Глава 59 — Аферистка и фокусник

В кабинете нашего режиссёра накурено. Сюда меня отправил директор, сославшись на занятость и на то, что характеристику должен писать мой непосредственный руководитель. Наш директор всегда скидывает с себя любую ответственность.

Их кабинеты рядом.

— Мне нужна характеристика в опеку. Безупречная. На кону судьба ребёнка. Будьте человеком, — преодолев неприязнь, прошу я.

— Идионина, у тебя две пропущенные репетиции. И докладная на тебя. За рукоприкладство.

Докладная?! Вот... говнюк-Ромео!

— Собираешься это объяснять? — с ноткой самодовольства, словно наконец-то может отыграться.

За открытой дверью меня ждет Север. И мне не так тошно.

— Ромео меня обслюнявил. За что и получил по лицу.

— Это сценический поцелуй. Не слышала о таком?

— Нет, это был не сценический.

— В любом случае, не повод "ломать инвентарь"! Ты видела, с каким глазом он отыграл спектакль?

— Все гармонично, я считаю, — ляпаю, не успев прикусив язык. — У Джульетты вашей под глазами мешки, у Ромео — синяки. «Юные любовники»!

— Ты мне поиронизируй! Безупречная ей нужна... — цедит, сверля меня взглядом.

— Не напишите?

— Неправду? Нет. Я тебе больше скажу. Не уволишься сейчас сама, я тебя по статье закатаю.

— А я в суд подам. На домогательство, шантаж и давление! И... в трудовую комиссию. И... еще куда-нибудь! И прямо сейчас докладную напишу. И... на вас тоже напишу.

— Да кому ты нужна?!

Я, конечно, не подам. Нет у меня ресурса на суды. Да и не выиграю я. Кому я там нужна? Все бездоказательно. Но увольняться мне никак нельзя. Должна быть постоянная работа, не менее четырех месяцев на последнем месте.

Сложив руки за спиной, недовольно сопя, отворачивается к окну.

— Я писать ничего не стану. А на ваше место пришла прекрасная инженю, практикантка, — проскальзывает в его голосе сальность. — И пока вы прогуливали работу, уже отрепетировала с составом. Прекрасная актриса. Думаю, сменит приму. Ее кандидатура уже на утверждении у директора.

Фу, какой!

— Я не прогуливала, я написала, что у меня уважительная! Дети потерялись. Мы искали!

— Характеристику я вам напишу, Идионина. Справедливую. Разговор окончен.

Плотоядно смотрю на тяжёлую лампу на столе. Как дала бы по котелку.

На его столе лежит факсимиле директора. И пустой бланк характеристики.

Можно шмякнуть. Написать самой. А потом отнести в администрацию, они поставят круглую, не задавая лишних вопросов. Документ то не финансовый...

Это подделка документов, Ирина Алексеевна!

Да, но я в отчаянии.

Видимо, в моем роду были криминальные элементы, если в отчаянии я все время прихожу только к одному решению. Вот в кого Василий!

— Ира... — машет пальцами мне Север.

Вытягивает меня из кабинета. Заходит сам в соседний, к директору. Закрывает перед моим носом дверь.

Я опустошенно сажусь на страпонтен у стены. Рядом с девушкой. У нее в руках бумаги. На первой актерские хедшоты.

Милая и юная.

— Вы новая практикантка?

— Угу.

— Понятно. Удачи вам, — вздыхаю я. — Будьте осторожны тут с людьми. Особенно... — киваю на дверь. — И постарайтесь попасть к Алле Борисовне. Она талантливый режиссер. В отличие от... — снова киваю на дверь.

— Всё будет хорошо, — вежливо улыбается.

— Боюсь, что нет... — морщусь с отвращением.

— Точно вам говорю. У меня мама начальник в трудовой инспекции.

Милая улыбка на мгновение становится хищной.

— Ааа... да? Это прекрасно, — вздыхаю я. — Тогда просто удачи! Пусть зрители вас полюбят.

