Глава 18

Стою перед зеркалом и не узнаю своё отражение. Белоснежное платье, расшитое жемчугом, облегает фигуру так идеально, будто создано для меня, хотя примерок было всего две. Волосы уложены в изящный пучок, а на шее блестит тонкая цепочка с кулоном – единственное, что напоминает мне о настоящей Валерии, которая прячется под всем этим великолепием. – Ты просто как из сказки, – раздаётся голос Кати. Она стоит за моей спиной, едва сдерживая восхищение. – Лера, ты только посмотри на себя! Любой бы в тебя влюбился. Я улыбаюсь, но улыбка получается натянутой. Катя, как всегда, полна энтузиазма, но ей легко говорить. Она не знает, что за всем этим фасадом скрывается сделка, необходимость, которую я не могу игнорировать. – Влюбился, – повторяю я с лёгкой усмешкой. – Тут речь не о любви, а о бизнесе. Катя фыркает, как будто не принимает мои слова всерьёз. – Да ладно тебе. Я уверена, что он уже на тебя смотрит не как на «деловую партнёршу». Ты видела, как он вчера тебя защищал? Её слова – как резкая вспышка воспоминаний. Я вспоминаю тот момент, когда Лев буквально взорвался из-за слов Бондарева. Его гнев – холодный и беспощадный – заставил замолчать даже самых громких. А потом… как он взял меня за руку и увёл прочь. В те секунды он показался настоящим – совсем не тем холодным и рассудительным мужчиной, к которому я привыкла. Но это была всего лишь иллюзия. – Просто у него сработал инстинкт собственника, – отвечаю я, надевая серьги. – Он такой же, как и все. Катя качает головой, но спорить больше не пытается. – Ладно, не хочешь верить в сказки – не верь. Но выглядишь ты потрясающе, и, поверь, никто сегодня не скажет о тебе ничего плохого. Её слова должны меня успокоить, но я только сильнее нервничаю. Пальцы дрожат, когда я беру в руки маленький букет, оставленный на туалетном столике. Я знаю, что за этими стенами ждут наши близкие, каждый из которых будет пристально смотреть на нас. Я знаю, что Лев тоже там, и что он снова будет вести себя так, будто эта свадьба для него обычное деловое мероприятие. – Ты готова? – раздаётся голос из-за двери. Я глубоко вздыхаю, ощущая, как платье немного сдавливает грудь, когда я пытаюсь справиться с волнением. – Готова, – отвечаю я, хотя внутри всё кричит об обратном. Катя сжимает мою руку, прежде чем я выйду из комнаты. – Ты справишься, Лера. Ты сильная. Я киваю, хотя уверенности в её словах мало. Всё, что мне остаётся, – держать голову высоко поднятой и делать вид, что это моя сказка, а не чей-то тщательно продуманный план. Когда я выхожу из комнаты и встречаюсь с организаторами, моё сердце начинает стучать сильнее. Звуки живой музыки доносятся из зала, где уже собрались гости. Я знаю, что за следующей дверью начинается самое важное представление в моей жизни. Когда двери зала открываются, я на мгновение задерживаю дыхание. Внутри всё скромно, но элегантно: белые цветы, свечи, лёгкий аромат роз в воздухе. Взгляд сразу находит маму, сидящую в первом ряду. Она улыбается, но я вижу, как её руки нервно сжаты на коленях. Она переживает не меньше моего, хотя старается этого не показывать. Рядом с ней сидит отец Льва. Его лицо каменное, взгляд оценивающий, будто он пытается прочитать мои мысли. За ним – помощник Льва и несколько его друзей, скорее партнёров по бизнесу, чем близких людей. Зал почти пустой. Всё здесь подчёркивает, что это формальность, а не праздник. Я не знаю, хочу ли я от этого плакать или, наоборот, чувствовать облегчение. Лев стоит у стола для росписи – спокойный, невозмутимый, будто это обычный день в его жизни, и он полностью контролирует каждую его минуту. Его взгляд останавливается на мне – тяжёлый, молчаливый, но настолько проникающий, что мне хочется отвести глаза. От этого взгляда по спине пробегает холод. В нём нет сомнений, ни тени колебаний. Кажется, он просчитал всё до мелочей, и эта уверенность только усиливает мой страх. Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. Платье едва шуршит, но я почти не слышу этого – гул собственных мыслей заглушает всё. Всё вокруг кажется слишком медленным, нереальным, словно это сон, из которого нет пробуждения. Каждый шаг отдается эхом в моём сознании: Что ты делаешь? Зачем ты это делаешь? Я заставляю себя идти дальше, держать голову высоко. Все взгляды в зале обращены на меня, но они сливаются в одну размывшуюся массу. Кажется, только Лев остаётся чётким и ясным в этом расплывчатом мире. Он стоит, как скала, и ждёт. Когда я подхожу ближе, Лев протягивает мне руку. Его ладонь тёплая, но прикосновение кажется чужим. Казалось бы, он предусмотрел всё – от этой встречи до мельчайших деталей церемонии. – Ты невероятна, – тихо говорит он. Его голос звучит спокойно, даже тепло, но в нём есть что-то неуловимое, что заставляет меня напрячься. – Давай сделаем это. Я киваю, но ощущение, будто внутри всё кричит и рвётся на части, никуда не исчезает. Готова? Нет. Какая-то часть меня хочет сбежать, вырваться из этого места, из этой ситуации. Но отступать уже поздно. Я убеждаю себя, что просто слишком нервничаю. Церемония проходит быстро, как в тумане. Слова регистратора сливаются в сплошной поток, и я едва успеваю уловить их смысл. Всё, на чём я могу сосредоточиться – это не встречаться с Левом взглядом, потому что боюсь: его глаза могут стать той последней каплей, которая разрушит мой хрупкий баланс. – Да, – его голос звучит чётко и уверенно, словно это всего лишь ещё одна сделка в череде многих других. Наступает моя очередь. В груди тяжелеет, дышать становится трудно, слова застревают где-то в горле. – Да, – произношу я, стараясь не вздрогнуть. Мой голос звучит глухо, но, кажется, никто этого не замечает. Подписывая документы, я ощущаю, как внутри становится всё тяжелее. Это больше не игра. Теперь я его жена – официально, на бумаге, на два года. Когда регистратор завершает церемонию, я едва успеваю осознать, что всё уже произошло. Кольца блестят в свете свечей, женщина торжественно объявляет нас супругами, и со стороны гостей раздаются тихие, сдержанные аплодисменты. – Теперь вы можете скрепить союз поцелуем, – торжественно произносит она. Моё тело напрягается, и я бросаю на Льва неуверенный взгляд. Что он сделает? Ограничится формальностью – или пойдёт дальше? Его взгляд уже прикован к моим губам. И прежде чем я успеваю осмыслить происходящее, он берёт моё лицо в ладони. Его губы касаются моих, и я замираю. Но это вовсе не формальный поцелуй. Лев прижимает меня ближе, его движения становятся неожиданно уверенными, почти требовательными. Это не просто скрепление сделки – это поцелуй, который заставляет забыть, что мы не одни. На мгновение я теряю связь с реальностью – его тепло, его запах, его сила заполняют всё пространство вокруг. Когда он, наконец, отстраняется, я едва дышу, а сердце бешено колотится в груди. На его лице появляется лёгкая улыбка – довольная, почти собственническая. – Теперь ты официально моя, – шепчет он так, чтобы слышала только я. Мои щёки вспыхивают. Я пытаюсь что-то ответить, но слова застревают в горле. Всё, что я могу – это сглотнуть и едва кивнуть, стараясь прийти в себя. А он, будто ничего особенного не произошло, поворачивается к гостям, принимая их поздравления. Гости всё ещё продолжают нас поздравлять, когда двери зала вдруг распахиваются, и я слышу быстрые, громкие шаги. Я оборачиваюсь – и замираю. В помещение входит Алина. Её лицо пылает гневом, а внешний вид сразу приковывает взгляды: на ней дерзкое красное платье, подчёркивающее каждую линию тела, с вызывающим разрезом до бедра. Ярко-красные губы делают её ещё заметнее, и каждый шаг на высоких каблуках словно кричит, что она здесь вовсе не для поздравлений. – Вот она, счастливая пара, – её голос полон яда и мгновенно обрывает все разговоры. Все взгляды обращаются на неё. – Поздравляю, Валерия. У тебя получилось. Я чувствую, как кровь отхлынула от лица. Сердце будто проваливается в пустоту. Предчувствие беды подступает к горлу, вызывая тошноту. Я не знаю, что она задумала, но Алина идёт прямо к нам, и её слова становятся всё громче и жёстче. – Ты великолепно сыграла свою роль, – продолжает она, и каждое её слово хлещет, как плеть. – Настоящая актриса. Но, думаю, гости должны узнать, кто ты на самом деле. Меня охватывает ужас от одной только мысли, что она знает об условиях нашего брака. Неужели Лев рассказал ей? Или она сама как-то догадалась? Холодный пот выступает на висках, когда я вижу, как он делает шаг в её сторону, но Алина опережает его, обрушивая на меня поток обвинений. – Ты