Глава 5 — Отвоевывать интересы

Пока Вася с аппетитом и обжигаясь уминает мясо прямо с шампуров, сев рядом, выговариваю ему.

Но боюсь, что за его ушами так трещит, что он не слышит.

— Вася, ты меня слышишь? Ва-а-а... — засовывает мне в рот кусок шашлыка.

— Боже, как вкуфно... — жую. — Какой кошмар, Вася. Мы опять ведём себя неправильно.

— Мы никому не скажем, — откидываясь на стуле, сыто щурится, отдавая мне шампур с двумя оставшимися кусочками.

Философски вздыхая, доедаю.

Прячась за тюлем, смотрю в окно на улицу.

Ушёл уже.

— На улицу без меня не выходить.

Что же делать с кухней? Можно, конечно, купить маленькую плиту и мыть посуду в ванной...

Но ты когда-нибудь научишься отстаивать свои интересы, Ирина Алексевна? Или так и будешь доживать эту жизнь бесправной лохушкой. Ты за эту кухню за-пла-ти-ла! За каждый сантиметр. Она — твоя!

С сосущим чувством внутри иду отвоевывать интересы. Боец из меня так себе. Но я учусь. За Васю без вариантов мне придется с этим миром все время бороться.

Ну нет у нас никого рядом сильного и порядочного. Одни сволочи.

Да и вообще, где те порядочные, мне лично не встречались.

Упираясь двумя руками в стенку шкафа, сдвигаю его немного в сторону от разобранного дверного проёма.

Вася с любопытством заглядывает на кухню.

Отвожу его за руку к столу.

— Садись-ка, рисуй, давай, меня и себя. Будем репетировать нормальность и семейную идилию.

Возвращаясь к узкому проходу в проеме, выглядываю осторожно на кухню.

Встречаясь глазами с двумя огромными зелёными блюдцами! Свирепыми!

Предупреждающе шипя, кот, сидящий на моем невысоком холодильнике, прижимает уши.

Вскрикнув, дергаюсь назад.

Врезаюсь затылком с шкаф.

— Ааа!...

Поймав лёгкую контузию, тру затылок.

— М-м-м.... ррр... пшш! — доносятся угрожающие звуки.

Ну, еще чужие коты по моим столам не бегали!

Решительно высовываюсь снова.

— Брысь!

Кот резко лупит лапой, намекая, что "ты здесь не пройдешь"!

Едва успеваю увернуться.

Меняет позу, крутит жопой, словно прыгнет сейчас на меня.

— Морда наглая...

Приношу свой веник с крыльца.

— Уходи, — тыкаю в него. — Кыш! Брысь!

Вцепившись в веник, кот ожесточенно терзает его задними лапами. Так и стягиваю этот комок ярости с холодильника на пол.

Резво приземляется на лапы, как и положено. И словно не вел себя минуту назад как психопат, лениво уходит под кухонный стол.

Захожу на СВОЮ кухню. Включаю чайник. На МОЕЙ газовой плите стоит еще один чайник. Новенький, стальной. Не электрический, а обычный. Смотрю на себя в его отражении, слушая, как начинает тихо шуметь от нагрева мой.

— И зачем только такие покупают? — бормочу с недоумением, касаясь пальцем хромированной поверхности.

Электрические же удобнее.

— Из них чай вкуснее, — мелькает фигура в отражении за моей спиной.

Испуганно дергаясь, отлетаю в сторону.

— Разрешите?.. — включает плиту.

В шоке смотрю на его голый брутальный торс. Ниже пояса спортивные серые штаны.

— Вот...вот... вы... вы... — заикаясь тычу в его сторону пальцем. — Так сюда выходить не надо! — рожаю наконец-то месседж.

— Кто ж знал, что вы не с концами забаррикадировались? — иронично.

Потеряв дар речи, молча завариваю нам с Васей по пакетику чая.

Ну не люблю я мужчин!

Нет, я и женщин, в целом, не очень. Но мужчин еще и побаиваюсь.

— С чего это?... Это моя кухня...

— Нет, мадам. Кухня — моя. Но, так и быть, силой вас выселять не стану, пока мы юридически это не выясним. В понедельник предлагаю совместно двинуться к юристу.

У меня денег нет...

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Но юриста выберу я.

Не надо мне подсовывать своих мошеннических юристов!

Чувствую спиной его движения по кухне так, словно он касается своей грудью моей спины. Волосы становятся на теле дыбом. Надеюсь, хотя бы от ужаса, да, Идионина?

Конечно же, конечно! От чего же еще?

Становится тесно, душно, жарко.