А у меня мама... не начальник трудовой инспекции. Но у меня, слава всем богам, есть Север. И я смотрю на закрытую дверь в надежде. А вдруг он сейчас опять сотворит волшебство?

Через какое-то время выходит, держа в руках характеристику в файле.

— Пойдем, — забирает меня. — Где здесь отдел кадров, они допишут данные по стажу и печать поставят.

И я иду за ним, как утёнок. Так ходили у нас студенты за родителями при поступлении. А я бегала тогда одна.

Вытягиваю у него из рук.

— "...пользуется заслуженным авторитетом, уважением коллег и руководства. Отличается выдержкой, тактичностью, доброжелательностью и отзывчивостью. В общении вежлива...", — поднимаю на него глаза. — Как ты сделал волшебство?!

— Увы, это не волшебство. До нового года ты уходишь в отпуск за собственный счет. Но числишься в театре.

— Понятно... — тяжело вздыхаю я. — Штош... А потом?..

— А потом мы будем решать эту проблему. Пока решаем другую. Ты талантливая девочка, прорвёмся!

— Меня не возьмут в другой театр. Везде свои!

— Значит, у тебя будет свой театр. Человеку нельзя быть там, где его не хотят, детка. Особенно женщине. Женщины не для войны.

— А для чего?..

— Для любви. И здесь тебя не любят.

В любом случае, это лучше, чем увольнение, — уговариваю себя. Ведь все равно додавят.

— Почему мне так не везет?

— Тебе везёт, ясно? — строго.

— А как мне это почувствовать?? Все, что я пытаюсь сделать, не получается! Все всегда против меня! Меня везде не любят! Ты меня понимаешь? Как??

— Скажи: "Как хорошо, что я наконец-то уволилась, и мне не надо видеть эти мерзкие рожи каждый день!"

Бормочу, не вникая.

— "Не верю". Репетируй.

Заходит в кабинет кадровиков, оставляя меня в коридоре.

Оттуда выходит наша примадонна с кислым надменным лицом.

— ...Мерзкие рожи... — как раз бормочу я.

О, да.

Мы не здороваемся. Атмосфера у нас как в серпентарии. Может, Север и прав, и мне повезло уйти отсюда?

Вот бы Алла Борисовна забрала на себя руководство!

После театра мы едем в дом моего детства...

Давно не была там.

Смотрю в окно. На светофоре, Север сжимает мое запястье.

— Это что такое?

— Что?

— Стучишь...

Да, сердце мое надсадно лупит от тошного ожидания унижений.

— Я... не люблю... свою мать. И ее... Колю.

— Как мать зовут?

— Галина Филипповна.

— Мхм... понятно.

Едем дальше.

Зачем им ее характеристика?

Слушаю на своем телефоне пояснение юриста:

— "Органы опеки и суд принимают характеристики от родителей в делах об опеке. Они могут стать важным доказательством в делах о лишении родительских прав и определении опекуна. Официального бланка к родительской характеристике в законе нет, но на практике этот документ используется очень активно. Опека и суд рассматривают его как письменные объяснения близких родственников, которые знают ситуацию изнутри".

— Вот здесь, — показываю на дом.

Сидим молча в машине, смотрим на окна.

— Ааа!! — психую я, встряхивая руками. — Хуже нет просить у нее помощи. Сейчас вытащит из меня все, что есть! Еще и в долги загонит.

Крутит в пальцах сигарету. И я тоже хочу сигарету. Но не прошу. Потому что ему же не нравится.

— А мы не будем...

— А что будем? — жалобно смотрю на него, не зная, как подлезть к нему в объятия, чтобы пожалел.

Задумчиво прикуривает.

— Попросим не кидать нас в терновый куст.

— М-м... это гениально! — хлопаю глазами, прикидывая варианты.

— Должен же я соответствовать своей аферистке. Сыграй только на пятерочку.

— О... это я могу!