Глава 60. Эпилог...

Небольшой городок оказался впереди как нельзя кстати. Игорь Степанович привёл меня в гостиницу, где никто ни о чём не спрашивал. Через некоторое время он принёс целый комплект новой одежды — причём весьма недешёвой и приличной: платье, плащ, шляпку, сапоги, дорожный саквояж, набитый всякой мелочью, которая может понадобиться в дороге.

Я была шокирована, разглядывая всё это.

— Сколько вы за это заплатили? — ошарашенно посмотрела ему в глаза.

Он, всё ещё одетый в одежду ремесленника, равнодушно пожал плечами.

— Это не имеет никакого значения. Переодевайтесь. Я посажу вас на дилижанс — он довезёт вас до столицы. Там пересядете в экипаж, и он отвезёт вас домой.

Я почувствовала, как сердце сжалось. Действительно — бескорыстно помог. Но ведь всё это только из-за чувства вины, не ради меня!

— Хорошо... спасибо, — опустила голову, выдыхая.

По крайней мере, после произошедшего я уж точно не буду вспоминать его с холодностью и отвращением. Кажется, мы действительно помирились.

Пока Игорь Степанович ожидал в коридоре, я облачилась в платье и изумилась, насколько точно подобран размер — как будто он очень хорошо меня знает. Из зеркала на меня смотрела прежняя «я», только слишком бледная, с лихорадочно поблёскивающими глазами.

И всё же... мы вот так расстанемся? Действительно — навсегда? Не сказав последних слов?

Какие ещё слова? Но я по-прежнему ощущаю пустоту в сердце, которая сводит меня с ума…

Хватит!

Решительно вышла в коридор и сообщила:

— Я готова.

Игорь Степанович окинул меня странным взглядом, задержавшись на моём лице на несколько мгновений. Я тоже замерла. Мы смотрели друг на друга, совершенно не понимая, что чувствуем. А потом он отвернулся и зашагал вперёд.

— Пойдёмте. Нам надо торопиться.

Я поспешила следом, но не успели мы пройти и десятка шагов, как Игорь Степанович вдруг замер, а я едва не врезалась ему в спину. Он прислушался, потом резко развернулся, схватил меня за руку и толкнул ближайшую дверь. Буквально затолкал меня внутрь — в маленькую коморку — а сам забрался следом, прикрыв дверь. Мы оказались в очень тесном пространстве, наполненном густым полумраком.

— Что происходит? — шепнула я испуганно.

— Тихо! — ответил Игорь Степанович. — Твой жених уже здесь. Значит, с ним какие-то ищейки, профессионалы. Он не должен нас найти. Пока мы на его территории, он может насильно забрать тебя к себе…

Я замолчала. Но сердце заколотилось в груди, как бешеное. Было очень тесно, неудобно. Какие-то вещи, которыми была забита коморка, упирались мне в спину, было больно. Я попыталась отодвинуться, но впереди был Игорь Степанович, и от этого я лишь сильнее прижалась к нему.

Наконец он понял, в чём моя проблема, протянул руки, обвил ими мою талию и прижал меня к себе. Что-то внутри меня взорвалось, взволновалось так, что перехватило дыхание. Я уткнулась лицом в его грудь и замерла.

Это тепло… этот запах… почему они кажутся мне такими родными? Воспоминания Виктории снова накрыли меня. Накатила тоска.

Неужели я могла бы его простить теперь? После всего, что произошло? После того, как я увидела, насколько он изменился? После того, как почувствовала его искреннее раскаяние…

Он жизнь свою изменил в корне ради того, чтобы избавиться от прошлого.

Да, такой Игорь Степанович мне нравится. На такого я не могу таить обиду…

Но уже поздно. Поздно! Он — священник. Он никогда, никогда не вернётся на прежний путь.

От острого осознания этого мне стало дурно…

За дверью послышались шаги. Тяжёлые, размеренные, как будто кто-то медленно обходил коридор, заглядывая в каждую комнату. Я почувствовала, как дыхание Игоря Степановича стало чуть более частым, но он по-прежнему не издавал ни звука.

