Глава 37 «Пир»

Глава 37 «Пир»

Пир был в самом разгаре.

Столы ломились от яств — запечённые кабаны с яблоками, фаршированные фазаны, горы свежих овощей и фруктов, которые я даже не могла назвать. Воздух был густым от ароматов: жареное мясо, свежий хлеб, пряные травы, которым, казалось, не было конца.

Слуги сновали между столами с кувшинами вина и эля, и звон бокалов смешивался с гулом голосов, создавая тот особенный шум, который бывает только на больших праздниках — когда все счастливы, все пьяны, все верят, что этот вечер будет длиться вечно.

Я сидела во главе стола рядом с Клаусом, чувствуя, как его рука лежит на моей талии, сжимая, притягивая, напоминая: «Я здесь. Я рядом». Его пальцы были горячими даже сквозь ткань платья, и я то и дело ловила себя на том, что отвлекаюсь на его прикосновения, забывая о том, что вокруг нас сотни людей.

— Ты улыбаешься, — сказал он, наклоняясь к моему уху.

— Я счастлива, — ответила я, и это было правдой. — Несмотря на всё. Несмотря на то, что знаю, что может случиться. Я счастлива, Клаус. Потому что я здесь. С тобой.

Он поцеловал меня в висок, и я почувствовала, как его губы задержались на мгновение дольше, чем нужно.

— Я тоже счастлив, — прошептал он. — И я сделаю всё, чтобы этот вечер запомнился тебе только хорошим.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.

Гномы пили эль из огромных рогов и громко смеялись, хлопая друг друга по спинам так, что звон стоял на весь зал. Их бороды были мокрыми от пены, лица раскраснелись, и они то и дело вставали, чтобы провозгласить тост за «молодую леди, которая не побоялась дракона». Каждый раз я краснела, а Клаус посмеивался и сжимал мою руку.

Эльфы изящно смаковали вино из тонких хрустальных бокалов и обсуждали что-то тихо и чинно за своим столом. Их голоса звучали, как тихая музыка, и я заметила, как Элинор смеётся над чем-то, что сказал Алдион. Она выглядела свободной.

Дроу сидели чуть поодаль, их тёмные глаза сверкали в полумраке — они говорили о политике, о делах, о том, что происходило в мире за пределами этого зала. Но даже они, казалось, расслабились, позволив себе редкие улыбки и лёгкие тосты.

Громвержи перетягивали на себя внимание — их яркие крылья переливались в свете свечей, и они то и дело взлетали над столами, вызывая одобрительный смех остальных гостей. Один из них, молодой парень с синими перьями, попытался сделать сальто в воздухе и чуть не врезался в люстру. Зал взорвался хохотом, и я невольно улыбнулась.

А драконы… драконы сидели с достоинством, с гордо поднятыми головами, и смотрели на всех с лёгким превосходством. Некоторые из них уже были пьяны, но их осанка оставалась безупречной.

Я чувствовала себя маленькой в этом огромном мире. Маленькой, но важной. Я была не просто гостьей — я была частью этого мира. Частью этой семьи. И это ощущение было странным, почти нереальным. Как будто я смотрела на себя со стороны и не верила, что это происходит со мной.

— Ты в порядке? — прошептал Клаус, наклоняясь к моему уху.

— Да, — ответила я, хотя внутри меня всё ещё жил холодок страха. — Просто… пытаюсь привыкнуть.

— Привыкнуть к чему?

— К тому, что я теперь — часть этого, — я повела рукой, обводя зал. — Я, Мила из Москвы, сижу за столом с драконами, эльфами и гномами. И чувствую себя… как дома. Это странно.

Он улыбнулся.

— Ты всегда была частью этого, Мила. Ты просто не знала.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что ты — единственная, кто не побоялась сказать мне правду в лицо, — он усмехнулся. — Даже когда я был невыносим.

— Ты и сейчас невыносим, — я шлёпнула его по руке.

— Но ты меня любишь.

— Это единственная причина, по которой я ещё здесь.

Я хотела ответить, но в этот момент встал Кассиан. Он поднял свой кубок — массивный, серебряный, с гербом их рода, — и его голос разнёсся под сводами зала, перекрывая гул голосов:

— Дамы и господа! Прошу внимания!

Зал затих. Все повернулись к нему. Я видела, как Эмма сидит рядом с ним, улыбаясь, и как его рука лежит на её плече.

— Я поднимаю этот кубок, — продолжал Кассиан, и его голос стал мягче, теплее, — за моего сына и его жену. За Клауса и Милу, которые доказали, что даже самый упрямый дракон может найти свою пару.

