Глава 60 — Представление

На улице уже горят фонари.

И мы, докрутив свой план-капкан, идем на поклон к матери.

Мебель вынесена во двор. Сверху разложен наш старый ковер. Груда каких-то тряпок. Халат расцветки "вырви глаз" развешан на верёвке.

Мама обожает фуксию.

— Это что за взрыв цыганской кибитки? — иронизирует Север.

— Не знаю. Наверное, ремонт.

Мы обходим шкаф, заходим в открытые двери.

— Мам! — зову я. — Ты дома?

В бигуди и с сигаретой выходит из большой комнаты.

Цвет ее волос больше не белый. Видимо, зелёнка не отмылась. Она русо-фиолетовых оттенков.

Недовольно и демонстративно оглядывает нас снизу вверх.

— Пришла... — морщит губы.

— Мам, мы по делу.

— А его зачем притащила?

— Он... Север... мой будущий муж. Ты же хотела, чтобы я вышла замуж.

— Окстись, идиотина такая! Он меня вышвырнул. И тебя вышвыривать будет при каждой ссоре.

— Он не такой. Это было недоразумение.

— Пф!

— Мам, ну мы по делам

— По моим делам или по вашим делам?

— По... общим делам. Меня вызывал судья... по поводу опеки.

— Это меня не касается!

— Касается. В бабушкиной квартире же три доли. Твоя, моя и Томы.

Заинтересованно нахмуривается. Она считает, что мы с сестрой должны обе доли переписать на нее.

— У Томы большой долг по алиментам. Официально она работала на какой-то высокооплачиваемой работе, получила гонорар, а алименты не перевела. И приставы рассматривают ее долю для гашения.

Мы понятия не имеем, что думают на этот счет приставы, но сегодня мы будем отчаянно врать. Все равно ей эту информацию никто не выдаст. А звучит правдоподобно.

— С какой это стати — долю?! — дергается ее лицо.

Мать эту квартиру сдает и живёт на эти деньги.

— Так мы пройдём? Не в пороге же обсуждать?

— Проходите, — кивает на кухню.

Север встает, опираясь на подоконник и складывая руки на груди.

Мы садимся за стол на табуретки.

— В общем, мне нужно, чтобы ты написала на меня хорошую характеристику. Что я могу воспитывать Васю. Что он ко мне привязан больше всего из родни. И так далее.

— После всего, как вы со мной поступали?! Этого не будет никогда! Хотя... переписывай свою долю и получишь любую характеристику.

— Мама, ну так же нельзя. Я твоя дочь. А Вася твой внук! Нам тоже нужны деньги, чтобы жить.

— Вы молодые, заработаете! Как это связано, не пойму? Ты про квартиру давай, рассказывай!

— Квартирка маленькая. И долю Томы будут продавать вечно. Кому она нужна, если там даже комнату не выделить?

Уж я то знаю, узнавала про это...

— Но вот сдавать ты ее уже не сможешь. Да и наша часть после продажи доли Томы не будет стоить ничего. Не проще ли квартиру продать целиком, пока не наложен арест? И забрать свои деньги.

Мама начинает нервно метаться по кухне. Хватает полотенце, кусает губы, швыряет полотенце...

— Но это не всё. Суд будет рассматривать тебя как плательщицу алиментов, так как ты имеешь дополнительный доход, а оба родителя уклоняются от алиментов.

— Что?! — хватается за сердце.

— Да-да... Но, если мне отдадут Васю, то я от твоих алиментов откажусь. Да и не актуальны они будут. Я должна буду содержать его сама.

— Это незаконно!

— Почитай закон.

— Я ни копейки не заплачу!

— Тогда и твою долю выставят на торги. У тебя же есть другое жилье.

— Беспредел! Бессовестные! Хотите без куска хлеба меня на старости оставить!

— Мам, ну давай, без трагедии, м? У тебя будет больше миллиона.