Доски под чьими-то ногами скрипнули совсем рядом. Мне показалось, что рукоять двери вот-вот повернётся, и я машинально вцепилась в его рукав. Он ответил едва заметным движением — его ладонь сжала мою руку, успокаивая и обещая защиту.

Тишина растянулась на мучительно долгие секунды. Только звуки нашего общего дыхания — мой прерывистый и его ровный — смешивались в темноте.

Потом шаги удалились. Сначала медленно, потом быстрее.

Я осмелилась вдохнуть чуть глубже, но Игорь Степанович не отпускал. Его рука всё ещё лежала на моей талии, а я все еще прижималась к нему…

И в тот миг я поняла: не хочу, чтобы он отпускал.

Показалось, что мы стояли так целую вечность. Игорь Степанович почти не дышал. Я тоже — до головокружения — боялась сделать вдох.

Наконец рывком наклонился к моему уху, обжёг кожу горячим дыханием и прошептал:

— Виктория... Викуша... мне так жаль.

Ничего особенного в этих словах не было, но в тоне голоса, которым это было сказано, звучало столько сожаления, столько тоски, столько любви, что я... захлебнулась ответными сожалениями.

И наконец поняла — вот что мучило меня изнутри. Вот на что я боялась посмотреть открытыми глазами. Да, я очень хотела, чтобы Игорь Степанович по-настоящему меня любил. Чтобы пришёл не просто раскаявшимся, а признавшим наконец: без меня ему нет жизни.

Чтобы он показал ту любовь, которая была погребена под жаждой мести и жестокостью. Ту любовь, которая для Виктории была безумно дорога. А теперь — дорога мне. И, кажется, прямо сейчас я её почувствовала.

Глаза защипало. В горле встал комок, который я никак не могла сглотнуть. Мне захотелось прижаться к нему и просто сказать, как есть, — о том, как я на самом деле скучала, как мне было больно и тяжело, когда он меня отвергал.

Смешались чувства Виктории и мои собственные. Но теперь понимаю: я тоже люблю этого человека. Не за что-то — а ВОПРЕКИ ВСЕМУ!

Вопреки браку ради мести…

Однако… уже поздно.

Осознание этого заставляло душу переворачиваться в глубине. Путь Игоря Степановича не подразумевает возврата.

Прошлого ни за что не вернуть…

Мне нужно подавить свои чувства. Нужно обо всём забыть. Я слишком поздно осознала всё это, и Игорь Степанович не должен об этом узнать.

Я попыталась отстраниться, но он меня не отпустил. Мужские сильные руки ещё крепче сжались на моей талии. Я вздрогнула и подняла на него глаза.

В комнате царил полумрак. Через маленькое пыльное окошко едва просачивался тусклый свет. Поэтому черты Игоря Степановича едва угадывались. Но вот глаза его о многом мне сказали. Его взгляд был горящим, каким-то безумным, исполненным невероятных чувств.

Я открыла рот, но не нашла в себе силы что-то сказать. Только смотрела на него и чувствовала, как сердце бешено трепещет у груди.

И вдруг Игорь Степанович рывком наклонился и жадно прильнул к моим губам. Это было так неожиданно, так безумно, что у меня по телу пробежала дрожь. Я схватилась за него, чтобы не упасть. Впрочем, это было излишне — Игорь Степанович прижимал меня к себе так крепко, что я никогда бы не сдвинулась с места.

Его поцелуй, который мог оказаться лишь глупой, мимолётной ошибкой, ошарашил меня до глубины души. Сейчас он очнётся и поймёт, что поступает неправильно, а у меня не было сил ему об этом сказать.

Но он не остановился.

Наоборот, движения его губ стали более жадными, более настойчивыми, и я просто уступила, потому что уже не владела собой. Голова закружилась, в разуме всё перемешалось. Я даже не заметила, как протянула руки, обвила ими его шею и ответила на этот дерзкий поцелуй.

В моей жизни было много подобных романтических моментов — достаточно, чтобы знать и понимать, что это такое. Но никогда ещё это не сопровождалось настолько яркими, безумными чувствами. Никогда ещё с помощью такого простого действия я не открывала всю глубину себя. А сейчас — открыла.

