Глава 28

 К пограничной заставе мы подъехали, когда уже солнце показалось над горизонтом и небо алело рассветом.

На фоне серого зимнего неба, пронизанного ледяным светом восходящего солнца, застава выглядела устрашающе. Укреплённые стены, выстроенные из массивного камня с неровными гранями, сторожевые вышки, возвышающиеся над крепостью, деревянные ворота, покрытые инеем. Их тёмные силуэты резко контрастировали с яркостью падающего снега и казались ещё мрачнее.

Солдаты с ружьями в руках в утренних сумерках не спеша ходили вдоль каменных стен, закутанные в тёплые шинели и на головах у них шапки с меховыми отворотами.

Бесконечная скука сквозила в их взглядах, которые они бросали на небольшую очередь из торговцев, крестьян и других людей, которые хотели покинуть страну.

Корнуол неприветливо провожал своих гостей.

– Ты уверен, что нужно переходить границу? ― с беспокойством спросила я у Вейнарда, когда мы встали в конец очереди.

– Очень нужно, иначе будешь жить нелегально, а оно нам надо? ― пересел он ко мне поближе.

– Наши документы надёжнее, чем бумаги гномьего банка. Не бойся, сестрёнка, ― он слишком просто ко всему относился, тогда как я переживала из-за каждого шороха. ― Пограничникам вообще безразлично, кто от них выезжает, гораздо больше внимания к тем, кто въезжает. Поставим штампы в паспорта и вперёд к новой жизни.

Я нервно засмеялась, а он накрыл мою руку своей.

– Ты главное, не делай такое лицо, как сейчас, ― предостерёг меня Вейнард.

– Какое такое?

– Великомученицы, а то задержат до выяснения обстоятельств, а тут уже ситуация выйдет из-под моего контроля.

– Почему задержат? ― занервничала я.

– Потому что у тебя вид сейчас как загнанного в силки кролика. Ещё подумают, что я тебя в рабство продал, ― рассмеялся Вейнард, вот только глаза оставались суровыми.

Он так же, как и я, переживал, но не показывал этого.

– Просто представь, что ты приобретёшь в свой новый дом, как распорядишься лавкой. В общем, думай о хорошем, ― посоветовал Вейнард и к тому времени, как мы подъехали к границе, я же мысленно обставляла дом, который никогда не видела и думала, как наладить дело по выпечке хлеба.

– Ваши документы, ― произнёс молоденький солдат, обращаясь к Вейнарду.

На меня даже не посмотрел. Словно мне и не существовало. Как будто в санях не женщина, а тюк сена.

– Надолго покидаете Корнуол? ― задал он дежурный вопрос, а я отвернулась.

Всё равно ему неинтересны мои ответы. Вот тут Вейнард ошибся, солдатам всё равно, что чувствует женщина, продали её или нет, никто даже не спросит.

– Не знаю, пока, посмотрит, что нам оставила тётушка в наследство, ― весело сказал Вейнард. ― Может, продадим всё и вернёмся, а может, задержимся.

– Будьте осторожны в Фаоланде и мой вам совет лучше продавайте поскорей и возвращайтесь, ― козырнул он моему “брату”, ― Проклятое место.

Не более проклятое, чем Корнуолл. Едва сдержалась, чтобы не плюнуть ему вслед.

Вейнард спустился с облучка и повёл лошадей под уздцы по нейтральной территории.

– Теперь надо получить разрешение на въезд, а это посложнее, чем на выезд, ― тихо сказал он, и я кивнула.

В Фаоланде не было таких массивных сооружений для охраны границы. Для солдат, стоящих на страже, построен небольшой двухэтажный каменный дом, в который по очереди входили пересекающие границу люди.

Солдаты травили байки, щёлкали семечки и подмигивали хорошеньким девушкам, которые стремились попасть в их страну.

Совсем другая атмосфера и я расслабилась. Если они такие дружелюбные на границе, то дальше, думаю тоже не будет проблем.

– Побудь здесь, ― попросил Вейнард, когда пришла наша очередь идти ставить штампы в паспорта.

– Служивый, присмотри за моей сестрой, чтобы к ней не приставал никто, ― попросил он солдата у дверей, и я заметила, как в руках служилого мелькнул и пропал золотой. ― Она третьего дня похоронила мужа и тяжело переносит утрату.

Солдат подошёл и сел рядом, отсекая тех, кто уже направлялся к нашим саням.

– Не бойся, в нашей стране живут хорошие…― он запнулся и добавил, видимо, решив, что я знаю, куда направляюсь. ― Оборотни. Относись к нам уважительно, и мы отплатим тебе тем же.

Я благодарно кивнула. Как аукнется, так и откликнется. Суровая правда жизни. Это я приехала в их страну, и я должна уважать тех, кто жил здесь испокон веков. Тогда и меня примут, как свою. Не сразу, но может быть, со временем.

Вейнард лёгкой походкой сбежал с крыльца и направился к нам.

– Всё в порядке, сестрёнка, можно ехать.

И поблагодарив солдата, он направил сани по дороге к нашему будущему дому.

– Городок Редфилд недалеко от столицы, ― рассказывал мне Вейнард, пока мы гнали по заснеженной дороге. Не самое лучшее время для переезда, но для побега любое время самое лучшее. ― Жители там тоже оборотни, разумеется, но и людей хватает. Это в пограничных селениях живут только оборотни. Людям там селиться запрещено.

– А почему такая несправедливость?

Вейнард даже повернулся.

– В чём же ты увидела несправедливость? Пограничные районы всегда самые опасные, и люди не смогу драться так, как оборотни, ― рассказывает он. ― К тому же когда происходит оборот, то контролировать себя очень трудно. А если ещё и нападавшие люди, то огромная вероятность, что под горячую руку в бою могут попасть и односельчане. В данном случае это забота.

Я согласилась с ним. Об этой стороне медали я не подумала.

– Фаоланд не похож на Корнуол, ― продолжал Вейнард, и в его голосе промелькнула гордость. Неужели он сам из Фаоланда? ― Женщины здесь могут владеть имуществом, как ты лавкой. У них такие же права, как и у мужчин.

– И на войну могут пойти? ― усмехнулась я.

– Могут, конечно, вот только нет такой необходимости. ― Произнёс он с пиететом. ― Женщин уважают, как матерей.

– Велика заслуга, ― фыркнула я, вспомнив свою неудачную беременность. У меня неприятно засосало под ложечкой и закололи глаза. Того и гляди расплачусь.

– На самом деле велика, ― не поддержал он мой скепсис. ― Дарить жизнь намного важнее, чем отнимать её. У нас женщина неприкосновенна.

– У нас? ― вцепилась я клещами в его оговорку. ― Ты живёшь в Фаоланде?

Вейнард не ответил, а я вспомнив свой сон и сложив все события, связанные с моим побегом, с благоговейным ужасом произнесла:

– Ты тоже оборотень?