Глава 39 — Папа всем даст

У меня сегодня две клиентки. Первая в шесть...

С трудом продираю глаза. Потому что на первой репетиции мы вчера не остановились.

Моя "эскортница" успешно осваивает азы соблазнения.

И вот прямо сейчас — тоже.

Потому что спит она в короткой майке, которую зачем-то натянула ночью, и без трусиков. Потому что их я стянул, когда накрыло ночью от горячих снов.

Бросаю взгляд на часы. Пять. Едва ли поспал пару часов.

Мля...

Тело ломит от марафона. Надеюсь, моя нежная девочка не слишком травмирована. Оторвался, короче, да, Дозоров?

Черт, я постараюсь быть как-то сдержанней.

Целую ее в плечо и ямочку на пояснице.

— М-м-м...

Кожа солёная, девочка сладкая!

Проверяю спящих на диване детей. Алиска не любит вставать рано. Думаю, успею вернуться до ее пробуждения. Ну, и в любом случае Ириска воспринимается мной как очень надежный взрослый, с которым не стрёмно оставить ребёнка. Хотя сама еще дурёха сопливая, по большому счету. И неплохо бы за ней присматривать. Но что касается детей...

Она вот даже ночью встает енота покормить. Ибо положено каждые четыре часа. Хотя морда он уже большая и наглая.

Вырубаю её будильник. Сам иду делать смесь еноту. Пусть поспит...

В мессенджере от Саши висит несколько голосовых.

У меня неприятно сводит живот от них. Там не может быть ничего хорошего, уверен. Так как записаны они ночью.

В ванной включаю первое.

Там какие-то невнятные пьяные излияния, от которых меня сводит.

— Бле-е-ать... — бешусь я.

Нахуя?!

Удаляю к херам все, не дослушивая.

"Если там было что-то важное, перезапиши, когда будешь трезвая. Это я слушать не стал."

После быстрого душа, одеваясь, ищу ключи.

— Да ё-моё... — вспоминаю, где они.

В пять тридцать завалиться к женщине за ключами — такое себе? Вызываю такси.

Нет, тут и ногами недалеко. Полчаса. Но я выжат как тряпка. А мне еще работать.

Открываю спортзал. Светозар вручил мне ключи. Так как только я согласился взять клиентов на ранние тренировки. Ранние и поздние по повышенному тарифу.

Милана, клиентка, уже здесь. Выходит из машины.

— Доброе утро! — открываю ей дверь, пропуская вперед.

— Доброе утро... — проходит.

Восстанавливается после родов. По мне так — слишком рано. Она еще кормит.

Молчаливая, депрессивная. Миниатюрная...

— Как ваши дела? Самочувствие?

— Моё самочувствие не должно влиять на цели, верно? — словно повторяя за кем-то.

— Нет. Не верно.

— Как же тогда добиваться результата, если ты все время в минусе?

— Послушайте, Милана... Я не врач, но в силу профессии у меня за спиной несколько курсов по медицине, психологии. Та стратегия, которую вы выбрали — это мужская стратегия. Женщинам она не подходит. Мы по природе стабильные. А у вас циклы. И природа придумала так, чтобы в каждую фазу цикла у женщины была разная стратегия. Если вы будете настаивать на таких нагрузках и так жестко сушиться, будут проблемы.

— Молоко уйдёт?

— Как вариант.

— Молоко можно заменить смесью. А чем заменить хорошего мужа? Анатолию не нравится вот это... — показывает на себя.

— Хорошего мужа кормящей женщине заменять не приходится. Вам нужно не ко мне, а к психологу. Семейному.

Встает на весы.

— Мне нужно увеличить рабочие веса.

— Тренер я. Я несу ответственность. Нет. Либо вы прислушиваетесь. Либо меняете тренера. Так не работает! Хотите нарастить мышцы, сидите на профиците калорий. Никаких дефицитов.

— Я отвратительная... как корова. Я выгляжу больше, чем он.

Дура какая. Она в пределах нормы. В высшей границы нормы, но в пределах.

— Нет. С вами все хорошо. Вы кормящая мама. Жир это запас энергии. Его должно быть больше сейчас. Если вашего мужчину пугает женственность тела и его циклы, это в нем проблема, а не в вас.

Стоя на беговой дорожке, вытирает слёзы.

А я думаю о Саше. Нет, я не скучаю, не ностальгирую. Мне страшно за нее. Дура... Но все равно я ощущаю ее как родственницу. Внезапно ебанувшуюся и раздражающую. Но отключиться от сопричастия по щелчку не выходит. Саше попадало в детстве от отца. Боюсь, что ее ёбарь втянет ее в какую-нибудь дерьмовую созависимость.

Алису я, короче, не отдам ей. Не отдам, и всё!

После Миланы у меня еще один клиент. Алексей. Парень, восстанавливающий после операции на позвоночник. Ставим его на ноги. Наращиваем каркас.

