Глава 3 — Приличные люди

— Идионина! Зайдите.

Схватив кофту и рюкзак со стула в коридоре, захожу в кабинет.

В рюкзаке все мои документы. Не рискнула оставить дома. Двери на мою половину теперь нет. Заходи, бери что угодно! Мало ли что этим мошенникам в голову взбредет, да?

Вообще, кроме документов брать у меня нечего. Все вложено в этот дом. В половину дома, вернее. Мне срочно нужно было купить какой-то угол, чтобы комиссия по опеке отнеслась к моей кандидатуре более благосклонно. Выбор был невелик на мои деньги. Либо однокомнатная в жопе мира. Либо половина сильно немолодого дома в центре. Но здесь свой двор. А у меня же Васька... Он котёнок уличный, ему будет в четырех стенах очень тяжело. И я выбрала дом. Там качели и мангал.

— Здравствуйте!

Присаживаюсь к столу детского психолога, пытаясь держаться дружелюбно и уверенно.

Я даже одета сегодня "прилично", потому что в прошлый раз мне намекнули, что это повлияет на решение совета.

Расправляю длинную юбку.

— Здравствуйте... — тяжкий долгий вздох.

Ну чо начинается опять?! Вздыхает она…

— А Вы Заботкину кто, напомните, тётя?

— По матери. Ирина Алексеевна я.

— А бабушек у него нет?

— Есть. Но одной он не нужен. А со второй не знаком. И она знакомство не планирует.

— Хм... А кем вы работаете?

— Я актриса. ТЮЗ.

— Наш ТЮЗ? — удивленно.

— Да-да...

— Не видела Вас там.

— Я... пока что в массовке. Второй состав.

— М-м. Нечем мне Вас, Ирина Алексеевна, обрадовать.

— Почему?.. — задерживаю дыхание.

— Ну, вот смотрите. Вчера у нас с детьми был психологический тест. Они рисовали самого близкого человека, и себя рядом с ним.

Показывает на стопку рисунков поменьше.

— Здесь у нас дети, со здоровым отношением к близкому человеку. А здесь...

Показывает стопку побольше.

— С нездоровым. Угадайте, из какой стопки я достану сейчас рисунок Василия?

Судя по вводной, из "плохой" стопки.

— У нас с Васей все хорошо! — возмущенно вскрикиваю я, защищаясь заранее.

— Давайте посмотрим вместе.

Достает рисунок. Там полный арт-хаус!

— Да он не умеет просто рисовать.

— Дело даже не в самих фигурах. Посмотрите, какие он выбрал цвета. Только коричневый и фиолетовый. Это значит, вы его подавляете, вызываете у него депрессию, страх.

— У Васи?! Вы общались вообще с Васей? — скептически заглядываю ей в глаза.

Вася и депрессия — это антонимы. Собственно, как Вася и страх.

— Да. Я попросила, чтобы он охарактеризовал вас.

— И как он меня охарактеризовал?

— Он сказал "ругает меня".

— Конечно, ругаю! Вы Васю-то вообще видели? Общались с ним?? — с сомнением переспрашиваю я.

— Я спросила, что Вы делаете на его рисунке. Он сказал — это похороны.

— А! Так это сюжетный рисунок. Мы действительно хоронили его палочников неделю назад. Они почему-то сдохли.

— Я не могу рекомендовать вас пока как опекуна. Извините.

— Да за что?! Вася любит меня, спросите его. В конце концов, именно меня он нарисовал, как самого близкого человека! — машу рисунком. — Вы все неправильно интерпретировали. Давайте, позовём Васю?

Смотрит на часы.

— Мой рабочий день уже закончен. Давайте сделаем так... Я попрошу отложить решение по вашему вопросу. И поработаю с Васей с помощью других методик. Вы же забираете его на выходные?

— Да. Но только на один день. На субботу.

— И приеду к вам как-нибудь, посмотрю на ваше взаимодействие в естественных обстоятельствах. Вы не против?

— Да, конечно...

Опять всё откладывают!

— Спасибо.

За то, что хоть совсем не отправила лесом.

Понурая, выхожу из кабинета.

Иду в детский корпус, жду внизу, пока Вася выйдет ко мне. Я всегда его забираю в пятницу вечером.

Очень тяжело тут находиться. В детстве ужасно боялась попасть в интернат. До фобии. Мать пугала нас так маленьких, когда мы не слушались. Я не спала ночами, в ужасе представляя себе, что такое этот "интернат". И представлялось что-то равнодушное, неуютное, вызывающее сосущее чувство тихого страха в животе. А сейчас она смеется, вспоминая это, словно это была классная шутка! А я не смеюсь.

Вася, конечно, не я. Он у меня адаптивный и позитивный. Иногда даже слишком.

Вася — сын моей бестолковой старшей сестры и ее урода-мужа. И нет, они вовсе не неблагополучная семья. Деньги у Урода есть. Просто он Урод.

От отца Ваську забрали четыре месяца назад. Урод не давал нам видеться почти год. У него скоро суд по лишению прав, а я пытаюсь забрать из интерната моего хулигана и балбеса Ваську, пока его не пристроили в какую-нибудь чужую семью.

