Глава 9. Горький миндаль

Кайрус

Рэкан появился на пороге кабинета, когда за окном едва посерело. Иногда у меня возникал вопрос, а спит ли он вообще. Потому что стоило снять плащ и оказаться за столом после ночного дежурства, адъютант уже был тут как тут. – Северяне активизировались, - сказал он без предисловий. - За последние трое суток перехватили двух курьеров с шифровками. Оба шли в Столицу. – Что в донесениях? – Пока разбираем, - пожал плечами Рэкан. - Что-то они усиленно ищут и очень хотят найти раньше нас. Я откинулся на спинку кресла, заложив руки за спину. Северное королевство и Империя находились в состоянии холодной войны уже второе столетие. Открытых столкновений не было с тех пор, как мой дед сжег их приграничную крепость дотла и вынудил подписать перемирие. Но никто не отменял шпионов, диверсантов и агентов. Северяне мечтали вернуть утраченные территории и прибрать к рукам южные ресурсы. Император, в свою очередь, делал все, чтобы они оставались за своими ледяными горами. Классика. И мне приходилось с этим работать. – Обе шифровки завязаны на Столицу. Работает кто-то из ближнего круга их короля, - Рэкан шагнул ближе, но напротив так и не сел. Я задумался. Если северяне отправили в Столицу агентов высокого уровня, значит, и цель у них не просто парочка ерундовых донесений. – Усилить наблюдение за всеми, кто входит в город и выходит из него. И доложи императору. – Уже, - Рэкан кивнул. - Его Величество в курсе. Ждет твоего доклада. – Ну и славно. Иди уже отдохни. Адъютант хмыкнул, но все еще медлил. Опустив ладони на спинку кресла для посетителей, качнулся вперед. – Кайрус. Если они полезут в твой дом, мы будем готовы? – У нас есть выбор? Рэкан кивнул, улыбнулся на одну сторону и все-таки пошел из кабинета. Я вздохнул, провел медленно ладонями от глаз до подбородка. Самому бы тоже отдохнуть, но сначала хотелось увидеть Айлин. Желательно до того, как сбежит в кондитерскую. Мартин ей, похоже, понравился, так что уезжала Истинная не всегда рано утром. Но вот стукнет женщине, что обидел чем-то… Натянул свежую рубашку, мундир и спустился вниз. Может, позавтракаем вместе? О. Уже проснулась. Улыбка сама появилась на губах, но ненадолго. Айлин стояла у подножия лестницы с конвертом в руках. Лицо бледное, пальцы дрожат, и это мне совсем не нравилось. Она подняла на меня взгляд, полный растерянности. – Плохие новости? - спросил, уже предчувствуя, что утро перестало быть томным, а завтрак откладывается. Она молча протянула письмо.

Айлин

Письмо пришло утром, когда я собиралась в кондитерскую. Конверт был из дешевой серой бумаги, без обратного адреса, только мое имя выведено аккуратным, чуть дрожащим почерком. Мне очень давно не присылали писем, их просто некому было писать. Ну разве что приходили вот некоторые лично вручить с гербовыми печатями насчет санитарных условий. Вскрыла конверт прямо в холле, не дожидаясь кареты.

Дорогая Айлин. Ты меня не помнишь. Меня зовут Марта, я была воспитательницей в приюте Святой Греты, куда ты попала после смерти матери. Я прошу тебя вспомнить, что случилось в ту ночь, когда ты спряталась в чулане. Это важно. Приезжай, пока не поздно. Это касается Лины.