— Что я на него куплю?!

— Ну, а какой выход??

— Вы обе знаете, какой!

— Нет. Я не могу отдать своё. Что я от тебя хорошего видела? — перехожу на скандальные нотки. — Отдай тебе всё! Вот... — кладу перед ней бланк. — Хоть что-то хорошее для меня сделай!

— Ах, как ты заговорила! Тварь неблагодарная! Да чтоб тебе ни дна, ни покрышки! Бог тебя накажет за мать!

— Ир... — встревает Север. — Иди в машину.

Бросает мне ключи.

Выбегаю на улицу, подслушивая под открытым окном, где стоит Север.

— Галина Филипповна... у меня к вам альтернативное предложение, — прикуривает сигарету Север. — Мне чужого пацана воспитывать — нахрен не упало. Не пишите Ирине положительную характеристику, если желаете, конечно, счастья дочери. Иначе будет она его воспитывать... одна, — многозначительно.

— А я ей говорила, что она идиотина. И не разбирается в людях! Ну, пусть хапнет, зараза такая... Вспомнит еще мои слова! Замуж она собралась! Дура.

— Ну, это вы со зла. Не пишите. Какой ей ребенок? Пусть... в интернате пацан живёт. А этот бланк я заберу, ок? Вы вообще можете отказаться писать. Вас просто суд как свидетеля вызовет, и всё. Скажете — безответственная и далее по списку.

— А ну-ка, руки! — цедит мать зло. — Я сама решу, что писать. Указывать он мне будет. Хам! Еще по судам я не бегала. Вон!

— Подумайте всё же. Будет справедливее, если вы пацана возьмёте, — на прощание выкидывает он ей еще одну возмущающую ее мысль.

Убегаю в машину.

Такое вот театральное представление!

Сработает? Мама по-житейски хитра, но не слишком умна.

Курить хочется — жуть!

Но я не прошу у Севера сигарету. Мы едем домой.

— Как думаешь, что напишет?

— Все, как надо, напишет.

— А квартиру согласится продать?

— Согласится. Перепсихует, посчитает и согласится. Ей очень хочется, чтобы мы "хапнули". И очень не хочется финансово пострадать.

Прикладываю горящий лоб к холодном стеклу.

— Ты как?

— М-м... — неопределенно мычу я.

Тормозим на машине перед домом.

Идти внутрь не хочется. Там еще Саша. Свет горит.

И Северу, наверное, тоже не хочется.

Молча сидим.

Наверное, злится еще на меня. Не обнимает как раньше...

Вот вроде бы все, "проехали", а потом снова хмуро зависает.

Мне очень тяжело сделать первый шаг. Кажется, что отморозится. И я тогда умру от ощущения ненужности и смущения. Это ощущение и так мешает дышать, каждый раз нарастая, когда он должен притронуться и не притрагивается.

Но в моем кармане сложный лист бумаги с признанием.

И, наверное, ему тоже хочется нежностей. И кто-то должен первый эту пленку между нами разорвать...

Как это сложно, Господи!

Такой он... бука.

— Ты злишься? — сжимаю его горячую кисть.

— Нет...

Это так прекрасно, чувствовать мужскую, такую крепкую красивую кисть!

Вожу пальцами по ладони.

Потом прижимаюсь щекой к ней.

Ведет большим пальцем, гладя мне по коже.

— Иди домой, ложись спать. Мы с Алиской отвезём Сашу на вокзал. Пусть проводит маму.

— Ты придешь ко мне потом?

— Не сексом единым... — ухмыляется, глядя в лобовое. — Высыпайся. Завтра с тобой разберусь.

Нажимает на телефоне дозвон.

— А я высыпалась! Тьфу... Выспалась!

Это я уже выпрашиваю секс или еще нет??

Ухмыляется.

Отвлекается на телефон:

— Саш, я жду, выходите с Алисой. В смысле, вы уехали?