Глава 9 — Травматичка и эскортник

Не агрессивно, но принципиально поругавшись несколько раз за вечер на почве бытовухи с соседкой, валяюсь с тихо включённым телеком.

Не слушая фильм, ворчу про себя на ее счет.

Вредная мадам, конечно. Огрызается на все, как та самая Моська. Отчаянно! Но... Если мы подадим сейчас в суд по поводу нашего вопроса, то у нее встанут документы на опеку Василия. Потому что тогда она никак не входит в минималку по квадратным метрам.

И у меня рука не поворачивается иск подавать. Хотя я ляпнул, что буду.

Она не просит отложить дело, просто по каждому поводу срывается на меня. А ведь могла бы просто попросить? Тяжело, что ли?

Ну, ты, к слову, тоже на нее по каждому поводу, не?

Столкнули нас просто! Агрессия на мошенников, а выплескиваем друг на друга. Вот и всё! Ты же дядька взрослый, Север, все понимаешь. Ладно, она сопливая еще.

Дергаюсь от истошного женского вопля.

Путаясь в одеяле, слетаю с дивана, и даже не раздумывая, бегу к ней на половину.

Ну, такие рефлексы! Женщина кричит, мне разрешения спрашивать? Не замечал раньше за ней такой бытовой привычки.

В комнате темно...

— Ира?!

— Я... я... я... — пытается что-то сказать, заикаясь где-то в темноте. И начинает плакать.

Запинаюсь об ножку какой-то мебели и, тихо матюкнувшись, шарю руками по стене в поисках выключателя.

— Свет где?!

Сама включает ночник.

Захлебываясь в слезах, не может внятно ничего объяснить.

Хмурясь, осматриваю ее лицо, голову, кисти. Может, ее током от зарядки во сне шибануло, откуда я знаю? Убираю провод с подушки.

— Ну чего ты? Паук?

Кое-что я все же знаю о "девочках".

Отрицательно крутит головой.

— Поранилась?

— Н-н-нет...

— Испугалась кого-то?

— Мнм... — отрицательно мычит.

— Сон плохой приснился?

— Д-д-а-а...

— Ну, ёмое! Ирина Алексевна, так и до инфаркта довести можно!

Иду на кухню, возвращаясь со стаканами воды. Протягиваю.

— Чо снилось-то?

Не отвечая, плачет, зарываясь лицом в подушку.

— Ну, сейчас-то чего ревешь?

Заикаясь и захлебываясь, объясняет, что плакать она не умеет, а если во сне, то случается и остановиться потом не может.

— Не смотрите на меня, пожалуйста... — жалобно. — Мне очень с-с-стыдно.

— Ой, ладно.

Захожу по-хозяйски к ней в ванную. На батарее хлопковые трусики. Самые обычные. Ни намека на кружево или атлас. Намочив полотенце в холодной воде, отдаю ей.

Уже отходя и стуча зубами, опускает взгляд на меня ниже пояса.

— Вы в т-т-трусах.

— Ну, извини. Скажи спасибо, что вообще не голый. Может, тебя тут резали, не до штанов было.

— А у вас есть с-с-сигарета?..

— Пойдём... покурим.

Забираю с холодильника свою пачку сигарет, выхожу с ней на крыльцо.

Соседка, закутанная в плед, сидит на ступеньке. Судорожно вздыхает.

Прикурививаю ей и себе.

Иваныч, видимо почуяв, что такую бестолковую можно и украсть в качестве детеныша, залезает к ней на руки.

Разложив его на коленях, пузом кверху, прячется лицом в мохнатый живот.

— Денжер, Ирина Алексевна, — отбираю кота. — Газанёт сейчас задними лапами по лицу, всю красоту испортит.

— А и пусть... нужна она... эта красота...

— Жертва, что ли? — подозрительно кошусь на нее.

Потому что девчонка-то хорошенькая, при другом оформлении, можно сказать, даже красавица.

— А вы чо — психолог? — тоже подозрительно.

— Нет.

Просто курсы по переговорам с желающими выпилиться проходил. Периодически же снимаем с мостов и крыш. И там — типажи. Красивые девушки, пытающиеся и испортить свою внеху всякой дичью, типа татухи, пирсинг, модинг и нелепая одежда, нелепые причёски, лысые стрижки, асексуальный стиль, инфантильные прикиды — это жертвы насилия, как правило. А если еще утяжеляется саморазрушающими привычками, типа сигареты, алкашка, наркота, адреналин...

— А тебе нужен психолог?

— Нет...

— Мужчина у тебя есть?

— А что? — с ноткой защитной агрессии.

— Я просто только из эскорта прекрасных барышень уволился. И планирую длительный отпуск. Поэтому очень рассчитываю, что у тебя есть годный эскорт для твоей кукухи. Так как у меня ресурса на это точно нет. А кукуха твоя по всей видимости нуждается.

— С чего вы взяли?

— Колись, татуха есть?

— Ну, допустим.

— И там какая-то нелепая ерунда, да? Не про секси татуха? Дай, угадаю... Губка Боб?

— Мелман... — вздыхает.

Картавый шизанутый жираф? Отлично подходит под диагноз. Они думают, что это позиционирует их как весёлых, но... это компенсация. Это попытка всем сказать, что я ценен не как сексуальный объект, я про другое! Смотрите на меня иначе.

— А вы эскортник?!

— Ха... — угораю. — А похож?

— О-о-очень! — рисует круги руками в направлении моего тела. — Осталось побрить все и намазать маслом.

— Нда... Так себе у тебя вкус.

— Это не мой! Это скорее вашей клиентки.

— Ка-а-акой еще клиентки?

— А приезжала днем одна на дорогой тачке. Такая... тётя с маникюром. Разглядывала. Я спросила кого ей нужно. Сказала, кого нужно, того сама найдет.

— Хм...

— А говорят, что эскортники без денег сексом не занимаются. Правда? — настороженно.

— Наверное, если твоя работа есть мороженое, то последнее, что ты хочешь есть после работы — мороженое, — задумчиво рассуждаю я.

— И как у вас с "мороженым"?

— У меня? У меня последнее время в мороженом было так много всякого дерьма, что вкус как-то... ассоциируется больше с дерьмом. В общем, отпуск, говорю же.

— Тоже, короче, травматик, да? — вздыхает. — Конечно... с такой-то работой. Тётки всякие хищные... Ужас.

Тихо смеюсь.

Анна Валерьевна, что ли, являлась?

— Иди-ка ты спать, Ирина Алексевна, — смотрю на звезды.

— Не пойду... все равно не усну. Посижу. Мангал зажгу. Буду... чай пить.

— Маршмеллоу принести тебе на углях поплавить? Стресс снять? Василию твоему купил. Но раз такое дело... Хочешь?

— Да, — шмыгает носом. — О-о-очень.

— Ну и славно.

Выношу ей пачку, оставляю пару сигарет. Проверяю, замкнута ли калитка.

— Ключ в дверях не оставляй, — вытащив, отдаю ей.

— Хорошей ночи.

Утром просыпаюсь, на столе мини оладьи. Испеченные в форме цветочков. И записка "Спасибо!".

Ну... так, глядишь, и подружимся.

Ем с чаем ее оладьи.

Собираюсь, выхожу. Калитка заперта, ключа нет. Обшариваю свои карманы. Я что, свой ей вчера отдал?! И она конечно же унесла.

— Ирина, млять...

Подтянув колоду, перемахиваю через забор.