Глава 30 — Что хотел сказать автор

Север уводит дочку. Я, стащив одно из его полотенец, тихо убегаю к себе.

— Ты где была? — свешивается сверху Вася.

— Там... кран сорвало у Севера... — лепечу я. — Помогала наладить.

В ванной переодеваюсь в длинную клетчатую рубаху.

За последний месяц из строя выведен почти весь мой летний гардероб. На новый денег нет.

— А где Андрюша? — шепчу, заметив пустое гнездо.

Мы назвали енота Андрюшей.

— У меня... — шепчет Вася в темноте.

— А Иваныч?

— Он к этой... ушёл, — недовольно.

— Ее зовут Алиса!

— Зачем он ее привез?..

— Будете играть вместе.

— Пф...

Разогрев смесь для енота, отдаю наверх бутылку с соской. Он как ребёнок придерживает ее руками.

Лапуся... — чешу ему между ушей.

— Всё, спать.

Завернувшись в плед, сажусь на крыльцо.

Мне грустно...

Мне неспокойно. И неправильно внутри.

Что ты хотела спросить у него, Идионина?

Простую вещь... кто мы друг другу?

Но я не могу почему-то это спросить. Наверное, я боюсь получить ответ, который меня ранит гораздо сильнее, чем эта неопределённость.

Я вообще не вижу ни одного адекватного ответа в нашей ситуации.

И мне от этого плохо. А еще хуже мне от того, что я совершенно потеряла свои границы. И как рабыня делаю все, что он от меня хочет. Еще до того, как озвучит.

Я словно с потрохами его, а он вообще и близко нет.

Мне заранее страшно и больно. И все внутри дрожит в ожидании момента, когда мы поговорим начистоту.

От него приходит сообщение: "Придёшь ко мне?"

Прочитав, не отвечаю.

Это ужасно вообще, одна часть меня истерит, что я не могу не пойти, если он позвал меня. Потому что... на этом может все закончиться. Вторая часть истерит, что я не могу пойти... Потому что, если я буду делать то, что он хочет, вопреки тому, что чувствую, то все тоже закончится. Только еще хуже.

И хмурясь, я смотрю на сигарету в своих пальцах. Нелепых моих длинных пальцах. С коротко остриженными ногтями. Которые хороши для пластической пантомимы, но вряд ли хороши для того, чтобы быть привлекательной женщиной.

А еще, я не записала ни одного селф-тейпа для проб. Потому что душа моя так растревожена, что я не смогла.

Господи, какое же ты недоразумение, Идионина. Это просто секс. Люди занимаются им, может быть, даже просто для здоровья. Совсем не обязательно из-за чувств.

А я не хочу для здоровья!

Меня от этой идеи тошнит.

Ты обнаглела... сначала тебе дай бесплатно секс, а потом еще и чувства приложи? Не много ли ты хочешь?!

Тебе вообще цветы подарили... Мало?

Мало... Такая я вот наглая и жадная идиотина.

Хочу повыть на эту большую полную луну. И послушать что-нибудь грустное.

Потому что я у него ничего не спрошу. Не осмелюсь. И сейчас к нему не пойду. И как малолетка, не отвечу на сообщение. И не буду ничего объяснять!

Потому что ду-ра.

Прячу лицо в ладонях.

Дергаюсь от того, что ощущаю, как он выходит сзади меня на крыльцо через мою открытую дверь.

Садится сзади на ступеньку выше, я оказываюсь у него между бедер.

Обнимает за плечи. Сжимаюсь, пытаясь адаптироваться всё ещё к этим непривычным ощущениям.

Только не надо секса, пожалуйста! Я еще ничего не поняла, хочу ли я это продолжать или нет!

Мы молча сидим так. В горле ком. Ощущаю, как его палец пытается проникнуть мне в сжатый от стресса кулак.

— Извини, детка... — гладит мои пальцы.

— Дети... — шепчу, пожимая плечами.

— Не за это.

И мы снова молчим. Потому что он не говорит, а я не могу ничего спросить.

— М-м... За то, что повёл себя как голодное животное. Словно мне обязаны и задолжали супружеский долг, как минимум. И я имею право его брать. Каюсь. Не имею.

Прижимается губами к моей шее, за ухом.

Не знаю, что сказать! Что надо говорить?!

Разжимает мой кулак, перебирает пальцы. Притягивая к губам, целует. Мне неловко и очень нежно…

Разворачивает за плечи к себе вполоборота, за подбородок поднимает моё лицо.

— Дай, посмотрю на тебя…

Ведет пальцем по носу, словно рисуя профиль.

— О чем думаешь?

— Я думаю о том... что... хотел сказать автор... — уклончиво формулирую я, касаясь губами его “рисующих” по моему лицу пальцев, — тем эпизодом.

— М-м... — дергают его губы в улыбке. — Это очень сложное сочинение. Думаю, автор, как обычно, вообще ничего не хотел сказать. На него просто сошла муза, и он этот эпизод сотворил.

