Глава 19

Гости один за другим покидают ресторан, унося с собой остатки торжества – поздравления, тосты и слишком громкие шутки. Я машинально улыбаюсь каждому, чувствуя, как от этой натянутой гримасы начинает сводить лицо. Лев стоит рядом – холодный, отстранённый, словно его роль на этом вечере давно окончена. Его взгляд скользит по толпе, но меня он как будто не замечает. После сцены с Алиной вечер превратился в пытку. Я играла счастливую невесту, хотя те, кто стал свидетелем той сцены, шептались, обсуждая брошенные в мой адрес обвинения. Лев вёл себя безупречно: обмолвился парой дежурных фраз с гостями, но между нами не было и намёка на тепло. Страсть в поцелуе у алтаря осталась в прошлом, сменившись ледяной дистанцией, которую он тщательно сохранял. Я бросаю взгляд на маму, стоящую чуть в стороне. Она улыбается мне, будто подбадривая, но в её глазах больше, чем в словах: она знает, что что-то пошло не так. Я хочу подойти, услышать хотя бы пару слов поддержки, но в этот момент отец Льва привлекает к себе общее внимание, громко ударяя ножом по бокалу. – Молодожёны, прошу вас, задержитесь на минутку! – Его голос звучит громко и властно, так что все разговоры тут же затихают. Я вздрагиваю, но стараюсь не показывать волнения. Что теперь? – Я подготовил для вас небольшой подарок, – объявляет он с улыбкой, будто мы действительно на семейном празднике. – Люкс для молодожёнов в самом фешенебельном отеле города. Лимузин уже ждёт у входа. У меня опускается сердце. Люкс? Этого не было в планах. Я думала, мы просто вернёмся в пентхаус Льва, где я наконец смогу запереться в своей комнате и остаться наедине с мыслями. А теперь… ночь в одном номере? – Отказ не принимается, – добавляет он, поднимая бокал так, чтобы услышали все. Лев стоит рядом, и я чувствую его напряжение, хоть он и скрывает это гораздо лучше, чем я. На его лице не дрогнул ни один мускул, но я подозреваю, что этот «подарок» выбил его из равновесия так же, как и меня. – Спасибо, папа, – говорит Лев ровным голосом, в котором нет места для возражений. Он слегка наклоняет голову в сторону отца, а потом смотрит на меня. Его взгляд проникает до самого нутра, и я невольно ощущаю, как тревога поднимается в груди. – Идём? – наконец говорит он, протягивая мне руку. Я машинально беру его за руку, стараясь не думать о том, что нас ждёт дальше. Мы садимся в лимузин, и двери за нами тихо захлопываются, отрезая от шума ресторана. В салоне царит тишина, если не считать мягкого урчания двигателя. Лев садится напротив, не рядом. Его взгляд устремлён в окно, и он молчит, словно меня здесь вовсе нет. Я прикусываю нижнюю губу, пытаясь сдержать раздражение и не выдать свою нервозность. Его холодность невыносима, но я не могу его за это винить. После сцены, устроенной Алиной, он, наверное, думает обо мне самое худшее. Он поверил ей, – эта мысль грызёт меня изнутри. Кажется, Лев так и не задал мне ни одного вопроса. Не спросил, правда ли это, не попытался разобраться. Просто решил для себя. Я смотрю на него, изучаю его профиль, освещённый тусклым светом уличных фонарей, скользящих за окнами. Этот человек – мой муж. Но сейчас между нами стена. И она крепче, чем бетонные стены его офиса. – Лев, – начинаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, хотя внутри всё дрожит. Он поворачивает голову, но его взгляд такой же холодный, как и весь его облик. – Что? – короткий и резкий ответ, будто он изо всех сил сдерживает раздражение. Я сглатываю, собираясь с духом. Если я не скажу сейчас, то уже никогда не решусь. – Я хочу поговорить о брате Алины, – говорю я, чувствуя, как напряжение сдавливает горло. Лев даже не поворачивает головы, только бросает: – Поговорим об этом в отеле. Его слова звучат настолько отстранённо, что внутри меня что-то ломается. Будто этими словами он перечёркивает всё, что между нами было… или, скорее, всё, на что я надеялась. Я отворачиваюсь к окну, сжимаю руки, чтобы сдержать эмоции. Сердце стучит так громко, что кажется, этот стук отзывается эхом в тишине лимузина. Его молчание, его холод – всё это кричит о том, что он мне не верит. Он поверил ей. Алине. Он действительно