Глава 36

О чем говорят с женщинами, которых не уважаешь и не хочешь? Я понятия не имею, у меня первый раз такой тет-а-тет.

Мы сидим за барной стойкой. И слава всем богам, что она нас разделяет. Ибо я весь уже так измазался от сладострастных взглядов, что кажусь себе липким.

— Так что там с разрешением? — напоминаю аккуратно, делая глоток.

Стакан алкоголя хоть как-то создает иллюзию беседы.

— Решим, — улыбается.

Мля... ну максимально стремный неконкретный ответ.

Дома у этой барыни настоящий барокко. Дорого-богато. Я оглядываю ее кухню-гостиную.

— Хорошо здесь, да?

— Угу...

Но очень хочется домой. Тётенька, отпустите!

— Только хозяина нет.

Так, стопэ...

Делаю спасительный глоток, пряча выражение лица. Покер фейс у меня на троечку. Ну лезут эмоции, лезут. Потому что я прямой человек.

— Будет... — пожимаю плечами. — Какой-нибудь принц.

Принц, заметьте, Анна Валерьевна, а не какой-то спасатель. Выпустите!

— Ой... — отмахивается. — Дождёшься здесь принца, как же. Принца здесь можно только создать, взять за основу какое-нибудь неплохое дано и... Век сейчас такой — все на женщинах держится.

— Держится на тех, кто держит, — улыбаюсь вежливо. — От пола это не зависит.

— Какие планы на будущее, Север? Не всё же у пацанов БЖД преподавать. Ты же только на лето устроился?

— Планы... дом ремонтировать.

Свой! Меня ваши хоромы вообще не интересуют. Мне вот свою хибару в добротный дом превратить по приколу. Мне уже одна хорошая девочка такой косметический ремонт бахнула, что вау! Теперь моя очередь докручивать. Планов тьма.

— И вернуться к основной работе, конечно.

— Спасателем? — скептически дергает бровью. — Опасно это. Оттуда надо уходить.

— Кто-то же должен эту работу работать.

— Кто-то пусть и работает. А... такое вот... неплохое дано, — флиртуя, ведет по мне взглядом, — вполне может и моим бизнесом заняться.

— Ну что вы, Анна Валерьевна. Бизнесмен из меня никакой.

— Научим.

Не хочу!! "Заставим"?

Какая упоротая женщина. Она же уже замуж за меня практически вышла.

— Из-за чего развелся-то?

— Аа... я не перспективный. Зачем женщину мучить своей персоной? — делаю еще один глоток. — Мешать ее личностному росту. Пусть развивается...

Анна Валерьевна уже пьяненькая.

— Ну, это поправимо.

— О, нет-нет. Дело в том, что это моя принципиальная позиция, — нервно ухмыляюсь.

— Ой, ну неужели обиделся на наш женский род? — с ноткой провокации. — Так это у нас от природы. Мы ищем надёжного, чтобы не страшно потомство было от него рожать.

— Потомство моё со мной.

— На каникулах?..

— На ближайший год, как минимум. А там как пойдет.

— М-м... Ну, ничего. Девочка у тебя, да?

— Да.

— Послушная, наверное.

— Нет! Тот еще подарочек. Все нервы вымотала, — плету я. — Но любимая дочь! На первом месте для меня.

— А это ты зря. Дети вырастут, уйдут в свою жизнь. А мы должны свою судьбу устроить, — допивает стакан.

— Уверен, у вас множество вариантов.

— Да я тебя умоляю! — закатывает глаза. — Ну какие тут варианты в нашей дыре? У наших мужчин из развлечений член, из подарков — тоже!

И я! И я такой же... — открываю рот, чтобы сообщить ей пренеприятную новость.

Но она отвлекается на звонок по телефону. Подставляет мне свой стакан, типа, поухаживай за женщиной.

— Лед в холодильнике... — сообщает шепотом, прикрывая микрофон в телефоне

Н-да...

Распахиваю ее двухстворчатый стальной холодос. Вынимаю из специального контейнера лёд в форме роз, щедро рассыпая по стаканам до краев. Плеснув понемногу вискаря, отхожу со своим стаканом от стойки, всовывая в губы сигарету. Как повод свалить отсюда поближе к выходу.

