Глава 8. Апельсиновый фондан

Айлин

Мартин оказался сокровищем, энтузиазма которого на троих хватит. И здесь помогал, и здесь дело подхватывал, и здесь успевал порядок навести. К открытию витрины ломились от выпечки, и только тогда я внутренне выдохнула. Но не сомневаюсь, что постоянные покупательницы уже были в курсе, что ночевала я не здесь. И глазки новому помощнику строили только так. Я закрыла двери ровно в восемь, повесила табличку и выдохнула, привалившись спиной к косяку. Мартина отправила наверх - пусть устраивается в моей бывшей комнате. Раз уж его-величество-генерал так распорядился и вещи забрал. Кроме милостиво оставленного платья, в котором и была. От этого в груди снова поднялось глухое раздражение. Самостоятельно ехать в поместье и не думала. Скрестив руки на груди, подошла к окну, за которым хорошо так моросил дождь. Уже зажгли фонари, на улице практически никого не осталось. Кайрус приказал вывезти мои вещи. Все до единой. Даже мамину шкатулку с украшениями, которую я хранила как память. Ладно… Нужно протереть витрины и все. Заготовки на завтра Мартин уже сделал. Колокольчик над дверью звякнул. Я обернулась с тряпкой. Генерал Кайрус вар Олден стоял на пороге, и с него стекала вода. Плащ насквозь мокрый - видимо, зачарование на этот раз подвело. Темные волосы прилипли ко лбу и вискам, под глазами залегли тени. Он не улыбался. Не смотрел с привычной насмешкой, из-за которой хотелось то ли ударить его, то ли… В общем, ударить. Зато стоял мокрый, хмурый и вымотанный. Чем-то похожий на себя с первой встречи. Даже мундир сидел небрежно, словно его натягивали впопыхах после долгого дня. Хотелось высказать все про вещи, Мартина, продукты. Я к этому весь день готовилась, но что-то в его взгляде остановило. Может, та самая усталость, какая-то застарелая, въевшаяся в кости. Придумала тоже, конечно… – Ты не приехала, - произнес дракон хрипло. – Не приехала. Молчание между нами повисло плотным занавесом. Кайрус не двигался с места, капли с его плаща собирались в маленькую лужицу на вымытом Мартином полу. Я смотрела на эту лужицу, потом на него. И против воли ощущала, что мне генерала жаль. Но только сегодня. Потому что с какого мне должно быть жалко дракона, который шантажировал свадьбой и вывез вещи? Из-за которого я сама ночью ревела? – Садись. Не стой столбом. Он шагнул вперед, но не сел. Остановился у витрины, разглядывая полупустые полки. Сегодня раскупили почти все, и Мартин так мило радовался этому как ребенок. Осталось всего-ничего, и я положила на блюдце то самое, апельсиновое пирожное с шоколадом. Подвинула его через прилавок к генералу. – Ешь. Кайрус перевел взгляд с пирожного на меня. Бровь чуть приподнялась - первое подобие эмоции за весь вечер. – Я не ем сладкое. – А я не спрашивала. Он моргнул, повел головой, словно не ожидая такого ответа. Я уперла руки в бока и посмотрела прямо в его карие глаза, почти такого же цвета, как расплавленный шоколад. – Ты пришел в мою кондитерскую. Так что бери пирожное и ешь. Это приказ. Губы генерала дрогнули в подобие улыбки. Я так до конца и не поняла эту реакцию, но он медленно стянул мокрые перчатки, бросил их на стойку. Все-таки взял пирожное. И откусил. Я замерла, зачем-то затаив дыхание. Наблюдала за тем, как Кайрус жевал, затем проглотил. Его лицо осталось непроницаемым. – Вкусно, - сказал наконец тихо. Я фыркнула. Разумеется, вкусно. Еще бы он сказал что-то другое… Но все-таки не сводила взгляда, пока не съел до конца, молча и сосредоточенно. Дурачок… Как будто в самом деле исполнял приказ. Затем как-то выдохнул, опустил плечи, словно наконец смог расслабиться. Я закусила изнутри губу и отвернулась, продолжая протирать витрину. – Твои вещи в поместье, - произнес генерал, отряхивая крошки с пальцев. Я сжала губы. Хотела сказать, что это ничего не меняет. Что он все равно поступил как самодур. Что я не кукла, которую можно переставлять с места на место по его прихоти. И что зря его пожалела. Но вместо этого на язык попросилось другое.