ведь не просто так здесь. Ты охотница за деньгами! – Её слова звучат, как выстрел, а в глазах пылает чистая злость и презрение. – Ты используешь каждого, кто может принести тебе выгоду. Тебе наплевать, кого разрушить на своём пути! Её лицо пылает, и кажется, она уже не контролирует себя. Я делаю шаг назад, будто это может защитить от её слов, но Лев крепко сжимает мою руку, не давая уйти. Все взгляды гостей устремлены на меня, и сейчас я почти рада, что церемония была небольшой. Но больше всего меня пугает реакция наших родителей. Мама побледнела, а от тяжёлого взгляда отца Льва сжимается сердце. Слова Алины звучат так, будто каждое из них – правда. От этого становится всё труднее дышать. – Ты забыла, что сделала с моим братом?! – Её голос срывается на крик, глаза сверкают – то ли от слёз, то ли от ярости. – Ты довела его до аварии! Он стал инвалидом из-за тебя! Из-за твоего равнодушия! Её слова – как молот, пробивают меня насквозь. Брат? Неужели Антон был её братом?.. Кровь отливает от лица, пальцы дрожат от напряжения. Дыхание становится прерывистым, но не от спокойствия – от ощущения, что я задыхаюсь. – Это неправда! – срывается с моих губ. Голос звучит слабо, надломленно. Руки дрожат, я сжимаю кулаки, пытаясь сдержаться. – Это был несчастный случай! Он… он сам… – Сам? – Алина приближается, сокращая дистанцию между нами, её взгляд пронзает меня до самого нутра. – У тебя даже сейчас хватает наглости лгать? Талантливая актриса, – кривая усмешка появляется на её лице. – Всё было спланировано. И сейчас ты здесь, чтобы получить ещё больше. – Алина! – наконец звучит голос Льва. Его тон – низкий, будто приглушённый раскат грома, но достаточно властный, чтобы все разом стихли. Она замирает, но лишь на мгновение. – Ты перешла черту. Подумай, что ты говоришь моей жене! Он стоит неподвижно, а его лицо – маска спокойствия, под которой я не могу прочесть ни одной эмоции. Я замечаю, как он краем глаза смотрит на отца, чьё лицо выражает явное недовольство. – Лев, – она поворачивается к нему, голос становится почти умоляющим, – ты же знаешь, кто она такая. Ты не можешь ей доверять! – Мы закончили, – коротко отвечает он, и в его голосе звучит окончательный приговор. Но Алина не сдаётся. Она делает шаг к нему, протягивая руки, но Лев успевает остановить её. – Твои поздравления неуместны. Тебя не приглашали на наш праздник. – Разве это праздник… – Хватит! – почти рычит мой… муж. – Поздравляю с удачным браком, мой дорогой! Вы с ней действительно стоите друг друга. – Прекрати этот фарс, Алина, – рычит Лев, и его голос становится таким низким и властным, что даже у меня по коже бегут мурашки. Он грубо хватает её за локоть и силой выводит из зала. – Отстань от меня! – Она вырывается из его рук и снова оборачивается ко мне. Её смех, полный горечи и сарказма, заставляет меня вздрогнуть. В зале повисает тяжёлое молчание. Взгляды гостей прикованы ко мне. Я ощущаю их, как иглы, вонзающиеся в кожу. Ноги подкашиваются, и я едва держусь на месте. Мама пытается подойти, но я останавливаю её лёгким движением руки. От неё исходит такая волна жалости, что становится только хуже. Когда Лев возвращается, его лицо сохраняет ледяное спокойствие. Он подходит ближе, наклоняется, и его слова звучат так тихо, что слышу их только я: – У тебя есть объяснение тому, что она сейчас сказала? Горло пересохло. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но его взгляд – холодный, властный – заставляет меня замолчать. Это уже не тот Лев, что целовал меня несколько минут назад. Его лицо – маска безжалостности. – Лев, ты должен понять… – начинаю я, чувствуя, как дрожат мои слова, но он поднимает руку, заставляя меня остановиться. – Мы обсудим это позже, – бросает он коротко, и в его голосе столько равнодушия, что у меня перехватывает дыхание. Он отворачивается, его движения резкие, напряжённые. Я вижу, как он принимает поздравления от гостей, но чувствую, как ледяной ветер отчуждённости рушит тот хрупкий мост, что только начал выстраиваться между нами. Мне хочется закричать, объясниться, но тело не слушается. И я понимаю – этот вечер окончательно испорчен. Это его любовница пришла на нашу свадьбу, чтобы разрушить её. Но почему тогда я позволяю себе чувствовать вину?