Глава 67

 С открытия лавки прошло две недели. Горожане даже после демонстрации Хранителем своей любимой выпечки относились к нам с настороженностью. Но всё же постепенно лёд их сердец таял и у нас появились свои постоянные покупатели.

Теперь уже я не неслась ни свет ни заря к открытию. Пекарню открывал старший пекарь, а лавку – продавец.

Сегодня я намеревалась посетить лавку после обеда и могла позволить себе завтрак со всей семьёй.

– Алисия, пожалуй, нам пора собираться домой, ― заявила тётушка, когда мы приступили к завтраку.

– Так быстро? ― Неприятно удивилась я.

 Я надеялась, что они ещё погостят. С ними я чувствую себя защищённой.

– Да, пора уже, ― поддержал её герцог. ― Помогли чем могли.

– Спасибо тебе, Итон, и тебя, Оливия, вы даже не представляете, как мне помогли.

– Вообще-то, мы приехали не помогать тебе в лавке, ― капризно заявила Амелия. Во время беременности её характер ухудшился. Она много плакала и капризничала. ― Наша задача была рассказать тебе о том, как прервать наше родовое проклятие.

Я понимающе улыбнулась. Сестру я не осуждала, не знаю, как я буду вести себя в таком состоянии. Организм перестраивается, чтобы слепить, как скульптор ещё одну жизнь из двух сосудов: отца и матери. Невероятно, что такое вообще возможно.

Тайком поглядывая на Амелию, я фантазировала, какие будут дети у нас с Вейнардом.

– Алисия, ты меня слушаешь, ― дотронулась до моей руки сестра.

– Да, конечно, ― улыбнулась я. ― Как могу тебя не слушать.

– Итон говорит, что наше проклятие слишком древнее, чтобы его можно было снять, ― продолжила Амелия. ― Есть только один выход.

– Какой? ― Спросила я, чтобы показать свою заинтересованность.

Чтобы она ни сказала, моя судьба решена задолго до того, как я родилась. Вейнард моя жизнь и всё, что было до него только ради возможности приблизить нашу встречу. Так сказал Хранитель. Жаль будет их разочаровывать.

– Единственный выход для нас всех – это разорвать проклятие, ― присоединилась к объяснению тётушка.

Она держала в руках круассан и с удовольствием потягивала чай, заваренный по фирменному рецепту Бонни.

– И как же? ― Задаю я вопрос, чтобы показать, что слушаю.

– Выйти замуж не совсем за людей, ― пропела Оливия, потянувшись за пирожком.

Её лёгкий, любопытный характер пришёлся мне по душе. Я учила её печь хлеб, готовить начинки. А ещё рассказывала, как попалась на крючок Эдурда, чтобы она не совершила мою ошибку в будущем. Пусть знает, что красивые ухаживания и обещания иногда приводят к насилию в семье. Мне не хотелось, чтобы Оливия уезжала.

– Как это? ― Тут я заинтересовалась всерьёз. ― Не совсем за людей?

– Маги, оборотни, драконы, ― начала перечислять Амелия.

– Но Итон и Оливия же люди? ― Неуверенно спросила я, намазывая масло на свежеиспечённую булочку.

– Люди, но со сверхспособностями, на которых не действуют проклятия, ― с гордостью произнесла Амелия, словно это у неё сверхспособности.

Сестра почти ничего не ела, только пила клюквенный морс от тошноты.

– Так, что твоя задача – подцепить себе какого-нибудь оборотня, ― сделав глоток из чашки, с невинным видом, произнесла она. ― Желательно посимпатичнее. Вообще, хорошо, что ты перебралась именно в Фаоланд. Тут вокруг одни оборотни.

Я чуть не поперхнулась от такого заявления.

– Постой, что значит подцепить? ― возмутилась я. ― Он что заразная болезнь?

– Не придирайся к словам, смотри глубже в самую суть, ― категорично заявила Амелия. ― Тебе нужен муж оборотень.

Сестра увлеклась пирогами. Она с удовольствием ела кусочек с ягодами. С беременностью Амелия стала сладкоежкой.

Я решила не вступать в спор с сестрой. Амелия удивительно упряма. С ней проще согласиться, чем спорить.

– Я поняла, ― кивнула я.

– Мы собираемся уезжать вечером, ― сказал Итон. ― Ты придёшь нас проводить?

– Конечно, приду, дождитесь меня, ― попросила я. ― Без меня не уезжайте.

Я отправилась в лавку. Без своего внимания я ещё никогда свою пекарню не оставляла. Устроив там кабинет, все рабочие дела я решала на месте, чётко разделив дом и работу.

Солнечная улица ожила под нежными лучами весеннего солнца, словно пробуждаясь от долгого зимнего сна. Молодые листочки, только что распустившиеся на ветвях, трепетали на лёгком ветерке, искрясь ярким зелёным цветом, наполняя воздух свежестью и надеждой. Каждый шаг наполнял сердце радостью, а улыбки прохожих создавали атмосферу тепла и единения с горожанами. Птицы весело щебетали, словно подпевая весне, а в воздухе витал сладковатый запах цветущих деревьев, обещая новые начинания и светлые дни. В эти мгновения всё казалось возможным, и каждый вздох приносил ощущение счастья, словно мир вновь обрёл свои краски.

В прекрасном настроении я дохожу до “Хлебной лавки Алисы Готье” и открываю дверь. За прилавком стояла Шуаль и разговаривала с покупателем. За столиком лицом к двери сидела старушка Кенс и пила чай с печеньем из моей пекарни. Напротив неё сидел мужчина спиной к двери.

 Мне стало страшно. Я узнала этого посетителя.

Эдуард. Он нашёл меня.

Сердце сжалось, как будто обожжённое раскалённым железом. Дыхание перехватило, а в горле застрял ком. Ноги предательски задрожали. Прошлые страхи, как тени, вновь ожили, накрывая волной ужаса. Холодный пот пробежал по спине, а мир вокруг потемнел, словно в преддверии бури. Каждый мускул напрягся, инстинкты кричали бежать, но она осталась стоять, парализованная воспоминаниями о боли и унижении.

Как в страшном сне Эдуард повернулся, как будто почувствовал мой ужас.

– Ну, здравствуй, Алиса Готье, ― насмешливо сказал он.

Его лицо, изуродованное злой ухмылкой, вызвало мурашки по коже, от его слов я как будто очнулась и бросилась бежать.