Глава 63 — Печенеги

Мне нельзя пить. Во-первых, я практически ничего не помню потом, во-вторых, каждый раз что-нибудь случается.

Но Север обещал, что не выпустит меня из рук. И все проконтролирует.

Но это не отменяет того, что я опять ни черта не помню. И только ноющие знакомые ощущения между бедер напоминают мне, что я все-таки выпросила свой законный секс! Жаль, что едва ли помню его. Это нечестно...

Из рук он меня все-таки выпустил, так как в палатке я одна.

Лежу, прислушиваясь к негромкому гомону мужских голосов.

Они шутят, анекдоты травят скабрезные, но не гадкие, подкалывают друг друга, смеются... Какой-то мужской мирок там, за пологом палатки. От него щекотно внутри.

Моё мужененавистничество отступает вдруг, превращаясь в умиротворение.

Светозар, Добрыня, Никита, Север, Ярослав... — прямо печенеги или половцы.

— Василий! Ну кто ж так делает? Ууу... иди сюда. Всё нормально, сейчас вытащим.

Откуда?!

— Ааа! — нервный голос Алиски. — Ыыы... Ва-а-ася!

Распахнув глаза, резко сажусь. Быстро вжикаю молнией, открывая палатку.

И тут же мне в руки всовывают кружку с ароматным кофе.

Словно Север стоял тут и ждал, пока я открою.

Я получаю чмок в лоб.

И тут же уходит обратно, к берегу. Внимательно всматриваюсь, ища глазами Васю. Он в кругу мужчин. Алиска бегает вокруг с Андрюшей на руках. Он уже жирненький и постоянно сползает вниз. Она его подкидывает чуть выше, перехватывая покрепче.

— А-а-ай! Ыы...

— Терпи. Вот и все! — щелкает в воздухе кусачками Светозар.

— Давай палец, — заливает спреем ему Север.

— Почему вы его не жалеете? — возмущенно кружится там Алиса. — Он вам что, уже вырос, что ли?!

— Кыш... — улыбается Север, заматывая палец Васи лейкопластырем. — Это наши мужские дела, да, Василий?

— А может, он хочет плакать! А вы не жалеете!

— Ничо и не больно, — по деловому ворчит Вася, рассматривая палец.

— Ты когда удочку закидываешь, второй рукой держи не за крючок. Держи за поплавок.

Крючок поймал?? Хочется срочно оградить его от опасных снастей. Но у Васи, может, первый раз в жизни мужская тусовка. И я не лезу.

— Я и держал...

Возятся с удочками.

Растерянно делаю глоток кофе. Сладенький... дымком пахнет.

Вдоль берега вальяжничают могучие голые торсы. И мальчишки тоже без футболок, явно повторяют за взрослыми.

Рыженький Кузьма, сын Светозара и Светы, Белобрысенький Мирон — сын Добрыни и Веры. И... наш Вася. Мой. Наш. Хочется, чтобы наш с Севером.

— Смотри чо! — бегут ко мне Вася с Алисой, показывая пластиковое детское ведёрко, где дергается пара рыбешек.

— Это Вася! — довольно косится на него Алиса, отпуская Андрюшу.

Енот неожиданно выхватывает из ведра рыбку, хищно прикусывая ей голову.

— Оу! — вздрагиваем мы с Алисой, с ужасом глядя друг на друга.

— Кру-у-уто! Андрюша рыбу поймал! — бежит к Северу Вася. — И ест!

— Значит, вырос наш Андрюша, — комментирует тот. — А где Иваныч? Кто-то видел кота?

Алиса наклоняется ко мне, делая большие глаза.

— Они червей копали! — шепчет. — Руками брали! Фууу...

И мгновенно переключается на кофе.

— Дай попробовать? — строит мне глазки.

— Один глоточек, — шепчу ей, протягивая кружку.

Нельзя, наверное, да? Но хочется ей маленькое кофейное приключение.

Так себе я мать, да?

— М-м-м... — закатывает глаза. — Вкуснятина какая!

Сонная Света тоже выходит из палатки.

— Так... вы чего раздетые? Холодно!

— Тихо, женщина! Мы закаляемся, — тискает ее Светозар.

— Простынут же дети.

— Ерунда!

— Ходят тут голые, приличных дам смущают, — шутливо ворчит она. — Прокурора на вас нет!

— Скоро приедет и прокурор, тоже разденем, — усмехается Светозар.

Расслабленно глядя на гладь реки, вяло ругаю себя за то, что все чем-то заняты, а я нет. И просто сижу, втыкаю в горизонт, купаясь в благолепии.