— Вот так всегда... а ты потом сочиняй, что же он хотел сказать...

— Сотворил... и ему понравилось. И он бы хотел писать этот роман дальше. Но героиня очень сложная девочка. И он бы был совсем не против соавторства. Чтобы ничем ее не оттолкнуть. Потому что без женских правок у мужчин все чаще выходит голое восемнадцать плюс.

Улыбаясь, поджимаю губы. Не моргая смотрю на луну. Камень на сердце вдруг раздувается воздушным шариком и распирает грудь эйфорией.

Его пальцы гладят меня по щеке. Сжимая за плечи крепче, целует в висок, скулу, уголок губ, ушко.

— Как дела в театре?

— Кажется, я профукала шанс попасть во второй состав "драмы".

— Как так?

— Мне нужно сегодня было отправить селф-тейп, а я не могу. Не могу ничего выдать.

— Почему?..

Опускаю взгляд, касаясь на мгновение груди, а потом сжимая свое горло.

— Оно меня больше не слушается. Я, наверное, профнепригодная.

Обнимая, укачивает, глядя тоже на луну.

Мне так тепло и хорошо в его руках.

— О чем ты мечтаешь? — шепчет мне.

— Я... как и все... о мире во всем мире.

— А для себя? Ну вот, не про базу. А что-то большее.

— О сцене. Где-нибудь в Питере. Или! О своей маленькой сцене и труппе. Какой-нибудь экспериментальной. Пусть не профессиональной. Но чтобы у нас было свое имя. И нас любили.

— Значит, о любви?

— О любви...

— Еще?..

— М-м... быть красивой! Нет. Не бояться быть красивой! Чтобы рядом с тобой, например, не чувствовать себя неловко и неуместно.

— Ты очень красивая.

— Я нелепая! Признайся. Это первое что пришло тебе в голову, когда ты увидел меня.

Потому что я намеренно это делаю.

— Признаюсь, — смеется тихо. — Ты нелепая и очень красивая.

— Ну, не такая красивая, да, чтобы мной можно было гордиться?

— Такая.

— Ой, мистер Дозоров, у вас сейчас нос от вранья вырастет и проткнет мой куринный мозг.

Потому что его нос скользит по моему затылку, громко втягивая воздух.

— Наверняка, у вас была очень красивая жена, да?

— Ты ей ни в чем не уступаешь.

— Покажите, мистер Лжец!

— Нет...

— Вот! Все, ладно, не хочу об этом говорить. Я все равно не стану с этим ничего делать.

Тебе придется смириться с нелепостью.

— Мы говорили о мечтах. О твоих. Не моих. Я точно не мечтаю о том, чтобы ты была другой.

— А о чем мечтаешь ты? — спрашиваю у него.

Вздыхает, улыбаясь.

— Сейчас или вообще?

— Вообще.

— Как и все, детка. Как и все!

— А сейчас?

— А сейчас... — опаляя горячим дыханием мою щеку, ведет по ней губами. — Я мечтаю, чтобы у нас с тобой была отдельная спальня. Обязательно с запором на дверях. А дети крепко спали по ночам.

Губы смещаются на ушко. Сжимаюсь от слишком острых ощущений.

— И затащить тебя снова в душ тоже мечтаю... Облизать тебя всю, сладкую... трахнуть пальцами...

Моё воображение слишком живое! С нами так нельзя!

Тело судорожно сводит от волны смущения и оглушающей неги. Гашу стон, зажмуриваясь.

— Да... вот так мечтаю, чтобы ты изгибалась в моих руках... стонала... хотела... выпрашивала... кусала меня от нетерпения... губы мои ловила...

И после очередной оглушающей волны, идущей через все тело и вспыхивающей между бедер, я внезапно уже облизываю его язык у себя во рту.

Господи-боже!..

Это не мужчина, это факир! Гипнотизер! Я ведь вообще не собиралась, а теперь не могу остановиться, плавая в пьяной эйфории.

— Видишь… опять сплошное восемнадцать плюс…

— Ну и пусть… — выдыхаю беззвучно.

— Если ты сейчас не сбежишь... — хрипло и неровно шепчет в мой распахнутый рот. — Я буду трахать тебя прямо на этом крыльце, клянусь...

Ах, я почти что согласна!

— Но ты сбежишь... — оскаливается возбужденно. — Потому что еще не хватало устраивать шоу для соседей! Кыш... спать. Быстро.

Тяжело сглатывает, облизывая губы.

Срываюсь из его объятий, подскакивая на ноги.

— Иди-иди... — прикуривает сигарету.

Огонёк дрожит.

— Иди, сказал!

Опуская взгляд на сигарету, улыбаясь, смотрит на огонёк.

— Буду тебе сегодня сниться, завтра расскажешь. А утром приходи сюда… рассвет встречать…

Сбегаю!

Сниться...

Улыбаясь, кручусь, пытаясь отдышаться.

Уснуть бы хотя бы теперь с этим чокнувшимся телом!...