— Кури здесь, вытяжка работает... — притормаживает она меня.

Итак, Север, как из этого дома выйти с нужной бумажкой?

Пиздец какой-то просто!

А дома меня, вообще-то, ждут.

Вздохнув, щелкаю зажигалкой.

— Нет, мне, конечно, и одной неплохо, — продолжает, скинув вызов, наш разговор. — Но пора уже подумать и о семье.

— А зачем? Ну, если одной неплохо? Ради того "Что скажет графиня Марья Алексеевна?!".

— В каком смысле? — растерявшись.

— Это из "Горе от ума". Классический вопрос из русской литературы. А-ля... что скажет весь консервативный "свет" по поводу вашего положения.

— Оо... обожаю начитанных мужчин!

— Не льстите мне. Это школьная программа.

— Не скромничай! И прекрати мне "выкать".

Внезапно делает шаг в мою личную зону. И я оказываюсь зажат между стеной и ее пышной грудью, не очень аппетитно болтающейся в глубоком вырезе.

И ну его все это нахер, казалось бы. Но как бы обиженная женщина потом не отыгралась на Ириске с Василием.

Распахнув пухлые, налитые губы, откровенно и призывно смотрит мне в глаза.

Нда, тут не будет скромно опущенных ресниц.

— Мне кажется, Анна Валерьевна, что это всё горячительное...

— Да перестань, взрослые люди. И точно знаем, что хотим друг от друга.

Ыыы...

Зажимающего тебя противника нужно дезориентировать ударом в печень. Сделать подсечку, свалить его с ног. И увеличить дистанцию. Максимально.

Но ведь так нельзя, да?

В этой ситуации надо только самому имитировать смерть. Другого выхода нет!

Вспоминаю истерику Идиониной по поводу обдроченного сарафана в автобусе. Девочка моя, я понимаю тебя сейчас как никто!

С чувством паники внутри, ловлю приближающиеся ко мне губы указательным пальцем.

— Нельзя же так... доверять мужчинам, Анна Валерьевна, — вкрадчиво шепчу ей.

— В каком смысле?.. — томно порхая ресницами.

— Надо сначала с них потребовать, как минимум, все положенные анализы. Взрослые же люди.

— Ах, прекрати. Резинки достаточно.

— О, нет... поверьте мне. Я сейчас нахожусь на карантине. Никаких контактов.

— По какому поводу?! — неприятно удивляется Шкурная.

— Несчастный случай на работе. Вытаскивали человека из под завалов. Все поранилась, включая его. Оказалось он спидозный, с гепатитом С и прочим букетом. И вот, у всех, кто был в контакте — карантин.

Случай реальный, но не в мою смену.

— Ужас какой... — хватается за грудь в районе сердца.

— Поэтому вы себя берегите. Поцелуи, знаете ли, могут очень дорого стоить.

— Ты такой молодец, что сказал!

Фух... — выдыхаю я.

— И когда этот самый карантин закончится?

— М-м... пару месяцев еще, — ляпаю наугад.

— Пару... ну это как раз к концу лета, да?

— Где-то так.

— Ну, это ничего. У меня есть отличный инфекционист на подвязке. Я тебя запишу.

— Благодарю за заботу.

— Но ужасно, конечно... ужасно! — хлещет вискарь. — Не смей возвращаться на эту отвратительную работу!

— Аня... — улыбаюсь доверительно. — Там дочка ждет меня одна. Может, решим что-то с разрешением побыстрее?

— Аа... да, поезжай. Сама я всё напишу. Потом, после инфекциониста, с тобой поговорим.

— Конечно... Приятного вечера!

Вылетаю на улицу.

Блядь, ключи от машины оставил у нее на стойке.

Вернуться или нет?

Мимо проезжает недешевая тачка, по свински обрызгивая мне штанину.

— Эй! — вылетаю на дорогу, смотрю ему вслед.

Это кто тут у нас такой охеревший?

Мне кажется, что он останавливается впереди, где-то в районе моего дома.