Я перечитала трижды. Приют Святой Греты. Я провела там полгода, затем забрал приехавший дядя, но… Я не помнила почти ничего, что там происходило. Помнила руки, что толкали в спину, запах ужасной вареной капусты, серые холодные стены. Пустоту, в которую превратились дни там. Детская память милосердно стерла все, что не должна была хранить. И теперь какая-то Марта просит меня вспомнить непонятно что. Чулан. Лина… Я скомкала письмо и тут же расправила. Конечно, можно просто выбросить и не вспоминать, как я делала всю свою жизнь после приюта. Но что значит… Почему вообще может быть поздно? – Плохие новости? Кайрус спускался по лестнице, на ходу застегивая манжеты. После того вечера в кондитерской между нами установилось хрупкое перемирие, в котором он не приказывал, а я возвращалась вечером сюда. Я молча протянула письмо. Он прочел быстро, чуть нахмурился. Посмотрел на обратную пустую сторону, попросил конверт, осмотрел его и заглянул внутрь. – Ты была в приюте? – Полгода после смерти мамы. – А Лина - это кто? Подружка? Медленно покачала головой, принимая письмо обратно. Тут и рассказывать было нечего, и я лишь коротко сообщила, что и не помню ничего, и до сего момента вспоминать не собиралась. Тем более если дядя вполне себе был добр ко мне, наследство мамы прибрать к рукам не собирался, а когда я выросла, уехал обратно. – Я хочу съездить туда… - неуверенно произнесла. – Поедем вместе. Мало ли что. Признаться, мысль попросить его тоже поехать промелькнула коротко. И я не думала, что предложит сам или согласится. В конце концов, ничего такого, что требовало бы личного присутствия генерала, кроме моих тревог. Максимум рассчитывала на то, что пошлет кого-то, может быть, Рэкана. Но и отказываться не стала.

***

Дорога до приюта заняла чуть больше двух часов. Кайрус сидел напротив, листая какие-то бумаги, которые взял с собой. Я смотрела в окно на проплывающие мимо предместья и пыталась вытащить из памяти хоть что-то. Хоть одну картинку. Лицо девочки по имени Лина. Что в том чулане было. Да хоть как выглядела комната в приюте. Что угодно. Пусто. – Нервничаешь? - спросил дракон, впервые подняв взгляд от документов. – Тебе это правда интересно? – Ты же моя Истинная. Разумеется. – До этого мое душевное состояние тебя не сильно волновало. Замолчала. Кайрус скользнул по мне взглядом и снова опустил его в бумаги, видимо, решив не продолжать. Да и я как будто не хотела уже. Да, он перевернул все с ног на голову, и продаваться за мешки шоколада и муки не собиралась. Но и вновь устраивать истерику… Когда дракон поехал, кажется, поддержать, глупо как-то истерить. Да и не так сильно уже на него злилась. Подумав и поторговавшись с совестью, подаюсь вперед, касаюсь его теплой руки. – Извини. Я зря это сказала. Спасибо… Что поехал. Кайрус мгновенно поднял голову и издал странный звук. – Что? – Еще раз прикоснешься? Я очень хочу тебя поцеловать. Фыркаю, скрещивая руки на груди. Отворачиваюсь к окну, за которым уже кончились поместья и улицы, и мы ехали среди небольшого леса. Куда интереснее рассматривать пышные кроны деревьев, и как солнце падает лучами сквозь них на траву, верно? – Как будто тебе нужен повод, - произношу раньше, чем прикусываю язык. Сердце колотится в груди. Это не повод, не повод, не провокация! Потому что слышу и вижу краем глаза, как генерал пересаживается на мою сторону, оставив бумаги. Совсем близко, как тогда был, когда забрал из кондитерской впервые. Теперь это был почти ритуал, если оказывался свободен к десяти вечера. И если колокольчик не звенел, то я брала карету и ехала сама в поместье. – Айлин, - зовет. - Посмотри на меня. Не буду. Чуть вздрагиваю от ладони на талии. Она скользит вниз по бедру, останавливается на колене и собирает ткань юбки. Вот здесь я, конечно, возмущенно оборачиваюсь, на секунду встретившись взглядами. Целует. Разумеется, целует, притягивая к себе. Одна ладонь по-прежнему лежит на колене, вторая - на талии. Кайрус не дает отстраниться, а я и не то чтобы пытаюсь. Губы у него теплые, чуть сухие, с привкусом травяного чая, который пил перед отъездом. И пахнет уже почти привычно - свежестью и специями. Я вцепилась пальцами в его мундир на груди, то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы удержаться. Сама не знаю.

