорь Степанович вздрогнул — это был момент его слабости. Я поняла, что он действительно так говорил раньше. Но тут же выровнялся и спокойно произнёс:

— Я ошибался.

От этого заявления Горбунов ошеломлённо открыл рот.

— Итак, — снова шагнул вперёд Игорь Степанович, — что вам нужно от моей жены? Отвечайте немедленно!

Горбунов понял, что Игорь серьёзно настроен, и процедил сквозь зубы:

— Да ничего мне не нужно, что прицепились? Мне и в голову не приходило, что ваша женушка такая впечатлительная истеричка. Произошло недоразумение, говорю вам. Так что нечего тут устраивать. Я ухожу!

Он попытался величаво развернуться, но Игорь Степанович неожиданно заявил:

— Если вы ещё раз приблизитесь к моей жене, даже на несколько шагов, ожидайте дуэли.

Горбунов фыркнул и бросил через плечо:

— Вас не добили на одной дуэли. Хотите помереть на второй? Что ж, если что — я предоставлю вам эту возможность.

С такими словами он отправился прочь, громко цокая подошвами по гладкому полу.

Когда его шаги затихли, я наконец развернулась к мужу и напряжённо посмотрела ему в глаза. Он был хмур, сосредоточен, крайне напряжён: руки сжаты в кулаки, лицо нахмурено. Наши взгляды встретились. Игорь Степанович несколько мгновений рассматривал меня так, будто хотел отругать. Но потом вдруг совершенно мягко и спокойно произнёс:

— Что случилось? Расскажи во всех подробностях и не вздумай ничего скрывать, слышишь?

Я опешила. И снова эти нотки заботы в голосе, снова — неравнодушие. Значит, он действительно любил Викторию? И теперь он любит меня? Но почему-то эти мысли отдались глубочайшей болью в сердце. Может, потому что причинённые им страдания выжгли дыру и в сердце Виктории, и в моём.

Но я скрыла свои чувства.

— Я расскажу, — ответила максимально спокойно. — Раз уж мы теперь способны разговаривать, я расскажу то, что мне известно.

Подошла к креслу и без сил опустилась в него. Игорь Степанович сел напротив, ожидая моего рассказа, и я начала. Конечно же, многое опустила. Я не сказала о том, что пришла из другого мира. Сказала о потере памяти, о том, что совершенно не помню последних нескольких месяцев. Рассказала, чего именно требовал от меня Горбунов ещё в нашем поместье.

Выслушав это, Игорь Степанович приподнял брови в удивлении. Потом задумался, нахмурился и сказал:

— Мне всё понятно. А тебе пока не стоит ходить на занятия. Я разберусь с этим человеком, и тебе ничего не будет угрожать.

— Почему вы это делаете? — я не удержалась от вопроса. Всё внутри клокотало от желания высказать Игорю Степановичу все обиды. Ведь на самом деле он так и не попросил прощения за то, как себя вёл. Да, сейчас выглядел заботливым, искренним, беспокоящимся. Но разве это аннулирует то, что было?

Муж посмотрел на меня сперва с лёгким недоумением, потом будто понял. Опустил глаза, снова поднял их и произнёс:

— Я не знаю, что сказать. Поэтому скажу просто. Я виноват. Я несправедливо подозревал тебя в том, чего ты не совершала. И мне безумно стыдно. Безумно стыдно за это. Извини меня, Виктория. Я защищу тебя и надеюсь, что произошедшее можно как-то исправить…

Он говорил прекрасные вещи, но голос звучал как-то глухо. И его «извини» не коснулось меня. Не знаю, почему. Не то чтобы я считала его неискренним. Просто, как я уже говорила, на месте моего сердца была дыра. Пустота. Я перестала испытывать что-то по-настоящему особенное. Возможно, для этого нужно немного времени...

Ответила максимально спокойно:

— Да, пожалуйста, разберитесь с Горбуновым. Но есть ещё кое-что, о чём я хотела бы поговорить.

Игорь Степанович напрягся, но кивнул, приглашая меня продолжать. Я вздохнула, набралась смелости и твёрдо произнесла:

— Отпустите меня. Я хочу уйти. Хочу начать новую жизнь и больше не желаю иметь хоть какое-то отношение к вашим семейным разборкам…

Игорь Степанович отчётливо побледнел.