Глава 59. Побег...

— Отец Варфоломей, — голос Геннадия Ивановича прозвучал угрожающе. — С этого дня вы больше не будете трудиться в храме моей деревни. И венчать нас тоже не будете. Забирайте свои вещи и убирайтесь с моей земли!

Я замерла в ужасе. Значит, у моего жениха есть власть изгнать отсюда Игоря Степановича? Ну да, я как-то не подумала об этом. Привыкла, что священники подчиняются каким-то своим верховным. А здесь ведь совсем другая ситуация — храм находится на территории деревни, принадлежащей Геннадию Ивановичу. Он здесь хозяин. И, наверное, сам решает, кто в этом храме будет служить.

Почему-то мысль о том, что Игорь Степанович может потерять свою новую жизнь из-за этой перепалки, оказалась для меня тяжёлой и болезненной.

Я попыталась всё исправить — просто по велению сердца. Схватила Геннадия Ивановича за руку и заставила его на себя посмотреть:

— Гена, пожалуйста, не сердитесь. Я думаю, что мы оба неправы, оба вспылили. Не гневайтесь на отца Варфоломея. - Покосилась на Игоря Степановича, который смотрел на меня с большим неудовольствием. — Он просто неправильно понял нашу размолвку, посчитал, что она слишком грубая… может быть, и неполезная для наших душ!

Геннадий Иванович выпрямился и, мне даже показалось, задрал нос. Он смерил священника высокомерным взглядом и произнёс:

— Если вы, отец Варфоломей, попросите у меня прощения, я так уж и быть позволю вам остаться!

— Не имею ни малейшего желания, — процедил сквозь зубы Игорь Степанович и повернулся ко мне, — вам же, Виктория, настоятельно советую пренебречь… моими прежними советами! А теперь простите меня.

С этими словами он развернулся и поспешно ушёл прочь.

Я же замерла посреди улицы, с трудом осознавая, что сейчас произошло. Нет, эта вспышкой эмоций с его стороны не была спонтанной: Игорь Степанович вступился за меня намеренно. И, кажется, был готов стоять в этом до конца.

Сердце бешено заколотилось в груди.

Почему он так поступил? Мы ведь друг другу никто. Мы расстались, мы — по разные стороны баррикад. Он просто хочет показаться святым и до конца исполняет свой священнический долг?

Хотя сердце подсказывало, что дело не в долге. Дело в том, что Геннадий Иванович обижал меня, а мой бывший не желал на это смотреть.

— Пойдём, Виктория, — сухо произнёс жених. — Мы отправляемся домой.

Я не сказала ни слова. Подхватила юбки и направилась к карете. Но впервые позволила себе мысль, что рядом с этим человеком мне точно нечего делать.

«Настоятельно советую вам пренебречь моими прежними советами…» — слова Игоря Степановича звучали в разуме всю дорогу обратно.

Геннадий Иванович со мной не разговаривал. Он был хмур и недоволен, смотрел в окно, разглядывая бесцветный пейзаж. Возможно, я могла бы его понять, если бы он сейчас извинился. Если бы сказал, что просто вспылил, что так сложились обстоятельства. Возможно, моё решение поколебалось бы.

Но жених этого не сделал. Он упрямо вёл себя так, будто его оскорбили — ни за что, ни про что.

Как же так бывает, что в этой жизни я постоянно сталкиваюсь только с лицемерием и ложью? Сперва человек один по отношению ко мне, потом — совершенно другой.

Боже, неужели я снова наступила на те же грабли? И снова получила по лбу???

Было так горько на душе, так тоскливо, что мне хотелось просто куда-то сбежать. А перед глазами всё ещё стоял Игорь Степанович, глаза которого горели праведным гневом.

Но к чему эти воспоминания о нём? Он не лучше других. Он тоже — то любил меня, то обижал, то теперь снова вступается. Одни лицемеры вокруг.

Однако, с другой стороны, что-то внутри подсказывало, что разница всё-таки существует. Какая?

Меня предали трое мужчин — Игорь Степанович, Егор и теперь Геннадий Иванович. Что между ними общего? Все трое причинили мне боль. Сперва клялись в любви, а в итоге вся любовь оказалась пшиком.

Но всё-таки есть разница. И она — очевидна.

Егор и Геннадий Иванович не спешат признавать себя виноватыми. А Игорь Степанович признал. Не от чувства ли вины он стал священником?

Почему-то этот вопрос завладел мною с новой силой…

***

Я приняла решение уйти от Геннадия Ивановича. Это решение пришло ко мне ночью — твёрдое, окончательное и бесповоротное. Завтра же утром я поговорю с ним, разорву помолвку и вернусь к себе домой.

Что-то внутри меня сжималось от волнения, когда я представляла этот разговор. Что-то не давало покоя. И почему-то это «что-то» вызывало страх — будто надо мной обязательно должна нависнуть опасность.