Он целует неспешно, не так, как было тогда ночью. Язык касается моей нижней губы - осторожно, почти вопросительно, и я приоткрываю рот навстречу. В карете тесно и душно. Солнечные лучи пробиваются сквозь листву и падают золотыми пятнами. Ладонь с моего колена скользит выше - по бедру, к талии, еще выше к груди и замирает там, большим пальцем поглаживая через ткань корсета. Выгибаюсь навстречу, сама того не замечая. Поцелуй становится глубже, жарче, и я уже не понимаю, где заканчивается его дыхание и начинается мое. – Хватит, - отстраняюсь первая, по-настоящему упираясь в грудь и отворачиваясь. – Айлин, - выдыхает мне куда-то в волосы. – Хватит, - повторяю тихо. Кайрус отдаляется. Затем отсаживается на свое место. Это “Айлин” звучало как мольба, и нет, я не… По колену ползут мурашки, где касался горячими пальцами.

***

Приют Святой Греты оказался невзрачным двухэтажным зданием с облупленной краской, узкими окнами и тяжелой дубовой дверью. Над входом - старая вывеска с названием. Я помнила с виду его очень и очень смутно, почему-то больше когда уезжала с дядей. Смотрела из кареты на то, как приют все отдалялся и отдалялся. Вдохнула запах нагретого дерева, едва уловимый аромат выпечки. Мы приехали после завтрака, и воспитанники сидели по классам. Кайрус встал рядом, чуть позади, и молчал. Марта встретила нас на пороге, увидев карету из окна. Высокая, сухая, с седым пучком на затылке, на вид - за шестьдесят, но держалась прямо, словно проглотила палку. – Айлин, - она вздохнула облегченно. - Ты приехала. – Вы - Марта? – Да. Генерал, - кивнула, узнав Кайруса. - Поговорим внутри. Женщина отступила, пропуская нас. Коридор встретил полумраком, и вот здесь уже стал пахнуть вареными овощами, что смутно помнила. Не знаю, почему именно это вызвало тревогу, но я против воли коснулась пальцами пальцев дракона. Он мгновенно их переплел, поравнявшись. Марта провела нас в тесный кабинет, заставленный шкафами с папками, книгами. На столе стоял остывший чай и раскрытая учетная книга. Она жестом пригласила садиться, сама опустилась напротив, сложив руки перед собой. – Я не знала, приедешь ли ты, - начала она. - После стольких лет… Но когда увидела твое имя в газетах, когда узнала, что ты - Истинная генерала Кайруса, поняла, что должна написать. – Почему? - спросила я. - Что случилось? Я получила письмо, но я правда не понимаю. Марта помолчала, переводя взгляд с меня на Кайруса и обратно. – Ты помнишь Лину? Я покачала головой. – Совсем? – Только имя из вашего письма. И все. – Лина была твоей единственной подругой здесь. Ее просто подбросили к воротам младенцем, она выросла здесь. Но вы были неразлучны, ровесницы, Лина сразу взяла над тобой опеку, - Марта чуть улыбнулась. - Спали на соседних кроватях, прятались вместе в чулане, когда было страшно. А в ту ночь… ты спряталась там одна. И когда тебя нашли наутро одну, ты не могла говорить. Только повторяла ее имя, а потом замолчала на месяц. Я слушала женщину, пытаясь хотя бы представить. Как мы бегали по этим коридорам, учились, наверное, играли в саду. Не могло же ничего не остаться в воспоминаниях, когда тебе их пересказывают? – Что случилось с ней потом? - голос Кайруса прозвучал ровно, но я уловила в нем странную нотку. – Через месяц после того, как Айлин забрал дядя, за Линой пришли, - Марта опустила взгляд на раскрытые страницы. - Двое мужчин. Представились дальними родственниками. Документы были в порядке, я не могла ее не отдать. Поймите, я им не поверила, - продолжила горячо женщина. - Слишком уж