думает, что я виновата в том, что произошло. Я закрываю глаза, пытаясь взять себя в руки, но воспоминания словно раскалённое лезвие рассекают сознание. Её глаза, полные торжества, когда она проходила мимо меня на нашей свадьбе. Почему она подождала до этого момента? Почему решила уничтожить меня именно сейчас? Она ведь могла рассказать ему всё раньше, если бы узнала меня… «Вот и всё», – шепчет внутренний голос. Это конец. Наши отношения – точнее, их иллюзия – окончательно разрушены. Я всего лишь фиктивная жена, удобное украшение для его репутации. А она? Она – та, кому он верит. Лимузин мягко останавливается у входа в роскошный отель. Водитель, безупречно вежливый, открывает дверь, и Лев выходит первым. Его уверенная походка, расслабленный, почти равнодушный вид – всё это напоминает о его силе и о том, как мало значат для него мои чувства. Я иду следом, стараясь сохранять ровный шаг, хотя внутри всё дрожит. У стойки нас встречает улыбающаяся женщина: её глаза светятся теплом, и это тепло только подчёркивает холод, царящий между нами. – Поздравляю с бракосочетанием! – говорит она, протягивая карту-ключ. Лев лишь коротко кивает и направляется к лифту, не дожидаясь меня. Мы поднимаемся в тишине. Напряжение между нами почти ощутимо – как электрический разряд в воздухе. Я стою рядом, но это расстояние – всего несколько сантиметров – кажется пропастью. Его молчание давит сильнее, чем любые обвинения. Когда двери лифта открываются, Лев быстро выходит и идёт к номеру. Я следую за ним, стараясь собраться. Номер поражает своей роскошью: огромные окна с видом на ночной город, шампанское, фрукты, лепестки роз. Сказка. Но для нас это лишь декорация к трагедии. Лев расстёгивает верхние пуговицы рубашки и бросает карту-ключ на стол. Его движения – такие уверенные, такие спокойные – доводят меня до отчаяния. Он даже не смотрит на меня, просто уходит в спальню, оставляя меня одну посреди этой фальшивой сказки. Я несколько секунд стою, не двигаясь, а потом заставляю себя сделать шаг вперёд. Я не могу сдаться. Если не скажу сейчас – уже никогда. Собрав остатки смелости, я иду за ним в спальню. Лев уже снял пиджак. Его фигура, очерченная мягким светом, кажется ещё более отстранённой. – Лев, – моё собственное имя из его уст прозвучало бы теплее, чем то, как я его произношу. Он замирает, но не оборачивается, будто взвешивает, стоит ли вообще меня слушать. – Что? – холодно бросает он, и это простое слово заставляет меня снова почувствовать себя маленькой и бессильной. – Мне нужно объяснить… то, что случилось с Антоном, – говорю я. Мой голос дрожит, но я заставляю себя продолжать. Он медленно оборачивается. Его глаза – как острые лезвия, пронзают до самой души. – Говори, – коротко бросает он, скрестив руки на груди. Его тон заставляет меня чувствовать себя так, будто я стою перед судьёй, который уже вынес приговор. Но я продолжаю, несмотря на то, что каждое слово даётся с болью: – Он преследовал меня, Лев. Я никогда не давала ему повода. Никогда! Но он… он был одержим. Говорил, что я принадлежу ему. – Мой голос срывается, и я чувствую, как по щекам катятся слёзы. Лев молчит, и эта тишина хуже любых обвинений. – В тот вечер… он увидел меня с одним знакомым и приревновал. Устроил сцену. Я вызвала такси, чтобы уехать, но он не отставал. Он гнался за мной. На мотоцикле. Он… он что-то кричал, но я была слишком напугана, чтобы расслышать. А потом… он потерял управление. Я замолкаю – голос меня подводит. Слёзы душат, и я отворачиваюсь, чтобы он не видел моего отчаяния. – Я знала, что он в больнице. Но не поехала к нему. Просто не смогла. Алина говорит, что это я разрушила его жизнь. И, может быть… она права. Эти последние слова срываются почти шёпотом. Я опускаю голову, плечи слабо подрагивают от слёз. Я жду его реакции, но молчание не даёт ни надежды, ни утешения. Вдруг я слышу его шаги. Тяжёлые и уверенные, они звучат в тишине, и каждый шаг словно бьёт по моим нервам. Лев останавливается совсем близко, и я почти физически ощущаю его присутствие. Его тёплые руки мягко ложатся мне на плечи. Это прикосновение будто останавливает время, но вместо