Света ловит детей, пытаясь одеть их, Вера всовывает им в не очень чистые руки, бравшие червей, бутерброды. А я сижу. И даже получаю свой бутерброд без грамма осуждения.

Север вытаскивает из багажника пакет с киндер-сюрпризами и раздаёт радостным детям. И я получаю тоже один. Всегда хотелось купить его себе и съесть единолично. Но я на этом всегда экономила. А сейчас ем это шоколадное яйцо с остатками кофе.

— Фкуфно как... — набив полный рот, комментирует Алиса.

— Угу... — соглашаюсь я.

К моему оправданию, другие взрослые девочки тоже получают по своему "сюрпризу".

Дрова рубятся, рыба ловится, уха варится. Печенеги делают свои мужские дела.

Красота-то какая, Господи!

И мне уже даже не больно, что я откажусь от роли. Ну, вот так. Значит, мое счастье здесь, а не там.

Штош...

Пора поднимать пятую точку, Ирина Алексеевна!

Но помощница из меня так себе.

Когда раздавали хозяйственность, я стояла в очереди за эгегеем. И сделав все утренние процедуры, перехватываю маленьких девчонок — Алису, Иринку, Машу, чтобы немного поразвлекать.

Север ищет кота.

— Иваныча кто-нибудь видел?

— Утром был...

— Ой, не к добру.

Сбегав в туалет, возвращаюсь, проходя рядом с кустом черемухи. Натыкаюсь на Ярика... с сигаретой.

Дергается, пряча ее за спину.

Ярик старший сын Добрыни. И ему уже восемнадцать.

— А ты чего здесь?

Дергая бровями, показывает мне сигарету.

— Батя убьёт, — ухмыляется. — Ему кажется, что я все еще мелкий.

Жадно смотрю на нее.

Поймав мой взгляд, протягивает мне открытую пачку.

— М?

— Вербуешь в соучастники? — вздохнув, вытягиваю я сигарету.

Прикуривает мне.

— Я бросаю... — виновато жмурюсь я.

— Я тоже... — улыбается виновато.

Делаю затяжку.

— Ну, а тогда чо мы? — с досадой смотрю на сигарету. — Не пацаны, что ли? Давай не будем?

Вздохнув, тоже тушит.

Возвращаемся в лагерь.

Садимся к костру. Я под крыло к Северу. Прижимаю к себе Васю.

— Кент у нас прокурор, — разговаривают мужчины. — Но у нас есть негласное правило. В суе мы его не пользуем. И рабочие темы не поднимаем. Надо по работе — через приемную. Доля такая у прокуроров. Нельзя им тесно ни с кем кентоваться. Поэтому мы так баланс сохраняем. Но заявы твои у него лежат в папке. Он, конечно, не сам будет разбираться, должность у него руководящая. Но если что-то пойдет не так, встряхнет своих по просьбе.

— Никитос, там все не так. Прикрывает эту всю богадельню кто-то на высоких постах. А пока возиться будут посты невысокие, они все перепишут, инфу уничтожат, концы в воду.

— Ладно... подумаем.

— Ира, мне пишут, что ты не отвечаешь продюсеру, — смотрит в экран телефона Вера. — Надо ответить "да" или "нет". Едешь?

Ах ты, боже мой. Как же это сложно произнести. Живот сводит судорогой от этого решения. Но...

Набираю в грудь побольше воздуха, для решительности сжимая руку Севера.

— Едет, конечно, — опережает он меня. — У нее просто батарейка села.

— Север... — растерянно шепчу, заглядывая ему в глаза. — Я не могу.

— Едет-едет, — смотрит в глаза Вере, игнорируя меня. — Пиши — "да". Завтра отзвонится, подтвердит.

С грохочущим сердцем растерянно затыкаюсь.

А как?!

Ну как??

Но не решаюсь при всех спорить с ним.

— Север...

— Верь мне, ладно? — сжимает мою руку в ответ.

Легко сказать!

Ох, нельзя мне пить, нельзя... Разболтала ему зачем-то вчера, да?! Надо было молчать! А теперь я выгляжу как жертва. А я не хочу! Я счастлива. У меня все хорошо. Я должна быть счастлива тем, что у меня есть! Это просто дофига! Зачем вот жаловалась?! Идиотина...

Кусая губы, скашиваю на него взгляд, отрицательно качая головой.

— Мечты должны сбываться.

— Мои сбылись!

Целует меня в переносицу.

— А мои нет. Поэтому, ты едешь.