Глава 32

 Преодолев страх, я встала и прокралась в комнату Вейнарда. Она была пуста. Взглянув на часы на каминной полке, я отметила, что уже время обеда.

От сердца немного отлегла, когда я представила, что это может быть Вейнард, который купил обед в трактире.

Сняв туфли, я оказалась лишь в тёплых чулках, ледяной холод тут же схватил меня за ступню и проник вверх по ноге под юбку.

Прижав туфли к груди, я старалась тихо ступать. Всё-таки вдруг там злоумышленник.

– Доброе утро, госпожа Алиса! ― поприветствовала меня Бонни, а я выронила туфли из рук от неожиданности.

– Бонни, как ты тут оказалась? ― спросила я, справляясь с первоначальным шоком.

Служанка отложила овощи, которые чистила, подобрала мои туфли и поставила возле ног.

– Приехала, ― сказала она. ― Как только стало известно, что вы мертвы, я попросила расчёт у барона. Мы с вами разминулись на одну ночь. Господин Вейнард увёз вас вечером, а я уехала из Корнуолла в обед на дилижансе.

– И Эдуард отпустил тебя? ― с удивлением спросила я, усаживаясь на табурет в тёплой кухне.

Печь была натоплена, на огне булькали кастрюли. Бонни подвинула ко мне блюдо с холодным кроликом, яйцами и пирогами, плеснула в кружки кипятка, и по кухне поплыл аромат вкусного травяного чая.

Я обняла руками горячую кружку погреться.

– Ему сейчас, кажется, всё равно. Когда я пришла за расчётом, хозяин был пьян.

– Пьян? Эдуард? Ты ничего не путаешь? ― удивилась я. ― Он никогда не напивается, считая алкоголь утешением слабых дураков.

– Может быть, я не знаю, но он пил всю ночь с той минуты, когда ваше тело увезли в похоронное бюро.

Неужели он действительно сожалеет о том, что убил меня? Может быть, даже любил. Аманда тоже не исключала такой возможности.

Прочь жалость. Вспомни Алисия, куда привела его любовь. В могилу. Скажи спасибо, что Вейнард спас тебя, а то бы похоронили в сырой земле.

– Приходили его дружки из церкви, сказали, что суда за убийство жены не будет, ― проговорила Бонни, отпивая из кружки ароматный чай.

– Свекровь мне говорила об этом, ― горько усмехнулась я. ― Что в Корнуолле жизнь стоит гроши, а жизнь женщины вообще ничего.

– Я так рада, что мы сумели удрать оттуда, ― лицо Бонни расплылось в широкой улыбке.

Я кивнула, снова задумавшись об Эдуарде. Как бы алкоголь его до беды не довёл. Он же ни в чём не знает удержу.

– Я тоже рада, Бонни, ― сказала я и через силу улыбнулась.

Наверняка он сейчас винит меня, что я довела его приступа бешенства и он, выйдя из себя, случайно убил меня.

– Господина Вейнарда не видела? ― спросила я.

– Как же, я приехала утром, он впустил меня, принёс дров и воды, а сам отправился с бумагами в муниципалитет, ― тараторила служанка, ловко очищая овощи.

– Где ты взяла продукты? ― удивилась я.

– Так, посыльные из лавок принесли. Господин Вейнард сказал, что по дороге зайдёт и всё купит, мне нужно было только встретить мальчишек.

Вейнард всё предусмотрел. Лучшего “брата” и пожелать нельзя. Только упоминание его имени наполняет душу нежностью.

– Давно он ушёл? ― поинтересовалась я. ― Странно, что я всего этого не слышала.

– Господин приказал не будить вас.

Он окружил меня такой заботой, которой я никогда не видела. Счастливица Аманда, раз её любит такой мужчина. Я горько вздохнула, опять вспомнив Эдуарда.

– Мне тоже надо было отстаивать своё право на свободу, ― с горечью произнесла я. ― Может, тогда я бы не встретила своего мужа, а попался бы мне такой, как Вейнард. И я не утратила доверия к мужчинам.

– Нет, госпожа Алиса, ― ответила мне Бонни. ― У каждого своя судьба. Тут уж ничего не поделать, нужно пережить все горести, уготованные ей жизнью, и только тогда, будет ждать награда.

Я улыбнулась наивности служанки.

– Моя тётка никогда не была замужем, даже мужчины у неё не было. У моей мамы было три мужа и от каждого по ребёнку…

– А что случилось с её мужьями? ― с любопытством произнесла Бонни.

Хотелось мне ей сказать, что случилось, но это не та тайна, которую можно всем рассказывать.

Не могу же я сказать, что мы прокляты. Мужчины, взявшие в жёны женщин из семьи Вельских, умирают, не прожив в браке и года. Проклятыми невестами называют женщин из рода Вельских.

Тётка так надеялась, что Эдуард умрёт в течение года, и я останусь богатой вдовой. А всё получилось наоборот. Это он остался молодым вдовцом.

– Они умирали, а мама оставалась с младенцами на руках. Когда умерла мама, то тётка воспитывала нас, едва сводя концы с концами. И вот она уже старая, а любовь так и не встретила. Так где же награда за её жизнь, полную лишений?

– Не знаю, ― пожала плечами Бонни. ― Но думаю, что она ещё встретит своего мужчину, который её полюбит.

– Какая же ты наивная фантазёрка, ― промолвила я с тоской. ― Нам сегодня предстоит много работы, надо начинать убирать в доме.

– Не извольте беспокоиться, ― весело прощебетала Бонни. ― Господин Вейнард сказал, чтобы вы дождались его.

– Он будет убирать с нами, ― рассмеялась я, представив его с тряпкой в руках. Это было настолько дико, что я не могла удержаться от смеха.

– Он сказал, что дом отмоют без нас. Тут есть люди, которые зарабатывают, убирая чужие дома. На обратном пути он наймёт их, и мы получим чистый дом и лавку.

Я выдохнула. Терпеть не могу заниматься уборкой. Готовить люблю, а убирать нет. Моя благодарность Вейнарду за то, что он словно волшебник решает все проблемы, не знает границ. Разумных границ, разумеется.

– Что ж, Бонни, раз управление домом ты взяла на себя, то я начну думать о том, как нам открыть хлебную лавку. Для начала мне нужно вывести закваску. Ты не знаешь, если у нас мука?

– Посмотрите в шкафу, кажется, я туда её поставила, ― махнула Бонни рукой в сторону нижнего шкафа возле двери.

Я полезла в шкаф, на который указала Бонни, и поняла, что ещё много чего не хватает.

– Бонни, я пойду схожу в лавку, ― предупредила я служанку.

– Зачем? Господин Вейнард вернётся, и вы сходите. Он приказал мне не выпускать вас одну из дома.

Я же не в доме мужа, когда с меня глаз не спускали. Теперь я Алиса Готье ― вдова и хозяйка хлебной лавки, а значит, свободная женщина. Только я открыла рот, чтобы возмутиться, как в дверь требовательно постучали.