Я хотела выплеснуть всё то, что накопилось внутри: боль, обиду, скорбь, жажду, желание что-то исправить. Как это можно выразить в поцелуе? Я не знаю. Но мне удавалось.

Мне казалось, Игорь Степанович понимает всю эту палитру эмоций и отдаёт мне свою боль, своё сожаление, свою жажду и свою надежду, которой точно не должно быть.

Какая надежда, если всё кончено? Если всё, что происходит сейчас, — всего лишь воровство у судьбы запретного плода? Игорь не должен меня целовать, а я не должна отвечать. Всё кончено. Всё давно растаяло во тьме…

Но когда Игорь Степанович отстранился и заглянул мне в глаза, я не заметила в его лице ни капли сожаления.

«Что? Почему он так решителен? У меня же ноги дрожат...» — пронеслось в голове.

— Викуша, я... прости меня, но я... я не смог удержаться. И я сделаю это снова. Я снова совершу безумие, — он прямо задыхался от волнения, а после добавил:

— Дай мне шанс! Позволь мне любить тебя, заботиться о тебе, защищать!!! Я клянусь, никогда больше я не предам нашу любовь! Я осознал всё. Что был прожженным эгоистом, гордецом, слепым, глупым, самонадеянным. Я могу перечислить тысячи своих грехов! Но прозрел. И раскаялся. Поэтому прошу, Виктория, позволь мне... позволь мне быть рядом с тобой!

У меня даже рот открылся от изумления.

— Но, Игорь... ты ведь священник. О чём ты говоришь? – переход на «ты» получился невероятно естественным.

Он мягко улыбнулся.

— Ты, наверное, не знаешь, но я всё ещё не посвящен. У меня есть сан, но именно в этой религии, которая распространена на юге, священники могут снять с себя сан в любое время, если они ещё не посвящены. По сути, я лишь на пути… Да, я готовился к посвящению. Для меня это был сложный шаг. Я планировал сделать это, может быть, через пару лет. Но сейчас... сейчас мне не составит труда выбрать любой другой путь, который укажет сердце…

У меня широко распахнулись глаза. Так вот что он имел в виду, говоря, что не собирается ставить крест на своей личной жизни!

Несколько мгновений я тупо пялилась на его лицо, не вмещая сказанного. Так значит, ещё не всё потеряно? Значит, он может вернуться? Вернуться ко мне???

Ликование затопило меня фонтаном, когда я наконец-то поняла, что всё это значит. Я ощущала себя человеком, который потерял абсолютно всё — и вдруг снова нашёл.

— Так значит, ты действительно этого хочешь? — прошептала я ошеломлённо. – Избрать другой путь…

— Ну конечно! — воскликнул он. — Я всегда этого хотел. Я не переставал думать о тебе, когда сбежал на юг. Не переставал мечтать о тебе, даже когда встал на дорогу служения Богу. Я стал священником искренне от всего сердца, но… всегда помнил тебя. На самом деле, я уже не ждал, что мы однажды встретимся. А когда услышал твой голос в исповедальне — был шокирован. Мне отчаянно захотелось выскочить тебе навстречу, чтобы поговорить лицом к лицу. Но ты сказала, что выходишь замуж, что хочешь начать всё сначала и прошлое забыть. И мне пришлось задавить в себе всякое желание поговорить с тобой по душам и попробовать снова.

Он тяжело вздохнул.

— Я смирился, действительно желая тебе только счастья. Хотел, чтобы у тебя всё сложилось хорошо. Но я глупый. Не присмотрелся к Геннадию Ивановичу повнимательнее. Насоветовал тебе всяких глупостей, о чём сейчас очень жалею.

— Не жалей, — я осторожно коснулась рукой его щеки – гладкая. Голос дрогнул от волнения. — Я хотела сказать тебе, Игорь... что простила тебя и… согласна дать тебе шанс.

Замолчала. Он смотрел на меня долгие несколько мгновений и даже не дышал. А после...