Собралась рассказать о своём решении за завтраком. Геннадий Иванович вёл себя с самого утра как ни в чём не бывало: словно не было ни размолвки, ни раздражения, ни грубости с его стороны. А я не могла сделать вид, что всё по-прежнему.

Он весело рассказывал о событиях в поместье, некоторое время читал газету, фантазировал о том, какая у нас будет прекрасная жизнь и сколько мы родим детей. А я всё ждала момента, чтобы сообщить ему о своём решении.

Дождалась. Он как раз поел, отложил газету, посмотрел на меня испытующе. И я твёрдо произнесла:

— Гена, нам нужно поговорить.

Он помрачнел мгновенно. Глаза потемнели, губы сжались в тонкую полоску. Меня окатило странным, иррациональным страхом.

— Поговорить? О чём же? — осведомился он совсем другим тоном.

— О том, что свадьбы не будет, — произнесла я. — Я хочу вернуться к себе. Мне жаль, что у нас не сложилось, но семейной идиллии нам не видать. Думаю, я тебе не подхожу, Гена.

Я намеренно перешла на «ты», чтобы подчеркнуть между нами равноправие.

— Тебе нужна более покладистая супруга. А я из тех, кто предпочитает самостоятельно решать в своей жизни основные нюансы.

— Я думаю, ты спешишь, — заявил он вкрадчиво.

Но выражение его лица пугало: жёсткость, холодность, скрытая угроза — вот что я сейчас видела в его глазах.

— Нет, моё решение взвешено и окончательно, — настаивала я. — Я уезжаю прямо сейчас. Мои вещи собраны. Я просто одолжу у тебя карету. Она вернётся через несколько дней.

— Я не позволю! — он поднял руку и негромко стукнул кулаком по столу. Тарелки звякнули, а я вздрогнула. — Ты никуда не поедешь. И свадьба состоится!

Мои брови поползли вверх.

— Ты собираешься принудить меня? — осведомилась я совершенно спокойно, хотя внутри всё трепетало.

— Я готов на всё. К тому же ты переволновалась, и твои решения сейчас импульсивны. Ты не отвечаешь за себя. Думаю, как жених, я имею право решить вместо тебя правильно…

Почувствовала вспышку гнева, прокатившуюся по телу дрожью.

— Правильно — это как? — произнесла я сквозь зубы. — Исключительно по твоему мнению? Без учёта моего?

Геннадий Иванович расслабленно откинулся на спинку стула.

— Повторюсь, ты не в себе, Виктория. Думаю, это из-за волнения перед свадьбой. Ведь у нас начинается такая прекрасная жизнь. Поэтому я, пожалуй, останусь при своём мнении — свадьбе быть. Более того, мы её обязательно ускорим.

Он сделал короткую паузу, а затем добавил тоном, не допускающим возражений:

— А теперь иди к себе, отдыхай. Сегодня на улицу не выходи — в саду холодно. И да, драгоценности к твоему подвенечному платью я куплю сам, по своему вкусу. Думаю, ты будешь довольна. И не пытайся куда-то выехать. Я прикажу солдатам охранять ворота. Потом, когда мы поженимся… через время, не сразу… ты обязательно сможешь выезжать. Тебе будет очень хорошо и спокойно под моим крылом.

Каждое слово Геннадия Ивановича звучало безумно. Он действительно был сумасшедшим. А я снова этого не заметила. Господи, как такое возможно?

Я ничего не ответила. Встала и молча ушла, дрожа от ярости и негодования. Но оставаться в этой темнице я не собиралась. Сбегу. Прямо сейчас.

Он думает, что я останусь ради платьев, которые привезла с собой? Или ради безопасности? Считает, что я — обычная аристократка, которая никогда в жизни не высунет носа без охраны из собственного поместья? Ошибается.

Пожалуй, Геннадий Иванович переплюнул всех. И Игоря Степановича, и Егора вместе взятых.

***

У каждого забора где-то найдётся дыра. Я успела в этом убедиться, обойдя ограждение поместья по периметру.

Выйти незамеченной оказалось несложно. Для этого нужно было всего лишь стащить одежду худощавого слуги и нарядиться мальчишкой. Тяжелее всего оказалось справиться с волосами — их было слишком много. Я заплела их в тугую косу, обмотала вокруг головы, заколола булавкой и напялила сверху широкополую шляпу.

Из зеркала на меня смотрел мальчишка. Странный, конечно, но весьма миловидный. Грудь пришлось тщательно стянуть тряпкой, чтобы не выделялась. Думаю, теперь шастать по двору будет безопаснее.

С собой я взяла только деньги — всё остальное наживное. Главное сейчас — добраться до своего поместья, хоть оно и далеко. Но это неважно. С этим безумцем я не останусь.