Ускоряю шаг.

Точно, у нашего!

Вижу, как выходит Ирина.

Стоят там что-то, жмутся! — накаляюсь я мгновенно, пытаясь за высоким капотом разглядеть детали.

Кто это вообще?..

Идиотнина, ты чо??...

Чувствуя, как полыхает лицо, приближаюсь.

Давно не ревновал, да, Север? Давно... Уже и забыл, как это все переваривать без пиздеца!

Пиздец нарастает с каждым шагом. А потом резко меняет точку приложения. Когда я вижу, как она, вырываясь, заряжает ему в пах.

Так. Понял, принял! Подлетаю к ним, притягивая ее к себе.

Трясётся вся...

Это вот тот мудак, что за лапку тогда ночью поймал? Который ей хорошо "подсолил", чтобы в койку затащить?

А это уже заявочка на пособие по инвалидности, да?

Сжимаю руку в кулак.

Север... Север, стоп! У тебя ребенок. Только ты у Алиски сейчас есть. Если тебя посадят сейчас, будет пиздец просто! Въебать легко. Но разруливать вопросы с детьми Ириске будет потом ох как без тебя сложно. У нее ни доверенности на Алису, ни прав. Уверен, что сама не бросит. Но отберут ведь! А Алиса сойдёт с ума от ужаса, если ее повезут в интернат.

Тормози!

Как сложно, мать его! Как сложно..

Притянув за талию, касаюсь ее губ.

— Иди домой.

Разворачиваюсь к этому мудиле.

— Ты чо, с первого раза не понимаешь? Тебе, как в сказке, надо три раза сказать? Вот этот — второй был. На третий за себя не отвечаю. Вобью башкой в асфальт как страуса. Сыбался быстро! — рявкаю на него.

Какой у нас штраф за телесные средней тяжести? В наше время даже в морду платно.

Блядь... надо зарабатывать!

Надо еще на Добрыню доверенность оформить. Не железный я, втащить могу. А пиздить трепетно и бережно я не умею.

Запираю калитку.

Обнимаю Ириску сзади за плечи.

— Я... Он... — бормочет она растерянно.

— Я видел. Не тормознет, скажи мне.

Кивает.

— Дети спят?

— О, боже... Нет! — вдруг оживает. — Они спрятались. Мы играем в прятки. И я не могу их найти! Они где-то здесь. А если они убежали?.. — начинает паниковать.

Нет, Алиска моя никуда не побежит. У нее правила безопасности вбиты крепко.

Набираю ее. Она со своим айфоном не расстаётся. Он ей от мамы достался, когда Саше покупали более новую модель.

Поднимаю взгляд на звук.

На чердак забрались!

На чердаке я уже прибрался. Пусть исследуют. Чердак это же святое для семилеток! Мы обожали чердак.

— Ну, я даже не знаю, где их искать! — усмехаюсь я. — Давай поищем в доме?

Сколько у нас времени?... Минут бы десять у стеночки...

— Но...

— Давай... давай... давай... — подхватив на руки, несу ее в дом. — Мы там обязательно их сейчас найдём...

Впиваясь в нежные губы, кайфую от того, что могу это делать.

Руки сами сжимают ее в самых мягких местах. Ах, эти плечи... в этом платье! Жадно целую и их. Пальцы, подхватив ткань, медленно тянут по бедру ее вверх. Накручиваю на бедре ее трусики на палец.

— Север... Север...

— М-м?

— Что ты делаешь?.. — задыхаясь.

— Умираю... — мучительно смеясь, вжимаюсь губами в шею. — Хочу...

— Здесь?!

— Похер где... — выдыхаю, закрывая глаза.

— М-м... нет.

— Нет?!

— Мы с монашкой... и кошкой... имеем к тебе несколько серьезных вопросов... — шепчет мне, прикусывая губу.

— А?.. — отрываюсь от нее, ловя взгляд.

— Про... секс.

— Серьёзно?!

Ирина!..

Кивает, порхая ресницами.

— Девочки... Я весь ваш! Вообще весь! Навеки.

Если доживу.