Зал засмеялся. Кто-то зааплодировал. Я заметила, как Брунхильда вытирает слёзы смеха, сидя за соседним столом.

— Они прошли через отбор, через интриги, через заговоры, через все те испытания, которые жизнь подбрасывает тем, кто слишком упрям, чтобы сдаться. Но они не сдались. Они остались вместе. И сегодня, глядя на них, я вижу то же самое, что видел много лет назад, когда встретил свою жену.

Он посмотрел на Эмму, и в его взгляде было столько любви. Она улыбнулась ему, и в этой улыбке было всё — и годы совместной жизни, и то, что они пережили вместе, и то, как они смотрели друг на друга, будто время не властно над ними.

— Я горжусь тобой, сын, — сказал Кассиан, глядя на Клауса. — Ты выбрал не просто невесту. Ты выбрал истинную, которая сделает тебя и наш род сильнее. И я знаю — она сделает тебя счастливым.

Клаус сжал мою руку под столом, и я почувствовала, как его пальцы дрожат.

— Я тоже горжусь тобой, — прошептал он, и в его голосе было столько искренности, что я чуть не заплакала.

Эмма поднялась следом за мужем. Она была в простом платье, но сияла ярче всех драгоценностей в этом зале. Её глаза блестели, когда она смотрела на меня, и я чувствовала, как её взгляд согревает меня изнутри.

— А я хочу сказать спасибо Миле, — сказала она, и её голос был мягким, но твёрдым. — За то, что она сделала моего сына счастливым. За то, что она не сдалась, когда было трудно. За то, что она осталась собой. И за то, что теперь у него есть кто-то, с кем можно разделить бремя власти. Иначе бы мой сын умер в одиночестве, как старый ворчливый дракон.

Зал взорвался хохотом. Клаус закатил глаза, но я видела, как он улыбается.

— Мама, — сказал он, — ты обещала не позорить меня на свадьбе.

— Я не позорю, — ответила она с ангельской улыбкой. — Я говорю правду.

Все засмеялись ещё громче. Я чувствовала, как внутри меня разливается тепло, как напряжение последних дней медленно отпускает, уступая место чему-то новому. Чему-то светлому.

— За молодожёнов! — провозгласил Кассиан.

— За молодожёнов! — подхватил зал.

Бокалы звякнули, и я сделала глоток вина — сладкого, терпкого, с лёгким привкусом мёда. Оно согрело меня изнутри, разливаясь по телу тёплой волной.

В этот момент я почувствовала, как кто-то коснулся моего плеча. Я обернулась — и увидела Брунхильду. Она стояла рядом с моим стулом, в своём тёмно-зелёном платье, и на её губах играла широкая улыбка.

— Ну что, — сказала она, — я должна была подойти и поздравить тебя лично. Пока все эти тосты не превратили тебя в мумию от смущения.

— Спасибо, — я встала и обняла её. — Ты даже не представляешь, как я рада, что ты здесь.

— Я не пропустила бы твою свадьбу даже за все сокровища дроу, — она отстранилась и оглядела меня с ног до головы. — Ты выглядишь… потрясающе. Это платье тебе идёт.

— Это подарок Эммы, — я провела рукой по ткани, чувствуя, как она скользит под пальцами.

— Я знаю, — Брунхильда кивнула. — Она рассказывала. Ты теперь часть семьи. По-настоящему.

— Я всё ещё не могу в это поверить, — призналась я.

— Поверь, — она сжала мою руку. — Ты заслужила это. Ты прошла через ад, чтобы получить это. И я горжусь тобой.

— А я горжусь тобой, — сказала я, глядя на корону на её голове. — Ты стала владыкой дроу. Ты — легенда.

— Я — гномиха с короной, — она усмехнулась. — Но да, звучит круто.

Мы рассмеялись, и в этот момент к нам подошла Миран. Она была в чёрном платье, с неизменным пауком на шее, и выглядела так, будто только что вышла из тени.

— Вы слишком громко смеётесь, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Весь зал смотрит на вас.

— Пусть смотрят, — Брунхильда махнула рукой. — Сегодня такой день, когда можно смеяться громко.

— Я рада, что вы здесь, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Обе. Вы — мои подруги. И я хочу, чтобы вы знали — я всегда буду рядом. Что бы ни случилось.

— Мы тоже, — сказала Брунхильда, и в её глазах блеснули слёзы. — Мы — семья.

— Даже когда ты будешь править дроу, — добавила Миран с привычной иронией. — Мы найдём время.

Мы обнялись — втроём, как когда-то в поместье, когда пили чай и строили планы. И я чувствовала, как внутри меня разливается что-то тёплое и прочное, что не сломать ни интригам, ни времени, ни расстояниям.