облегчения я чувствую, как напряжение внутри растёт. Моё сердце замирает, будто в ожидании приговора. – Это не твоя вина, Валерия, – его голос звучит тихо, но в этой тишине он пронизывает меня насквозь. Его слова – твёрдые, как скала, и одновременно тёплые, как весеннее солнце. – И ты это знаешь. Я медленно поднимаю взгляд, встречаясь с его глазами. Они уже не холодные, как я привыкла. В них нет осуждения, нет сомнений. Только спокойствие, уверенность… и что-то настолько глубокое, что мне трудно выдержать этот взгляд. Мне хочется поверить ему, но страх и боль всё ещё держат меня, словно холодные цепи. – Ты… ты веришь мне? – спрашиваю я, чувствуя, как голос предательски дрожит. – Конечно, верю, – он говорит это с такой уверенностью, что я замираю. На мгновение мне кажется, что я ослышалась. – Так просто? – почти шепчу я, закрывая глаза, чтобы не увидеть, если он передумает. – Но ты же был таким холодным… – Признаю, её слова звучали убедительно. Поэтому я хотел увидеть твою чистую, настоящую реакцию, чтобы понять, где правда. Я немного смущена его откровенностью, но в то же время чувствую облегчение – он поверил мне. А для меня это значило очень многое. – Прости. Тебе ведь нужна была жена с хорошей репутацией. Он улыбается. – Ты же помнишь, что я собирал на тебя досье? Поэтому я был готов к тому, что когда-нибудь эта история всплывёт. Но тогда я не знал, какая ты на самом деле, и насколько ты виновата в том, что произошло. – Лев… – я чувствую, как сжимается сердце. В голове крутится столько слов, но ни одно не кажется правильным. Я качаю головой, будто пытаясь собрать мысли, но он останавливает меня, прикасаясь пальцем к моим губам. – Не надо, Валерия, – тихо говорит он, и его голос будто окутывает меня теплом. – Никаких оправданий. Никаких «но». Я знаю правду. И знаю тебя. Я опускаю взгляд, но он нежно касается моей щеки, заставляя снова встретиться с ним глазами. – Всё, что было до этого момента, больше не имеет значения, – продолжает он. – Важно только то, что есть сейчас. – И что же есть сейчас? – спрашиваю я, чувствуя, как во мне борются страх и надежда. – Ты, – отвечает он. И это единственное слово заставляет меня затаить дыхание. Его взгляд становится более напряжённым, и я понимаю, что больше не могу сопротивляться тому, что чувствую. Мы оба осознаём: между нами – нечто большее, чем слова. – Лев… – снова произношу я, но теперь мой голос звучит тихо, почти беззащитно. Он подходит ещё ближе, и я ощущаю тепло его тела. Его пальцы мягко сжимают мои плечи, и в следующую секунду он осторожно, но решительно притягивает меня к себе. Его руки обвивают меня, будто созданы для того, чтобы защищать. Его грудь – широкая и сильная – становится моим укрытием, и я позволяю себе расплакаться, прижавшись к нему. Я больше не сдерживаю слёз. Плачу так, как давно не плакала, выпуская наружу всё, что копилось годами. Лев не отстраняется. Он крепко держит меня, его рука нежно скользит по моей спине, и каждым своим движением он будто говорит: «Я здесь. Я не уйду». Его тепло окутывает меня, постепенно стирая острые углы тревоги. Его запах – лёгкий древесный аромат с горьковатыми нотками – заполняет все мои чувства. Я ощущаю, как его рука скользит вдоль моей спины, и невольно вздрагиваю, когда он касается обнажённой кожи через вырез платья. Моё тело отзывается на это прикосновение, и меня охватывает ощущение, будто я падаю в бездну, из которой уже не выбраться. Моё дыхание становится учащённым, сердце стучит так сильно, что кажется – вот-вот вырвется из груди. Я поднимаю голову, чтобы взглянуть на него, и наши глаза встречаются. В его взгляде больше нет привычной холодности. В нём – тепло, глубина… и что-то ещё, невыразимо интимное, отчего я затаиваю дыхание. – Валерия… – его голос становится ниже, хрипловатым, и это единственное слово вызывает во мне шквал эмоций. Я задерживаю дыхание. Его руки осторожно скользят с моих плеч к талии, и я невольно прижимаюсь к нему сильнее. Его дыхание обжигает мою кожу, когда он склоняется ближе. – Скажи, если ты этого не хочешь, – шепчет он, но я уже вижу в его глазах, что он знает ответ. Мои губы едва