А после застонал, крепко обнял, зарылся лицом в мои волосы и прошептал:

— Спасибо, родная. Я тебя не подведу, обещаю. Ты никогда больше не прольёшь ни единой слезинки. Ты всегда будешь под полной защитой. Я другой человек. Прежнего Игоря Степановича больше нет.

— Верю… — почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Я увидела это. Ты действительно... другой человек. Давай попробуем всё сначала…

***

Очень фееричным оказалось возвращение в собственное поместье, где теперь заправлял Мишаня.

Парень оказался настолько способным, что я поставила его управляющим — без всяких переживаний и с уверенностью, что могу ему полностью доверять. Он был очень талантлив. Кстати, как мне помнится, Геннадий Иванович ему не особенно понравился. Он даже пытался отговорить меня выходить за него. И теперь я понимала — мальчишка оказался очень, очень проницательным.

Мы вернулись в моё поместье вместе с Игорем Степановичем. Для этого он купил себе одежду дворянина, а я всё не могла насмотреться на него, изумляясь. Неужели мы действительно едем в одной карете? Неужели он держит меня за руку? Неужели эта яркая, любящая улыбка предназначена именно мне?

Мне было трудно поверить, что всё плохое действительно закончилось. Но Игорь Степанович и вправду был другим. Его глаза светились.

Я осторожно уточнила, не стоит ли ему сообщить куда-нибудь — в какой-нибудь так называемый религиозный центр — о том, что он уходит со своей службы. Но Игорь Степанович отмахнулся: мол, он был священником на вольных хлебах. Да и сама эта религия не так уж распространена. Централизованной власти у них фактически нет. А так как Геннадий Иванович уже изгнал его со своих земель, то возвращаться к тому же отцу Анисию было бессмысленно.

В итоге, когда мы переступили порог моего поместья вместе, навстречу тут же выскочил Мишаня. Он возмужал, отъелся, стал выглядеть старше и солиднее. Но когда увидел Игоря Степановича, то сразу изменился в лице — насупился, взгляд стал холодным и напряжённым.

Вокруг меня он развернул бурную деятельность: сразу же созвал слуг, приказал занести мои вещи, хотя их фактически не было, велел срочно устроить обед. Мне пришлось схватить парня за руку, чтобы остановить.

— Мишаня, послушай, — произнесла я, глядя ему в глаза. — Познакомься, это Игорь Степанович.

— Мы знакомы, — бросил парень недовольно, глядя на Игоря Степановича исподлобья.

Тот усмехнулся:

— Да уж, твои слуги меня откровенно не любят. Хотя есть, за что…

— Прекрати, — я бросила на Игоря Степановича недовольный взгляд и повернулась к Мишане снова. — Послушай… - подошла к парню и взяла его за плечи. — Игорь Степанович — твой будущий хозяин. Мы скоро поженимся. Поэтому прошу, уважай его и принимай, как меня!

Несколько мгновений парень рассматривал моё лицо, а после обречённо выдохнул:

— Как скажете, госпожа. Я сделаю всё, что вы попросите.

Я облегчённо выдохнула и отпустила его. Однако поворачиваться к Игорю Степановичу не спешила. Сейчас — момент истины. Как он себя поведёт? В прошлом он наверняка был бы раздосадован и раздражён. Мог бы даже в чём-то подозревать — или меня, или слугу. Уж слишком яростно Мишаня меня защищает.

Но когда я повернулась, Игорь выглядел благодушным и спокойным.

— Да, Виктория, — произнёс он с лёгкой улыбкой, — если бы рядом со мной в своё время был такой искренний, открытый слуга, который не боялся бы показывать своё отношение к окружающему, возможно, я не наделал бы столько глупостей.

Я облегчённо рассмеялась.

— Да, это точно. Мишаня тебе обязательно понравится.

— А вообще, — Игорь Степанович вдруг шагнул ко мне и мягко приобнял за талию, — мне было так приятно услышать из твоих уст, что мы скоро поженимся. Я очень счастлив, Виктория. Спасибо тебе.

Он наклонился и легонько меня поцеловал.

Да, мы оба прекрасно знали, что за нами сейчас наблюдают слуги. Но нам было всё равно. Пусть получают достоверную информацию из первых уст — так сказать.