Он заваривает свой чай в обычный такой заварник "моего детства". Белый, с цветочками. Сыпет листовую заварку, траву какую-то. Кипяток льётся... от аромата кружится голова. А наши недорогие пакетики пахнут ароматизатором, хотя написано на чае, что он их не содержит.

Все врут!

Достаю остатки печенья из шкафчика, и поставив все на поднос, иду к проему.

Застываю. Шкаф я отодвинула лишь немного, и с подносом не пройти.

Утомленно вздохнув, прямо как его кот, Дозоров обходит меня и сдвигает шкаф до конца в угол.

— Прекратите его тягать туда-сюда. Если я захочу зайти на вашу половину, меня он не остановит. Но я не захочу.

Растерянно стою с подносом, наблюдая, как он из моего холодильника достает кефир и наливает коту.

— Это мой холодильник... — расстроенно заявляю я.

— Нет, Ирина Алексеевна. Это мой холодильник. Он есть в описи вещей, которые я покупал вместе с домом. Как и стиральная машинка, плита...

— Стиральная машинка и плита здесь были. Но холодильник уже купила я!

— А где мой? Здесь должен быть холодильник.

— Выбросила... — вздыхаю. — Он был сломан.

— То есть, вы выбросили мой холодильник?

— Да он был мой! Я выбрасывала свой! Сломанный! Я с ним купила дом!

— Короче, пока не выясним все юридически, объявляю этот общим.

Ставит кефир обратно.

Ну вот и что тут скажешь?!

— Раз уж так! Я эту кухню драила три дня...

— Нда? — ведет пальцем по грязному окну.

— Да! Вот на окно уже сил не хватило. Окно — за вами.

Вздернув подбородок, ухожу на свою половину.

А на ночь все равно задвигаю шкаф. Потому что боюсь. Шкаф не остановит, но я хотя бы услышу...

Валяюсь с ночником и книгой, не понимая сюжета и думая о том, где взять деньги. В театре я получаю крохи, но... это моё. Это мечта! Это...

Смотрю на вспыхнувший экран телефона.

Урод: "Ира, привет! Выйди на минуту. Я тебе денег привез. Знаю, Васька у тебя."

Поймав лёгкую паническую атаку, мечусь между тем, чтобы не отвечать, и тем, чтобы выйти, взять деньги! Они так нужны...

Но он не денег хочет дать. Хотел бы, молча перевёл. Он хочет на этом поводке поизмываться надо мной.

Хожу нервно по комнате.

Но это Васины деньги. Он обязан содержать сына.

Нет, не пойду!

Сходи, забери молча, и всё.

Фу, меня сейчас стошнит. Не могу.

Ты не можешь, а ребенок у тебя одни сосиски и кашу ест! Вот уже у соседа побирается. А к юристу ты на какие деньги пойдёшь?!

Беру себя в руки, надеваю толстовку-балахон, словно доспехи.

Поглубже прячусь в капюшоне.

Трясясь от обиды, отвращения и ненависти, решительно иду к нашей калитке.

Фасадный забор у нас невысокий, кованый, оплетенный плющом. Сверху острые копья.

Мне он примерно по плечи, а Уроду по грудь. И я не собираюсь выходить за него.

Темно, едва горит только моё окно от ночника.

— Давай деньги, — останавливаюсь рядом с ним.

— Ты хоть выйди.

— Нет.

Надеюсь, этот Дозоров запер дверь на ключ!

Отчитывает несколько купюр. Держа двумя пальцами, протягивает мне.

Сгребаю в охапку.

Перехватывает другой рукой за запястье.

— Отпусти! — вскрикиваю, роняя деньги.

Они слабо разлетаются по двору.

— Ну что ты бегаешь-то от меня, Ириска?...

— Пусти, урод! — задохнувшись, дергаю руку.

Получается так жалко и слабо, что аж противно от себя.

Боковым зрением замечаю огонёк сигареты в нескольких метрах.

— Мужик, тебе сейчас ириской все пломбы вырвет. Вместе с зубами. Убрал щупальца.

Вздрогнув, урод отпускает. И растворяется в темноте.

Север подходит ближе, включая фонарик на телефоне. Поднимает купюру, протягивает молча мне.

Забираю, поднимаю еще одну. Остальные в темноте уже и не найти, наверное.

Надо бы сказать спасибо, но я сейчас ничего не могу сказать...

Опять у меня все есть, кроме денег и "спасибо"!

Молча сбегаю.

Ладно, помою за него окно. Спасибо таки на хлеб не намажешь.

Ругаю себя за то, что опять сдулась, вместо того, чтобы выдать Уроду несколько отрепетированных миниатюр. Никак не удаётся мне эта чёртова роль.

Вообще, кочергой надо было ему всечь! Лежала же рядом...

Но каждый раз я вот так. Ненавижу его. Урод…