— Здарова! — вылетает в кепке набекрень.

Даёт мне "пять".

Урод его отправил в первый класс в шесть лет. И Вася категорически завалил год. Потому что с ним никто не занимался. Да и рано ему было в школу. Он до сих пор не пишет и почти не читает. Зато считает прекрасно! Особенно денежки. Деньги Вася копит. На... самолёт.

— Почему-почему-почему ты нарисовал нас коричневым и фиолетовым?! Вася!! — беря его за руку, вывожу на улицу.

— Мне других карандашей не досталось. Только коричневый и фиолетовый. А чо?

— Класс! — расстроенно ною я. -Теперь они считают, что у тебя депрессия! И что ты меня боишься. А сами не дали тебе нормальных карандашей.

Расстроенно оседаю на скамью.

— Шлем купила?

— Я не могу... Это очень дорого. А у нас с тобой сейчас полный швах по бабкам. Не вздумай сказать в интернате!! — опомнившись, шиплю на него я. — И вообще рассказывай только хорошее. Как мы пирог пекли. Или как... оригами делали.

— И под-жи-га-ли! — радостно.

— Нет-нет! Это не рассказывай. И как палочников хоронили, тоже больше не рассказывай. Про самокат лучше. Что мы купили тебе самокат, — поднимаюсь со скамейки. — И как ты обои выбирал в комнату. Как клеили. Это можно.

— А как я клей поел и блевал?

— Нет, это не нужно!

— Всё самое интересное нельзя, — недовольно.

Нервничая, шарюсь в сумке, доставая сигарету.

— Про сигареты — ни-ни! — прикуриваю, щелкая зажигалкой.

— Как я курил?

Было дело, стащил, поросёнок такой! Теперь прячу надёжнее.

— Вообще слово такое забудь — сигареты!

— Дай папироску! У тебя штаны в полоску! — щурится хулигански.

— Нет, — нажимаю ему на нос. — Мы офигеть какие приличные, усёк? Не курим, не пьём, матом не ругаемся. Не воруем. И не дерёмся.

— А чо мы тогда делаем-то?

— Да черт его знает… Что они там делают, эти “приличные”.

Веду его домой через супермаркет. Покупаю парочку недорогих угощений. Вася непритязателен. Ему важнее сам факт, что можно распихать вкусняшки по карманам.

Вижу, как тайком прихватывает с полки порционный шоколад.

— Так! Быстро положил!

— Да ничо не будет, — заговорщицки. — Мы так делали.

Бегает из интерната по округе. Испортят там его мальчишки окончательно.

— Положил! — сурово смотрю на него. — Ухо щаз откручу!

— Ну бабок же "швах"... — делает большие глаза.

— Мы не ворьё. Мы заработаем. Хочешь, я тебе сосиски куплю, на огне пожарить?

— Ла-а-адно...

Со вздохом выкладывает на полку.

— Про ухо тоже не говори, — предупреждаю его.

Закидываю в корзину молоко, хлеб, масло и пачку сосисок.

Хлеб несвежий… Но другого нет. Ладно, сделаю гренки.

Пока плачу на кассе, вижу, как стоя в тамбуре супермаркета, Вася рисует на пыльном стекле пальцем: "Х", "У".

— Вася, нет! — кричу, хватая пакеты.

Разворачивается, шкодно глядя на меня и пряча рисунок за спиной.

"ХУ — АНХЕ" — дописываю я, дергая с вызовом ему бровями.

— Чо это?

— Река такая...

Рассказываю ему, что у нас теперь есть соседи. Сомнительные. Дядьки, которые хотят захватить нашу кухню. Возможно, это мошенники. И нужно быть очень осторожными.

Дырку в стене я пока задвинула шкафом. Но этот Север и сам такой шкаф, что мой шкаф нервно курит в сторонке.

Участковый мне ничем помочь не смог. Сказал, что документы соседа в порядке. И решать вопрос нужно только через суд.

Суд… Мало мне судов?

— Давай ему устроим! — радостно.

— Нет. Мы не такие.

— Такие-такие!

— Вася... нет.

Заходим во двор.

На нашем мангале этот мошенник уже что-то там жарит! Самого его нет. Дверь на его половину открыта.

Застываю, чувствуя обворожительный запах поджаристого мяса с дымком.

На шампурах смачные куски мяса, разбавленные маленькими луковицами и помидорками. Шкварчит всё...

А на отдельном шампуре запекаются крупные куски чиабатты.

Это противозаконно так делать рядом с экономящими на еде соседями!

— Капец.

Сглатываем с Васей синхронно слюну.

— Давай, возьмём один? — шепчет мой бандит.

— Нет.

Цокнув, Вася недовольно идет на наше крыльцо. Ведя рукой по низенькому частоколу, разделяющему нашу территорию. Мангал стоит у забора, ровно на середине участка. Я привыкла считать его нашим.

Бросаю взгляд на враждебные окна соседа.

Расхозяйничался тут!