***

Церемония бракосочетания была крайне скромной. Мы не звали никаких родственников — категорически. Я бы не хотела сейчас видеть ни мать Игоря Степановича, ни даже Марианну. Мне просто хотелось поставить точку, а заново проживать встречи и общение с людьми из прошлого — потом.

Впрочем, Марианна всё равно была очень далеко и не смогла бы приехать.

С первого же дня нашей новой совместной жизни Игорь делом доказывал мне, что все его слова истинны. Он был очень внимательным, заботливым, сильным и твёрдым, когда нужно было. При этом он всегда считался с моим мнением. И за последующие две недели я изумлялась, открывая его каждый раз с новой стороны.

Правда, наше счастье омрачилось приездом Геннадия Ивановича, который вошёл в ворота моего поместья как к себе домой. Прибыл не один — с ним было несколько его соратников, без оружия, но очень свирепых на вид. Он потребовал встречи со мной немедленно.

Естественно, Игорь Степанович вышел вместе со мной. Дело в том, что о нашей свадьбе никто толком не знал — мы венчались в соседнем посёлке у простого священника. Поэтому бывший жених тоже был не в курсе произошедших перемен.

Увидев же около меня так называемого отца Варфоломея, Геннадий Иванович опешил:

— Какого чёрта, Виктория??? Почему этот священник ошивается у тебя дома? Или ты решила пуститься во все тяжкие???

Мне пришлось приложить усилия, чтобы не скривиться от отвращения. Боже, где были мои глаза в очередной раз? Но я стойко сдержала своё негодование.

— Познакомьтесь, Геннадий Иванович. Это мой супруг, Игорь Степанович. Священнический сан и полномочия священника он сложил. Вернулся к своему аристократическому статусу, и мы поженились. Более того, он и есть тот самый мой бывший супруг, о котором вы, однозначно, слышали. Мы восстановили наши отношения в полной мере. Думаю, этой информации достаточно, чтобы удовлетворить ваше любопытство. Теперь вы понимаете, что оставаться здесь дальше вам незачем.

Геннадий Иванович побагровел. Я никогда ещё не видела его таким злым. Яростно процедил сквозь зубы:

— Ты решила поиграть со мной?

Вперёд выступил мой муж.

— Думаю, нам нужно поговорить с вами наедине, — бросил он и решительно направился к моему бывшему жениху.

Я была в шоке, когда Игорь Степанович увёл его во двор. Я попыталась выскочить вслед за ними, но дорогу мне перегородил Мишаня.

— Отойди скорее! — бросила слуге, едва не налетев на него.

— Простите, госпожа, — поклонился парень. — Господин просил присмотреть за вами. Вам не стоит вмешиваться в мужскую ссору. Это как минимум некрасиво, а как максимум — опасно.

— Ты… ты решил не слушаться меня? — возмутилась я.

— Нет, что вы, — парень снова поклонился. — Я безусловно на вашей стороне, но в данном случае Игорь Степанович абсолютно прав. Позвольте мужчинам разрешить этот вопрос.

— Но ведь они могут устроить дуэль! — не унималась я.

— Не волнуйтесь, Игорь Степанович весьма благоразумен. Уверен, ни на какие дуэли он никогда не согласится.

Я горько рассмеялась. Знал бы Мишаня, чего только не творил Игорь Степанович в прошлом и на что он способен.

Однако я ошиблась. Мой муж действительно первоклассно держал себя в руках. О чём они с Геннадием Ивановичем говорили во дворе — я не знаю. Но вскоре бывший жених ушёл восвояси вместе со своими мордоворотами.

Когда Игорь Степанович вернулся, я бросилась к нему с вопросом:

— Что ты ему сказал? Почему он так легко ушёл?

Муж слегка улыбнулся, приобнял меня и поцеловал в губы.

— Не волнуйся, дорогая. Иногда, чтобы отвадить противника, достаточно напомнить ему… парочку грехов. Наверное, пошёл их замаливать. Не иначе.