Вот этот нормальный персонаж.

— Лёха, как дела?

— Отлично... — улыбается, медленно шагая по беговой.

— Девушка есть?

Отрицательно крутит головой.

— Почему?

— Я... долго был в кресле. Пять лет. Еще пацаном в него... ну... была тогда девушка любимая, но мы не... не было секса. А в кресле кому я нужен?

— А девушка?

— Бросила, конечно, — пожимает плечами.

Ох, блядь. Мир, конечно, говно временами.

— Значит, у тебя впереди много открытий! Но девушка, которая сейчас нравится, есть?

Улыбаясь, опускает взгляд.

— Она на меня не посмотрит.

— Посмотрит! Накачаем тебя как Аполлона! Рассказывай давай, что за девушка?

Рассказывает. Мажорка местная. Отец ее — владелец благотворительного фонда.

— Нда, Алексей! Не ищешь ты лёгких путей. Но давай. Я в твоей группе поддержки.

Зал потихоньку начинает наполняться людьми. Передаю эстафету дневным тренерам.

По дороге домой звоню в дверь Шкурной. Тишина... на работе уже? Ладно, привезёт, наверное, ключи.

Захожу домой с булкой горячего хлеба в руках. Бумажный пакет хрустит под пальцами. Запах — у-у-у... сразу вспоминается детство. Бабка нам с братьями всегда давала денег на две булки. Одну мы съедали по дороге, вторую приносили домой. И сейчас мне пахнет детством.

Слышу приглушенно какие-то нервные, недоброжелательные голоса.

— Папа-а-а-а... — бежит ко мне испуганная Алиска.

Врезаясь, прижимается.

— Папа! Там пришла тётка. Злая.

— Какая тётка? — отдаю ей хлеб, проводя ладонью по голове.

— Она противная! Вот такие! — показывает ногти, растопыривая пальцы. — Как у мамы, только как острые! Вася ей на волосы зелёнку! А она орала! Обзывалась! Ириске — "придушу"! А Вася, сказала, "у-блю-док"! Как даст ему! — сбиваясь, рассказывает. — Иваныча пнула! Он ее хап! Порвал колготки... и сзади ей как в ногу! Орёт так... — хватается Алиса за сердце.

— Так.

— Голову там моет! — добавляет шепотом.

Машет в направлении половины Идиониной.

— Убери... убери ее! Я сказала, — поджимает губы, — папа придёт! — мстительно прищуривается Алиса. — И всё!

Быстро иду на половину Иры.

Растрепанная и раскрасневшаяся, она стоит в своей комнате у входной двери как бедная родственница. За спиной прячет, выглядывающего Васю. Губы трясутся. Из ванной летят грязные ругательства и угрозы, шумит вода.

— Что произошло?

— А чо она Ире облила штаны?! — с вызовом высовывает Вася. — Только ей можно?

У него на щеке отпечаток руки.

Ира растерянно засовывает ладонью его моську обратно за себя.

— ...Мало тебя пиздили!.. — летит из ванной.

Вася вылезает с другой стороны.

— Тебя — мало! — орёт ей.

— Оба сдохнете в канаве! Хлеба не подам!

И вид у Ириски такой раненый и беспомощный, что меня взрывает.

— Открой дверь, — цежу я.

Подхожу к открытой ванной.

Наклонившись, тётка пытается смыть с волос зеленку.

Срывает яростно полотенце, цепляя и раскидывая им все вокруг. Ирины немногочисленные баночки летят на пол, что-то разбивается.

Хватаю за локоть эту женщину. Игнорируя возмущения, тащу на выход из дома мимо моей "пострадавшей стороны".

Прямо босиком отправляю за калитку, запираю дверь.

Шокированно икает, потерянно оглядываясь вокруг.

Возвращаюсь.

— Ее сумка? — смотрю на чужеродную аляповатую вещь на столе.

Ира испуганно кивает.

Беру сумку и чужие туфли на каблуках. Выставляю рядом с обтекающей теткой, молча застывшей у нашего забора.

Возвращаюсь. От ярости внутренне трясет. Сажусь за стол...

Алиса с Васей, откусывая прямо от булки, смотрят на нас настороженно большими глазами.

— Это... мама моя, — виновато шепчет Ира, — была...

— Мне до пиз... мм... — поправляюсь. — Мне все равно, кто это. И тебе тоже. Если человек заходит на твою территорию, он ведет себя с уважением. Вася?

— Чо?

— Ты как?

— Как дала! Чуть глаз не выскочил! — бывало. — Бабка...

— Иди, посмотрю.

Глаз и правда зацепила. Сосуды порвались немного. Когтём, наверное. Но вроде не критично.

— Завтракали?

— Нет! — хором.

— Пойдёмте завтракать.

Василия пора отвозить.

— Вот так-то, — обнимая, успокаивает Иру Алиса. — Папа всем даст…