Когда они отошли, ко мне подошла Элинор. Она была в бледно-голубом платье, и её светлые волосы струились по плечам, как водопад.

— Мила. Я хочу сказать тебе спасибо. За всё. За то, что ты сделала для меня.

— Я ничего не сделала, — сказала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.

— Ты сделала всё, — она взяла мои руки в свои. — Ты дала мне свободу. Ты дала мне шанс быть с тем, кого я люблю. Ты дала мне жизнь. Я никогда не забуду этого.

Я обняла её, чувствуя, как она дрожит.

— Ты заслужила это, — сказала я. — Ты — сильная. Ты — смелая. И я горжусь тем, что знаю тебя.

— Мы будем видеться, — сказала она, отстраняясь. — Я обещаю.

— Я тоже обещаю.

Она отошла к Алдиону, который ждал её у стола, и я видела, как он взял её за руку, как она улыбнулась ему. Они были счастливы. И это было прекрасно.

В этот момент ко мне подошла Эмма.

— Ну что, дочка, — сказала она, и это слово отозвалось во мне теплом. — Как тебе твой праздник?

— Он потрясающий, — ответила я, чувствуя, как улыбка расплывается на лице. — Я никогда не видела ничего подобного.

— Это только начало, — она подмигнула. — Жизнь с драконом — это сплошные сюрпризы. Но ты уже знаешь.

— Знаю, — я рассмеялась. — И я готова.

— Я знала, что ты скажешь это, — она обняла меня.

Мы стояли так несколько мгновений, и я чувствовала, как её тепло передаётся мне, как её любовь обнимает меня.

— Ну что, — сказал Клаус, подходя к нам и беря меня за руку. — Станцуем?

— Ты уверен? — я усмехнулась. — Я могу наступить тебе на ногу.

— Я надеюсь, — он подмигнул. — Это уже традиция.

Он повёл меня в центр зала. Музыканты заиграли медленную мелодию — лиричную, тягучую, от которой хотелось кружиться и кружиться, забыв обо всём на свете. Он положил руку мне на талию, я — ему на плечо, и мы начали двигаться.

— Ты красивая, — сказал он, глядя мне в глаза. — Самая красивая. Я не устану это повторять.

— Ты тоже неплох, — ответила я, чувствуя, как улыбка расплывается на лице. — Но я уже говорила.

— Повтори.

— Ты неплох. Для дракона. Который когда-то заставлял меня сдувать пыль с книг.

— Это была проверка, — он усмехнулся. — И ты её прошла.

— А если бы не прошла?

— Тогда бы я просто мучил тебя дальше, — он подмигнул. — Ты бы всё равно не сдалась.

Я хотела ответить, но в этот момент мы сделали поворот, и я специально — нет, правда специально! — наступила ему на ногу.

— Ой, прости, — сказала я с невинным видом.

Он рассмеялся — громко, открыто, так, что несколько гостей обернулись.

— Ты делаешь это специально.

— Ты же знаешь, что я не умею танцевать, — я пожала плечами. — Это моя визитная карточка.

— Твоя визитная карточка — это обливать меня кипятком и наступать на ноги, — он покачал головой. — Я выбрал самую опасную женщину в этом мире.

— Ты выбрал самую лучшую, — поправила я.

— И самую скромную, — добавил он с иронией.

— Это тоже часть моего очарования.

Мы кружились по залу, и я чувствовала, как его руки держат меня, как его дыхание касается моей шеи. Я забыла о страхе, о тревоге, о том, что может случиться. В этот момент был только он. Только мы.

Я смотрела на его улыбку, на его глаза, на то, как он смотрит на меня, и понимала — я сделала правильный выбор. Даже если завтра рухнет мир, я буду знать, что была счастлива. Что я любила. Что меня любили.

Мы танцевали, и я видела лица гостей, проплывающие мимо. Вот Брунхильда — она сидела за столом и смотрела на нас с такой теплотой. Она была счастлива за меня. Я знала это.

Вот Миран — она улыбалась, но её улыбка была натянутой, как струна. Она смотрела не на нас. Она смотрела в сторону окон, туда, где за стёклами сгущались сумерки.

— Клаус, — прошептала я, чувствуя, как внутри поднимается тревога. — Ты видишь Миран? Она смотрит на окна.

Он перевёл взгляд, и я заметила, как его челюсть сжалась.

— Я вижу, — сказал он спокойно. — Просто продолжай танцевать. Не показывай, что ты что-то заметила.

Но я уже не могла не смотреть. Я перевела взгляд на окна — и увидела их. Тени. Люди в плащах у ворот. Их было слишком много для слуг, слишком много для гостей.

