Глава 40 — Похищена

— Бобры добры! Бобры добры! — прыгает Алиска на диване.

И я подсознательно жду, когда Саша закипит и одернет дочку. И готовлюсь защитить ее право болтать бессмыслицы.

Но Саши больше с нами нет.

И...

— Бобры-добры! Бобры-добры.

Осмелевший Андрюша осваивает дом. Лежа толстым пузом кверху, пытается что-то вытащить лапой из-под батареи.

Разбираю счета. Достал из почтового ящика и свои, и Ирискины. Как-то прям неприлично не заплатить за девчонку. Ну откуда у этой творческой звезды деньги? Она же всё на Василия спускает, да на енота. Попробуй этого хомяка выкорми как положено. Скорей бы уже, что ли, хозяева нашлись.

В округе Ириска с детьми развесили объявления.

— Иваныч, — чешу кота за ухом. — Ты только никого больше не похищай. Это дорого!

— Папа, что ты делаешь?

— Я... — вздыхаю, — выбираю, как потратить деньги. На газ, свет или воду... Или на все сразу шикануть.

— Это весело?

— Ну, как тебе сказать...

— Давай сходим к Васе?

Вчера я взял ее на занятия по безопасности. И мы увиделись там Василием.

Шкурная, конечно же, забыла мои ключи. И надо зайти забрать. Прямо сегодня. Тебе ж не четырнадцать, Север, от похотливой тётки прятаться. Надо как-то... по-взрослому.

Но по-взрослому пока боюсь. Навредить ситуации.

Попросил брата тихо качнуть этот вопрос в прокуратуре. А там тишина...

— Сегодня мы пойдем не к Васе. К Васе — завтра. Сегодня ты едешь в гости к Саяновым.

— А ты?

— А у меня дела.

Сканируя штрихкоды, оплачиваю счета. Вместо цветов. Извини, детка. На то и другое пока что не хватает. Но мы над этим поработаем.

Завожу Алиску к Добрыне с Верой.

— Ну, чем порадуешь? Не освободилось еще место?

— На постоянку — нет. Но у нас один товарищ уходит в отпуск. А второй еще с больничного не вернулся. Продлили. Может, ты пока в режиме подмены? Но должность будет ниже.

— А давай. Там заодно и разберёмся.

Вера загружает меня несколькими пакетами детских вещей. У них Иринка и Мирон на пару лет как раз старше наших Алиски и Василия.

— Алиса сказала, у вас там мальчик сосед. Может, им надо?

Увещевает, что всё почти новое.

А я забираю! Хрен его знает, когда там Саша отдуплится вещи прислать. И живы ли те вещи. Да и Василию не помешают. На нем вообще горит...

Представляю, как бомбанет Сашу, если она узнает, что на Алисе чья-то вещь. В последнее время ее кукуха полетела в сторону внешнего вида Алисы. И тема детских брендов, среди которых есть статусные, а есть "позорные". В которых "её дочь" не должна появляться на людях. А меня это бесит, блядь! У ребёнка сумка вещей, а надеть на нее нечего.

— Я вечером на машине буду, заберу, — отставляю пакеты. — Спасибо, Вер.

В общем, жизнь потихоньку налаживается.

Гуляя по центру, прохожу мимо цветочного. Ну как на свидание — и без цветов, а, Дозоров?

Стремно, да.

Покупаю всё же одну крупную розу.

Ну, где ты здесь обитаешь? — смотрю на здание театра. Где тебя ловить?

С главного входа неинтересно. Я там уже был. Хочется немного подглядеть закулисье.

Обхожу здание.

Захожу с чёрного входа.

— Вы куда? Сюда нельзя! — встает наперевес со шваброй главная "начальница".

— Инспекция, — открываю ей свои корочки МЧС. — Жалоба поступила.

Красные корочки часто творят маленькие чудеса. Люди перед ними благоговеют. И даже роза в руке не вызывает всплеск критического мышления.

— Ой... это вам к Анатолию Кузьмичу. Наверное.

— Разберёмся. Не волнуйтесь.

Поднимаюсь по лестнице.

— Молодой человек? — приспуская очки, тормозит меня какая-то очередная женщина. — А вы?..

— К Анатолию Кузьмичу, — сухо улыбнувшись прохожу мимо.

— Аа.

Я был в составе инспекции театра и быстро добираюсь до гримерок и закулисья.

На сцене идет спектакль.