– Ты сегодня вообще спал? – Были дела, - пожимает плечами. - Совет, инспекция северных укреплений, потом встреча с послами. Здесь мне хотя бы не нужно изображать генерала. – О, так я должна чувствовать себя польщенной? - язвительно поинтересовалась и замолчала. До чего же странная встреча. И разговор. И с какого я чувствую себя виноватой? Оттираю пятно, решив молчать, пока не скажет опять что-то типа «собирайся и поехали». – Можешь чувствовать что угодно, - он наконец опустился на стул напротив, вытянул длинные ноги. - Я просто констатирую факт. Мы замолчали. Дождь за окном усилился, забарабанил по крыше. В кондитерской было тепло и пахло выпечкой, и этот уют странно контрастировал с промозглой сыростью улицы. – Почему ты не ешь сладкое? - спросила то, что интересовало еще с поиска ингредиентов на кухне. – В детстве его не было. Потом появились сестры и отдавал им, - затем продолжил тише, так, что я едва услышала, - сегодня было вкусно. Это смутило куда сильнее всего прочего почему-то. Его наглости, его поцелуев, его диких слов о свадьбе. Айлин… Соберись, ты сегодня совсем расклеилась по отношению к нему. – Я все еще злюсь на тебя, - сообщаю, чтобы расставить точки. - За шантаж. За вещи. За то, что ты считаешь, будто можешь решать за меня. – Знаю, - просто ответил Кайрус. – И за то, что ты не побрился в прошлый раз. Он чуть улыбнулся, едва-едва заметно. – Сегодня я брился. – Вижу. Снова молчание. Я поймала себя на том, что рассматриваю его лицо: твердую линию челюсти, прямой нос, морщинки у глаз, которых, кажется, стало больше за последние дни. Красивый. Даже уставший и мокрый. – Почему ты не приехала сама? - спросил он негромко. Я задумалась. Почему? Из упрямства? Из желания доказать, что он мне не указ? Потому что… – Потому что я хотела увидеть, приедешь ли ты снова, - вырвалось раньше, чем успела прикусить язык. Вот дура. Вот дура же. Кайрус медленно выпрямился на стуле. Я ждала усмешку, вот эту его, из-за которой бы запустила тряпкой. Или самодовольное заверение, что обязана в этот час находиться в поместье. – Приехал, - сказал он тихо и просто совсем другое. – Вижу… Боги, да что происходит. Отхожу, расправляя тряпку, делая вид, что очень занята, потому что даже на расстоянии витрины вдруг стало слишком тесно. – Завтра Мартин сам откроется, - произнесла, не оборачиваясь. - Я приеду к обеду. И да, заплачу тебе за продукты, сколько бы они ни стоили. Не хочу быть обязанной. – Как скажешь. Сзади послышался шорох - он встал. Шаги приблизились, и я почувствовала знакомый запах пряностей. Замерла, не поднимая взгляда. – Айлин, - его голос прозвучал прямо над макушкой, уставший и хриплый. - Я не умею ухаживать. Не умею быть нежным и говорить красивые слова. Я солдат. Я привык решать проблемы. Но... Я постараюсь. Я зажмурилась. Сердце колотилось где-то в горле. Дождь на улице почти стих, когда вышли оба, попрощавшись с Мартином. Пахло мокрым камнем и ночными цветами, где-то вдалеке перекликались стражники. Кайрус сел напротив в карете, но наши колени почти соприкасались в тесном пространстве. Всю дорогу до поместья он молчал, глядя в окно. А я смотрела на него и думала о том, что мадам Оракл, возможно, была не так уж неправа. Может быть, и правда стоит разглядеть в этом упрямом, властном, невыносимом драконе то, что можно полюбить.