Я наступила Клаусу на ногу — на этот раз случайно, от неожиданности, и он чуть не споткнулся.

— Что ты видишь? — спросил он, и его голос стал жёстче.

— Тени, — прошептала я. — У ворот. Люди. Их много и…

Он не повернулся, не изменил выражения лица. Только его руки на моей талии стали чуть крепче.

— Я знаю, — сказал он. — Я видел их ещё до того, как мы начали танцевать. Они ждут сигнала.

— Какого сигнала?

— Не знаю, — он покачал головой. — Но я готов. Мои люди уже на месте.

Мы продолжали танцевать, но я чувствовала, как внутри меня нарастает напряжение. Музыка играла, гости смеялись, а я смотрела в окно и видела, как тени становятся ближе.

Внезапно музыка стихла. Наступила та часть пира, где должны были звучать тосты и речи. Гости подняли бокалы, поздравляя нас, и я улыбалась, кивала, но мои мысли были далеко.

Я искала взглядом Брунхильду — но не находила её. Она исчезла. Миран тоже оглядывалась, нахмурившись, и я заметила, как её рука легла на пояс, туда, где под одеждой был спрятан клинок.

Где Брунхильда?

В этот момент ко мне подошла Авианна. Она была бледной, её крылья дрожали, и в глазах стоял настоящий ужас.

Я почувствовала, как внутри меня всё холодеет. Я перевела взгляд на Клауса — он уже стоял у стола, разговаривая с каким-то советником, но его глаза были устремлены на меня. Он знал. Он всё знал.

Пр села за стол, сжимая кинжал, который спрятала в складках платья. Холод металла обжёг ладонь, и я почувствовала, как внутри поднимается решимость. Я готова. Я не позволю им навредить ему.

Я подошла к Клаусу и взяла его под руку. Он повернулся ко мне, и я увидела, как его глаза блеснули холодным, решительным светом.

— Что мы делаем?

— Мы ждём, — сказал он. — Они должны сделать первый шаг. Мы не можем начать первыми, иначе кланы решат, что это я устроил переворот.

— А если они убьют кого-то из гостей?

— Они не убьют, — он покачал головой. — Им нужны мы. Всё остальное — только отвлекающие манёвры.

— Но Брунхильда исчезла, — сказала я. — Я не вижу её.

Клаус нахмурился. В его глазах мелькнула тревога, и я заметила, как он сжал челюсть.

— Где она? — тихо спросил он.

— Не знаю. Но она должна быть здесь.

В этот момент я заметила Миран. Она стояла у колонны, оглядываясь, и её лицо было бледным. Она что-то искала. Кого-то. Наверное, Брунхильду.

Но у меня не было времени думать об этом. Тени у ворот становились ближе. Я слышала, как лязгает металл — кто-то выхватил меч.

— Они идут, — прошептала я.

— Я знаю, — Клаус сжал мою руку.

Я оглянулась на гостей. Они всё ещё пили, смеялись, танцевали. Они не знали. Они не видели теней у ворот.

А потом всё изменилось. Магические сферы под потолком резко погасли. Сначала одна. Потом вторая. Потом все разом. Зал погрузился в полумрак — только свечи на столах продолжали гореть, отбрасывая длинные, дрожащие тени на стены.

Кто-то закричал. Женский голос — высокий, пронзительный, полный ужаса. Гости вскочили из-за столов, бокалы полетели на пол, звон стекла смешался с криками.

Звенят мечи. Кто-то выхватил оружие. Тени у ворот ринулись вперёд.

— Начинается, — сказал Клаус, и его голос был твёрдым, как сталь.

Я сжала кинжал в руке. Звуки удаляющегося пира и крики гостей заполнили зал. Я почувствовала, как его рука отпускает мою — и он шагнул вперёд, заслоняя меня собой.

— Стой за мной, — сказал он, и в его голосе не было страха. — Что бы ни случилось.

— Я не отойду, — ответила я, чувствуя, как внутри поднимается ярость.

— Клаус! — раздался голос Эммы. Она стояла у стола, и в её руке тоже блестел клинок. Она смотрела на нас с той же решимостью, что и я. — Мы с тобой!

— И мы, — сказал Кассиан, появляясь рядом с ней. Его глаза горели холодным огнём, и я впервые видела его таким — не мудрым советником, а воином, готовым к бою.

В этот момент я заметила Валерию. Она стояла у колонны, сжимая кинжал в руке, и смотрела на нас с той же решимостью. Её глаза горели холодным огнём, и я знала — она не отступит.

— Я с вами, — сказала она, и её голос был твёрдым.