Я непонимающе похлопала глазами, а Игорь Степанович рассмеялся. После наклонился к моему уху и прошептал:

— Я в курсе некоторых его нечистых делишек. Пригрозил, что если он не отвяжется от тебя, то я обязательно донесу кому надо. Так что не волнуйся — он больше не вернётся. Своим отъездом ты уязвила его гордыню, но гордыня не стоит полного разорения. А оно последует, что Геннадий Иванович не угомонится. Так что всё будет хорошо.

Я облегчённо выдохнула и прижалась к мужу, ощущая невероятную защищенность…

***

Два года спустя.

Мне было тяжело передвигаться. Огромный живот не давал сделать и десяти шагов. Да, я просто уверена — в моей утробе близнецы. А может, тройняшки? Такими огромными беременные бывают редко.

— Викуша! Почему ты так рано встала? — раздался позади взволнованный голос Игоря.

Любимый мчался ко мне через сад, неся в руках тёплый пуховый платок.

— Уже осень. По утрам холодно!

Я улыбнулась.

— Мне душно, — произнесла я, разглядывая его раскрасневшееся лицо.

За последние два года он набрал в весе и снова стал выглядеть отменно. Длинные волосы были аккуратно острижены по лопатки. Игорь Степанович был очень красивым мужчиной — это признавали все в княжестве. Мне дико завидовали.

А вообще история о нас двоих кочевала из уст в уста как нечто невероятное, почти сказочное. Когда-то мы были парой, попавшей в передрягу. Когда-то Игорь Степанович был мужчиной, который женился на девушке из мести. Потом он стал тем, кто распутал клубок преступлений, но добиться прощения у бывшей жены так и не смог.

После ушёл во священники и смог достичь великого — обрел внутреннюю гармонию и победил свой характер, умудрившись милостью неба, не иначе, завоевать свою жену обратно.

В общем, по нашей истории некоторые местные авторы написали несколько романов. Я эти романы не читала — мне собственной жизни было достаточно.

Хотя на данный момент я не могла ничего, кроме как лежать в кровати и иногда прогуливаться по саду.

Когда же я уже рожу? Хотя прекрасно понимаю — легко не будет и потом. Дальше начнётся ещё что-то более сложное, но новое и прекрасное. Дети. Наши с Игорем дети!

Попадание в этот мир многому меня научило. Через многое провело. Но я счастлива, что я здесь и сейчас. Я счастлива, что мы с Игорем смогли выбраться из трудностей и непонимания, научиться прощению и создать крепкую, сильную семью.

Даже если в твоей семье проблемы, даже если кажется, что всё рушится и найти точки соприкосновения невозможно — всё равно есть надежда, что в какой-то миг… всё ещё сможет измениться. Главное, чтобы страдающая сторона была готова простить, а та, что не права, — измениться.

Игорь накинул мне на плечи накидку и приобнял.

— Знаешь, Викуша, я недавно был в родительском доме. Ты действительно похожа на мою прапрабабку. Сколько ни рассматривал портрет, удивлялся. Как такое возможно?

Я рассмеялась.

— А может, знак? Знак, что я создана для тебя! Сверхъестественного в нашем мире очень много…

— Вряд ли, — скептически отозвался Игорь. — Я не верю в сверхъестественные вещи. Все эти россказни о других мирах или мистика о переселении душ — глупости всё это…

— Правда? — я приподняла бровь. — Ты считаешь, что других миров не существует?

— Уверен, — голос его звучал твёрдо. — Из тех миров еще никто не приходил. Но если однажды я встречу человека, пришедшего из другого мира, и он сможет мне доказать, свое происхождение, тогда, может быть, я изменю своё мнение.

— Ну-ну, — ответила я приглушённо. — Однажды мне придётся найти для тебя обезоруживающие аргументы…

Да, однажды я всё-таки докажу Игорю, что другие миры существуют. И что души людей иногда могут разделяться на несколько частей. Одна частичка живёт здесь, другая — в другом мире, третья — ещё где-то. Мир намного более многогранен, чем это может показаться с первого взгляда.

Но сейчас я буду наслаждаться счастьем, которое пришло через боль. Брак ради мести сменился браком истинной любви…

КОНЕЦ