Глава 37 — Вместе

У круглого стола на нашей кухне пять стульев. На пятом сидит Иваныч. Прижав уши, как партизан выглядывает из-за столешницы.

— Он сытый. Просто добытчик, — комментирует Север.

Если что-то из еды оставить, это пропадёт. Но если для него это невкусно, то еду можно обнаружить потом где-нибудь под кроватью.

Иваныч не понимает, что у нас две квартиры, а не одна. Поэтому и на моей половине чувствует себя как дома.

Андрюша шкрябает по коробке, пытаясь высунуть нос по ветру. Тоже сытый. Но пахнет едой, и он беспокоится.

Вася, вытащив кусок колбасы из бутерброда, отдает коту.

— Не давай! — ловит руку Васи Алиса.

Но Иваныч уже ударом когтистой лапы выдернул добычу, уронив под стол. Спрыгивает туда.

— Почему? — продолжает жевать Василий.

— Папа так давал... А мама сказала "будешь со своим котом жить! Мне это не надо!". Надо в мисочку давать.

Все неловко замираем за столом.

— Мама говорит, в квартире кот только породистый можно. А Иваныч не породистый.

— А у нас дом, Алиса. Мы берем кого хотим, — гладит вернувшегося на стул кота Север.

— Собаку! — обмирая, смотрит умоляющими глазами на Севера Вася.

— Это ты у ИрАлексевны должен спрашивать.

— Ира не может. Нам кормить-то нечем, — смущая меня, поясняет Вася. — А еще мы, может, в Петербург уедем. А туда не возьмёшь собаку. Бросать нельзя. Поэтому и брать нельзя. А вам все можно. Возьмите собаку? — умоляюще.

Чувствуя стыд за все сразу, обтекаю.

— В Питер? — поднимает бровь Север.

— Да... — взмахиваю рукой, отводя взгляд. — Это просто мечты. Но кормить и правда нечем. Не хватит у нас бюджета на корм.

— Папа! Пап... а знаешь чо? — возбужденно дергает Севера за руку Алиска.

— Чего?

— А я замуж за Василия выйду!

Вася давится молоком, закашливается. Переводит на меня испуганный взгляд.

Север невозмутимо ест бутерброд.

Мы сегодня плохие родители, ленивые. Вместо ужина у нас бутеры и молоко.

— А знаешь почему?

— Почему?

— А потому что... — прищуривается хитренько. — Муж и жена всегда вместе живут. И Васю тогда не за-бе-рут! — победоносно.

— План — а-а-агонь! — смеется Север. — С гарантией.

— Да?! — радостно.

— Да. Только жениться можно с восемнадцати.

Замирает, переставая жевать. Считает на пальцах.

— Долго... — вздох.

— Но ты не отчаивайся, мы ждем от тебя креатив! — сжимает руку в кулак, в жесте "товарищ, мы с тобой".

— Завтра опять его отдавать?!

— С утра... — вздыхаю я. — У Васи утром занятия.

— А какие занятия?

— Эта... кулинария у нас в понедельник.

На каникулах у них всякие полезные кружки. Приходят волонтеры, ведут. И хорошо, конечно, что Вася на них ходит.

— И что вы там делаете?

— Прошлый раз — оладьи.

— Так... — поднимает бровь Север. — Ты у нас, оказывается, теперь мастер по оладьям?

— Один только испёк! — недовольно. — Директриса пришла, говорит, кто будет за электричество платить? — пародирует интонацию. — Салаты режьте! Шкура жадная! — откусывает бутерброд и продолжает с набитым ртом. — А Светлана Романовна говорит, я тогда свою плитку принесу, с газовым... как его?

— Баллоном? — уточняет Север.

— Да! А Шкура говорит, и пожарника тогда тоже сразу несите! Нельзя без пожарника!

— А Светлана Романовна это?..

— Волонтёры.

— М-м... Найдём пожарника, — обещает Север.

— Вась, ты только с этой Шкурной, пожалуйста, не ссорься, ладно? — прошу я. — И не называй ее так, вдруг услышит.

— Все называют...

— Не поможет, ИрАлексеевна, — хмурится Север.

— Почему?

— Что-то мне подсказывает, не по этому признаку принимает комиссия свои решения.

