Глава 2 — Черная полоса

Разложив на столе кухни документы, мы вчетвером таскаем их из рук в руки, чтобы ознакомиться.

Соседка моя уже приодета в великоватый ей махровый халат с принтом Губки Боба в полный рост.

Мелькнувшие на мгновение зачетные формы полностью рассексуалены.

Один глаз довольно ярко накрашен, второй нет.

С подозрением смотрит на технический план моей половины и мой паспорт. Имитируя вид серьёзной женщины, даже нацепила на нос очки. И озадаченно покусывает губу.

Как бы ей подсказать, что в халате с Бобом и одним накрашенным глазом имитировать важность бесполезно.

Мадам вообще архи странная...

— Дозоров Север Гордеевич... — сравнивает данные с паспортом.

Поднимает на меня взгляд.

— Это не настоящее имя, — подозрительно. — Нет такого имени — "Север".

— Ага. И паспорт поддельный. Девушка, вы отвлекаетесь от вопроса, — разглядываю ее паспорт. — Так... Ирина Алексеевна Идиотина...

— Попрошу! — возмущенно. — Идионина.

Добрыня закашливается, пытаясь сохранить серьёзное лицо.

— А... Извините, — чуть заметно закатываю глаза.

На ее документах кухня — часть ее квартиры и расположена на ее половине. На моих документах — часть моей квартиры. План не совпадает. Намутила что-то эта мадам...

— Нормальное кино, — отбрасываю сердито ее документы на стол. — Чего Вы мне эту филькину грамоту суете? Вот мой документ, новее по дате. А значит, кухня — это моя территория.

— А-а-а! — параноидально прищурившись, вскрикивает она, обличающе тыкая в меня пальцем. — Я поняла! Вы — мошенники. Немедленно убирайтесь из моего дома!

Схватив свои документы, отбегает от стола, застывая в проёме разрушенной стены.

— Ко мне сейчас гости придут, — неуверенно. — Пятеро человек. Мужчин...

Лицо ее полыхает алым.

Генг-бенг снимать? — хочется съязвить мне.

— Надеюсь, не на мою кухню? Потому что я против. А стену придется восстановить.

— Вы слепой? — взмахивает бумагами. — Здесь дверь была. На МОЮ кухню.

Дыра неровной формы, кирпичи торчат.

— Я... делаю арку! Мой дом, моя кухня — что хочу, то и делаю, — тут же реагирует на мой скептический взгляд.

Не была бы такая странненькая, я бы сказал, что хорошенькая. Но... начиная с рыбного комбинезона на веревке и халата с Бобом... Опять же, эти крупные кудри, как абажур. Так, по-моему, сто лет уже не носят.

Дама явно с диагнозом.

— Я сейчас полицию вызову! — угрожает с опаской.

— Это я сейчас полицию вызову, — утомленно смотрю на нее. — У меня право собственности на на эту... — тыкаю пальцем в направлении пола на каждое слово, — чертову... кухню!

Замечаю, что испачкал где-то руку.

Встаю, чтобы помыть.

— Это мой кран! — возмущенно вскрикивает она. — Я его устанавливала!

— Мне вырвать, свой поставить?

— Только посмейте! Всё, я звоню!

— Не утруждайтесь, "все здесь", — достает Никита корочки, показывая ей. — Мы точно не мошенники.

— Так вас еще и менты крышуют! Я в прокуратуру сразу пойду.

— И в психушку по дороге загляни, — бормочу недовольно, умывая лицо.

По инерции ищу взглядом полотенце. Не собираясь, конечно, пользоваться чужим. Просто по инерции.

Ирина выдергивает его у меня из под носа.

— Нет!

— И не собирался, — стряхиваю руки.

Капли летят на пол. И нечаянно попадают на какую-то мазню краской на холсте, которая лежала под полотенцем на кухонном столе.

Она возмущенно ахает, сгребая и картину.

— Мужики называется! — обиженно. — Пришли три здоровых лба к девушке...

Лбы мы и правда здоровые. Особенно Саяновы. С детства богатырской комплекции — два на два. В косяк не входят. Я на их фоне, конечно, скромнее. Да и со всем этим пиздецовым разводом высушился до голого рельефа. И еще мы все небритые как лесники.

— И прессуют!

— Да кто Вас трогает, любезная? — возмущенно застываю я.

— А вы вообще пьяный и корочками мне тыкаете! — на Ника. — От вас спиртным несёт!

— Я вам их показал, чтобы успокоить, вообще-то. И доказать, что Север не мошенник.

— Уходите. Все претензии через суд!

— Да с чего ради? Садись, разбираться будем, — показываю ей на стул.

Бросает взгляд на себя в зеркало, висящее на стене. Смущаясь, пытается пригладить поспешно свой абажур, а все остальное удержать под мышкой второй руки.

— Нет! Я вас боюсь.

— Брейк, — объявляет Добрыня. — Походу, вас обоих поимели. Ирина Алексеевна, можно я еще разок взгляну?

— Нет... — прижимает крепче к груди бумаги.

Бесит.

— Добрый... Ник... Что-то у меня терпения на мадам не хватает. Пусть пока осмыслит.

Машу им головой на выход из кухни.

Уходим на мою половину, в комнату.

— Черная полоса — она такая... — зло швыряю документы. — Про все сразу!