Я узнаю свою девочку по силуэту плеча. Великоватый ей костюм свалился с него. Она стоит еще с одной девчонкой за тяжёлой шторой, смотрит на сцену. Свет со стороны сцены. А тут полумрак. Тихо подхожу сзади.

— Ой, Ирка, смотри на этого "героя-любовника". Не то что наш стареющий принц! Вот это я понимаю, фактура.

— А наш то где? — поправляет парик.

— В больнице. Этот из драмы. Будет заменять в этом сезоне. Ну, хорош... хорош же? — толкает ее локтем в бок. — Как сложен, изящен.

Ну, только попробуй, ИрАлексевна, заценить какого-то там "героя".

— Может, замутить с ним?

— Пф... и что ты с ним будешь делать? За грудку с обезжиренным йогуртом драться? — сварливо шепчет ИрАлексевна. — Он же в каждое зеркало заглядывает. А в столовой ведет себя как анорексичка — грудка и брокколи. Фу.

— Ничего ты не понимаешь! Это же мечта.

— У меня другая мечта.

— Какая? — шепчу сзади на ухо.

Дергнувшись, вскрикивает, роняя из рук какую-то большую звонкую штуковину.

— Тихо! — шикают на нее со всех сторон.

— Идионина! — с угрозой доносится громкий шёпот из темноты. — Уволю к чертям! Криворукая.

Смотрит на меня шокированно.

— Привет... — улыбаюсь.

— Идионина!! — снова шепот с угрозой. — Субретка выходит! Быстро.

Ахнув, хватает то, что уронила. И бежит на сцену. Запинается об собственный подол.

Я сжимаюсь, ожидая, что сейчас загремит.

Но взмахнув руками, она снова с грохотом роняет металлическую вазу, удержавшись сама на ногах.

Ирина, блядь... — делаю рука-лицо.

— "Ваша ваза, сударь..." — громко и неуверенно ляпает она. С очень натуральным спектром эмоций.

Ваза катится к ногам героя.

— "Пошла вон, дура" — машет ей актер.

Сделав смазанный риторический реверанс бежит обратно. Но уже в другую сторону.

— Идионина... — шипит яростно на нее пожилой мужик за кулисами. — Ты хоть раз можешь выйти без пиздеца?!

— Отстань от девочки... — флегматично смотрит на происходящее пожилая рыжая женщина с мундштуком и в крупных бусах. — Хоть что-то оживило эту бездарную скукоту. Зрители хотя бы проснулись. Ирочка! Бросай эту чертову болванку каждый раз. Можешь в голову "сударю". Может, тоже проснётся.

Тихое хихиканье с разных сторон.

— Хорошо, Алла Борисовна, — косится на меня Ира.

— Лямки поправь на костюме! — продолжает шипеть мужик.

— Не тронь! Это оживляет образ, — спорит женщина.

Весело у них!

Маню её пальцами.

Затаскиваю между двумя шторами.

— Ты была прекрасна! — смеюсь, вручая розу. — Я твой фанат.

— Прекрати! — хихикает.

Целую в плечо. Возвращает розу.

— Я не могу взять... мне еще выходить...

— Сейчас...

Достаю из кармана складной нож. Срезаю ствол. Быстро обстругиваю шипы. Вставляю бутон ей в корсет.

— Ой... — расцветает она, хлопая ресницами.

— "Какая ночь!", — доносится реплика со сцены.

— Какая ночь!... Какая девушка!... — шепчу ей в губы.

Касаюсь языком, ведя пальцами по обнаженному плечу.

— Идионина! Где Идионина? — еще один мужской голос.

— Да тут я! — шепчет недовольно закатывая глаза.

Выглядывает из-за кулисы в зону закулисья.

— Вот же она, Сергей Анатольевич, — вытаскивает ее кто-то за руку дальше.

— Ой, здравствуйте... — гаснет голос Ириски по интонации.

— Ирочка... ой, вы сегодня неожиданны! — сально. — Вам идет. Хотел вас похитить после спектакля. Поужинаете со мной?

Это у нас еще кто?

— Уже похищена, — выхожу я, глядя в глаза немолодому мужику.

— М-м? — растерянно переводит взгляд с нее на меня.

Она растерянно открывает рот, пытаясь что-то сказать и одновременно поправить волосы.

— С-с-служанка! Выход! — рявкает знакомый шепот.

Ира срывается с места.

Мы продолжаем смотреть с мужиком друг другу в глаза.

— Похищена уже Ирочка, — повторяю я. — Ясно?

Молча развернувшись, уходит.

А я остаюсь ждать.