— Да. Ты, конечно, прав.

Сбегаю из-за стола, вдруг поймав паничку, что Васю мне больше не дадут. И я знаю, что так делать нельзя, надо записываться на прием, но я звоню Наталье Антоновне из опеки.

— Слушаю, — сонно.

Мне становится так стыдно, что я разбудила ее. Но не настолько, чтобы остановиться.

— Извините, ради Бога... Это Идионина. Вы меня помните? По Васе Заботкину.

— А что случилось?

Ни-че-го... Я просто тревожница.

— Я в другом часовом поясе сейчас. До утра ждет?

— Ой, извините! Я перезвоню. Простите.

Скидываю.

Ну вот. Опять ни туда, ни сюда ты со своими инициативами!

В другом часовом поясе?! А к кому же я побегу, если вдруг что??

Идионина, успокойся. Ещё ничего не случилось, а ты уже истеришь.

Включив детям сказку, Север моет посуду.

Стоя рядом, испытываю неловкость. Почему? Потому что в моем присутствии никто и никогда не мыл дома посуду. Это была исключительно моя обязанность. И сейчас с большим усилием я держу себя на месте и не выхватываю у него кружки.

Потому что знаю, что все должно быть по-честному. Знаю, но не чувствую так.

Мне хочется потрогать его…

Но я не решаюсь.

— Как там мои девочки? — флиртует со мной.

Поджав губы, улыбаюсь.

— Вот не надо меня расхихикивать! У меня серьёзные вопросы, между прочим.

— Весь во внимании.

— Некоторые мои селф-тейпы выложены на актёрских сайтах. И мне вчера написали...

— Здорово! — вытирает руки полотенцем.

— Меня приглашают в эпизодическую роль в кино. Три маленьких эпизода. Осенью. Сказали, снимут за неделю, — немного оправдываюсь я.

Потому что надеюсь, что Север все еще будет со мной осенью...

Но как же он с тобой будет, Идионина? Север спит с женщинами за деньги. Как ты это собираешься совместить с концепцией "будет с тобой"?

А... он перестанет. Он полюбит меня и перестанет. Вот!

И я больше не готова жить ни в какой другой концепции. Эта единственная, что позволяет моему сердцу биться без боли.

Он уже перестал. Говорит же — денег нет. А спал бы — были!

А куда он, по твоему, сейчас исчезал и пришел такой "веселый"?

Ну нет! Что-то я сомневаюсь, что клиентку устроит сервис с пятиминуткой. Это ведь ему добраться надо туда, обратно. Дотошно считаю время, сколько его не было. Меньше часа. Нет-нет. Это невозможно!

Фух... — выдыхаю я.

Север хмуро смотрит в телефон

— Почему ты молчишь? — сжимается у меня все внутри.

Заглядываю в экран. Там календарь.

— А какие даты, неизвестно? Можно же всем вместе сгонять на машине. Детей по ВДНХ выгулять. Ты поработаешь, мы потусуемся.

— Да?!.. — выдыхаю я. — А меня еще не утвердили стопроцентно.

— Утвердят! Что за роль?

— Ой... в этом-то и вся сложность. Девушки из элитного эскорта, — зажмуриваюсь я. — "Бемби".

— Аха-ха! — закрывает глаза ладонью.

— Думаешь, не стоит соглашаться, да? Но это же очень интересная роль. С точки зрения — поработать над мастерством, расширить амплуа! Мне обещали что постельных сцен с обнажёнкой не будет. Это скорее психологическая история. Да и это "кино". Это же... — начинаю сразу накидывать все свои доводы.

Скептически смотрит на меня.

— Отказаться, да? — сдуваюсь.

— Еще чего! Будешь у меня репетировать... — угорает надо мной.

— Вот! — оживаю. — Мои Монашка и Кошка как раз об этом и хотели поговорить! Ты мне поможешь?? Ну, в смысле “Бемби”, она же только играет роль невинной. Но на самом деле ушлая и умеет играть на мужских тайных желаниях! А я — ровно наоборот. И как это отыграть… — растрепываю растерянно волосы. — Поможешь?

— О, да...

Затягивает домашние штаны на шнурок потуже.

— Боюсь, слетят до репетиции...