они торопились, Лина испугалась, когда их увидела. Она кричала, цеплялась за меня, умоляла не отдавать, - сняла очки, потирая встревоженно глаза. - А они просто оторвали ее и унесли. Больше о ней ничего не слышала. Я… Я не могла не отдать. Я почувствовала, как к глазам подступают слезы. Девочка, которую я не помнила, но которая, судя по всему, была мне дороже всех здесь. Кричала, цеплялась за воспитательницу, а ее унесли чужие люди. – Почему вы написали мне сейчас? - спросила я хрипло. - Почему не раньше? Марта поджала губы. – Потому что боялась. А теперь ты… под защитой генерала. И я подумала - может, ты захочешь найти Лину. Или хотя бы узнать, что с ней стало. Я стара, Айлин. Это единственное, что не дает мне спать спокойно. То, что отдала ее тем людям. В кабинете повисла тишина. Я слышала только далекий звон посуды из кухни и звуки голосов. Сжала ткань двумя руками, глядя на юбку. Не помнила, как выглядела Лина, но если мы были близки, если ее забрали… Можно ли узнать что-то теперь? – У вас есть что-то, что могло бы помочь опознать тех мужчин? - спросил Кайрус. - Имена, приметы, какие документы показали? Марта покачала головой. – Только старая запись в книге учета. Это было давно, простите. Кажется, у них были темные волосы, а так… Мужчины как мужчины. Она развернула к нам книгу, указала пальцем, и я увидела нужные строчки. Лина, подкидыш, принята такого-то числа. Выбыла такого-то. Причина - передана родственникам. Имена забравших были неразборчивы, чернила расплылись от времени. Кайрус внимательно изучил запись, потом вернул книгу Марте. Я посмотрела на него, но по реакции не поняла, дало ли это хоть что-то дракону. Да и что могли дать скупые данные? – Спасибо, - сказал он коротко. - Мы разберемся. Если это все, то нам пора. Марта кивнула. Генерал поднялся первым, подал мне руку, и я заторможено ее приняла. Хотела попросить показать чулан, но не решилась. Да и что… И что я там увижу? Метелки, швабры, тряпки? Спустя столько лет там ничего не могло остаться из улик. И каких? Может быть, нам просто что-то показалось. Потому шла по коридору под руку с Кайрусом. Остановилась на пересечении коридоров, Марта, сделав еще несколько шагов перед нами, тоже замерла. Но меня не повела никакая ниточка-воспоминание. На свежем воздухе стало легче. Я вдыхала его полной грудью, чуть сжимая пальцы на руке дракона. Смотрела по сторонам, но практически все здесь было незнакомо. И лишь у кареты Марта остановила нас. – Твоя мать, Айлин, когда умирала, оставила для тебя шкатулку. Я передала ее твоему дяде вместе с остальными вещами. Надеюсь, он ее отдал? – Да. Да, конечно… Она у меня. – Ну и хорошо, деточка, - женщина сухо улыбнулась. - Что не жаден оказался. Айлин, если найдешь Лину… Напиши мне, я должна попросить у нее прощения. Я кивнула, не в силах говорить. Дверь кареты закрылась за нами.

***

В дороге снова замолчала, отвернувшись к окну. Мысли крутились в голове, как белки в колесе. Лина. Чулан. Лина. Чулан. Лина… – Ты в порядке? - спросил он наконец. - Не хочешь потом съездить еще раз и прогуляться по приюту? Может быть, что-то вспомнишь. – Наверное… Я не знаю, Кайрус, - передернула плечами, ощущая холод. Взялась за плечи ладонями, нахмурившись. Дракон почти сразу снял нагретый своим телом мундир, сев рядом, накинул на плечи. Притянул ближе, просто к плечу, и я все-таки положила на него голову. Бездумно ковыряла ноготком пуговицу на рубашке. – Я найду Лину, - сказал он. – Правда? – Правда. И прозвучало это так просто, так уверенно, что я поверила.