Я выбралась через вход для слуг, стараясь не поднимать голову, хотя прислуга удивлённо косилась на меня. Незнакомое лицо всё-таки. Обогнув двор по периметру, переступая через засохшую траву и огибая голые кусты, я наконец нашла дыру в заборе — в самом дальнем углу, недалеко от псарни.

Собаки на меня не лаяли — только немного зарычали и успокоились, когда я бросила каждой по кусочку мяса, заранее сунутого в карманы. Останусь без ужина, конечно, но что-нибудь по дороге куплю. Разберусь.

Дыра в заборе, видимо, была сделана для собак. С огромным трудом мне удалось протиснуться, хоть я и оцарапала себе бок. Держась за него рукой, я рванула по дороге и быстро скрылась за поворотом.

Там, заставляя себя отдышаться, огляделась. Насколько помнила, этот путь вёл к городу. Там можно будет сесть на дилижанс. В принципе, план простой. Я отправилась вперёд, надеясь, что мне не встретится какая-нибудь бандитская рожа…

***

Бандитская рожа настигла меня буквально через час. Причём зашла она со спины. Сильные руки схватили меня за лицо, прикрывая рот и не давая закричать. У меня перед глазами вся жизнь пробежала.

Я начала вырываться, умудрилась несколько раз крепко заехать нападавшему под рёбра локтями. Но он так резко развернул меня к себе, что у меня закружилась голова. Сильные руки сжали мои плечи, а я, не глядя, ударила бандита между ног. Тот взвыл, согнулся пополам и отпустил.

Я отскочила в сторону, моргнула несколько раз и, отдышавшись, уставилась на бандитскую рожу испуганным взглядом.

— Игорь Степанович?.. — выдохнула наконец, ошарашенно разглядывая наглеца.

Передо мной стоял священник, одетый в одежду простого ремесленника.

— Вы зачем меня хватаете? И для чего вырядились так???

— На себя посмотрите! — возмутился он в ответ. Я замолчала. Ну да, мы оба выглядим весьма странно.

Игорь Степанович простонал и попытался выпрямиться. Был бледен, по виску скатилась капля пота. Кажется, я слишком сильно его приложила. Мне стало неловко.

— Вы это… простите, — пробормотала я, — я думала, это бандит с большой дороги. Но вам же детей уже не надо, вы же теперь священник. Думаю, ничего не потеряете, если что…

Он посмотрел на меня возмущённым взглядом.

— Я, между прочим, крест на своей жизни ещё не ставил, — сухо ответил он.

У меня вытянулось лицо. Что он имеет в виду? Но разузнать не удалось — молодой человек вдруг сорвался с места, подбежал ко мне, резко схватил за локоть и потащил в кусты.

— Эй, вы чего?.. — попыталась возмутиться я, но он повернулся и приложил палец к губам.

— Молчите! Сюда едут всадники.

Я притихла. Мы затаились в зарослях, и действительно — через пару минут по дороге проскакал небольшой отряд из пяти человек. Во главе воинов я заметила Геннадия Ивановича.

Вот это да! Он уже заметил моё отсутствие и теперь гонится за мной??? Голова закружилась от волнения, но Игорь Степанович успел меня придержать.

— А теперь рассказывайте, Виктория, что здесь происходит? Почему вы в таком виде? И почему одна на опасной дороге? Вы совсем с ума сошли? — тихо, но строго спросил он.

Я посмотрела на него с недовольством.

— Вообще-то я следую вашему второму совету. Решила не выходить замуж. Но кое-кому это оказалось не по нраву, — последняя фраза прозвучала почему-то печально.

Игорь Степанович, наверное, подумал, что я очень расстроена разрывом этой помолвки, потому что слегка дрогнувшим голосом произнес:

— Да, мне жаль, что ваш любимый человек оказался таким подлецом. Это печально. Но, думаю, вам действительно лучше вернуться домой.

Я не стала отвечать. Всё выглядело таким паршивым, что сил не оставалось ни на что.

— Я помогу вам вернуться, — вдруг заявил он.

Я встрепенулась и посмотрела на него с надеждой.

— Правда? Но почему? Почему вы мне помогаете?

Игорь Степанович опустил глаза.

— Я — ваш вечный должник, — тихо сказал он.

И снова я недовольна. И снова разочарована. Снова хочу услышать другой ответ.

— Пойдёмте другой дорогой, — заявил священник и повёл меня через лес по едва заметной тропинке. — Не бойтесь, я эту местность знаю как свои пять пальцев. Да и с местным ворьём знаком — они нас не тронут.

Я не стала спрашивать, откуда у него такие знакомства. Шла молча, чувствуя полный раздрай в душе…

Однако присутствие Игоря Степановича немного успокаивало. Кажется… я готова положиться на него. Неужели я действительно стала ему доверять?