двигаются, но этого достаточно, чтобы произнести одно-единственное слово: – Хочу. Его губы накрывают мои, и этот поцелуй не похож ни на один другой. Он горячий, страстный, настойчивый. Его прикосновения не оставляют места для сомнений. Каждое его движение – утверждение: ты здесь, ты со мной, и я тебя не отпущу. Мужские руки скользят вниз по моей спине, находят пуговицы на платье. Я замираю на миг, колеблясь, но не отстраняюсь. Теперь я точно знаю – я этого хочу. Хочу принадлежать ему. Уверенными движениями его пальцы осторожно расстёгивают пуговицы, и ткань медленно соскальзывает, оставляя меня почти обнажённой перед ним. Его взгляд темнеет, становится хищным… но в то же время в нём – нежность. Он чуть отступает, чтобы рассмотреть меня. Кружевное бельё придаёт мне уверенности, хотя он – первый мужчина в моей жизни. На самом деле я должна как-то сказать ему об этом… но не решаюсь. Под его властным, жадным взглядом я чувствую себя настолько желанной, что моё тело откликается на каждое его движение. – Уверена? – тихо спрашивает он, и его голос едва слышен, но в нём звучит уважение к моему выбору. То, что он даёт мне последний шанс передумать, наоборот подогревает мою решимость. Он – именно тот мужчина, которому я хочу отдаться. Ни один другой не вызывал во мне таких чувств. Я смотрю ему в глаза, чувствуя, как страх и сомнения окончательно растворяются. – Да, – шепчу я, дрожа, но уже не от страха, а от ожидания. Это слово, едва слышное, словно меняет всё. В его взгляде вспыхивает нечто дикое, неудержимое, и я не успеваю и подумать, как его губы вновь накрывают мои. На этот раз в нём не осталось и следа сдержанности. Он больше не прячется за маской осторожности. Его поцелуй пылает, как огонь, и этот огонь сжигает все остатки моих сомнений. Он подхватывает меня с такой лёгкостью, будто я ничего не вешу, и моё тело сразу отзывается на этот решительный жест. Его движения уверенные, будто для него это нечто естественное. Он несёт меня через комнату, и я не могу оторвать взгляда от его лица – сосредоточенного, сильного… властного. Лев останавливается у роскошной кровати, почти королевской, с высокими резными спинками, покрытой тяжёлым, насыщенно-багровым покрывалом. Он осторожно укладывает меня на мягкие бархатные простыни, и я ощущаю, как прохлада ткани касается моей разгорячённой кожи. Его взгляд задерживается на мне – почти обнажённой, в кружевном белье, будто созданном специально для того, чтобы подчеркнуть каждую линию моего тела. Его глаза темнеют ещё больше – в них смешиваются страсть и восхищение, такое сильное, что я буквально вспыхиваю от одного его взгляда. Он не спешит опуститься рядом. Вместо этого выпрямляется, и с подкупающей, чуть хищной улыбкой начинает раздеваться. Он медленно расстёгивает пуговицы рубашки, и каждое движение подчёркивает силу его рук. Ткань мягко соскальзывает с плеч, обнажая широкую грудь и идеально очерченные мышцы, покрытые лёгким золотистым оттенком. Его тело словно выточено руками самого искусного скульптора – каждый мускул на своём месте, сильный, уверенный. Я пытаюсь дышать ровно, но сердце стучит как бешеное. Щёки пылают, но я не могу отвести взгляда. Что-то внутри меня ломается, и вместо смущения появляется другое чувство – восхищение, смешанное с безумным желанием. Всё тело дрожит и напрягается. Особенно внизу, между бёдер. Я чувствую, как влажность пропитывает тонкое кружево моего белья. Его движения плавные, уверенные, наполненные мужской силой и внутренней харизмой. Он снимает ремень, и звук металлической пряжки разрывает напряжённую тишину комнаты. Каждый его жест словно создан для того, чтобы ещё сильнее разжечь во мне страсть. Я даже не замечаю, как задерживаю дыхание, когда ткань соскальзывает с его бёдер, оставляя его почти обнажённым передо мной. Я нервно прикусываю нижнюю губу, глядя на внушительную выпуклость под тканью дорогих боксёров. Возможно, сейчас самое время сказать ему, что это будет впервые для меня… но я не успеваю. – Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел, – его голос хриплый, низкий, будто раскат грома, и каждое слово проникает в меня, вызывая дрожь.