Глава 3. Когда пилотам, прямо скажем, делать нечего…

— Марк Арнольдович, ты знаешь, с кем мы завтра летим?

— Что значит — с кем летим? — Марк рассеянно перебирал волосы девушки. — Со своим экипажем летим. И можно меня хотя бы в постели называть без «Арнольдовича»?

— Так точно, капитан! — она снова прижалась щекой к его груди и так же, прижимаясь, пояснила: — У нас завтра же чартер. Полный салон топ-моделей.

— Да? — Марк неосознанно напрягся.

— Да. А ты помнишь, как в последний раз, когда у нас модели были… Там еще была девица, которая мужику нос сломала.

— Кристина Кузьменко.

Девушка подняла голову с его груди и уставилась на него с подозрением.

— Что, неужели настолько впечатлялся топ-моделью, что запомнил ее имя?

— Я составлял на нее рапорт, — Марк успокаивающим жестом положил ладонь на тонкую женскую поясницу. — Мне там нервы помотали. Поэтому и запомнил.

— Представляю себе, — хихикнула хорошенькая стюардесса, снова устраиваясь на его груди щекой. — Представляешь, если она там будет и опять что-нибудь учудит?

— А ты не могла бы это точно выяснить, малыш? Будет ли Кристина Кузьменко в числе пассажиров — чтобы я был на всякий случай готов?

— Будет сделано, Марк Арнольдович.

— Еще раз скажешь «Арнольдович» — укушу.

— Кусай! — его крепко поцеловали в губы. — Я даже подскажу — куда.

Его рука двинулась с изгиба поясницы вниз.

— Говори. В постели я готов слушаться женщину.

* * *

Третий раз. Судьба сводит их с Кристиной Кузьменко в третий раз. Что это?! Знак? Намек? На что?

Ну как — на что…

Марк покосился на слона на приборной панели. На что, на что… Не на что, а на кого. На Веронику, конечно.

За последнюю пару недель не проходило и дня, чтобы он не слышал о Кристине Кузьменко. Она была везде. В каждом звонке от дочери, в каждом сообщении от нее или от Сони. И вот теперь она снова в его самолете.

Это знак, очевидно. Чтобы больше он не проваливал квесты. Марк вздохнул, тронул рукой слона и потянулся за форменным кителем.

* * *

— Командир воздушного судна Марк Леви, — Марк коротко козырнул. — Как писатель, но не писатель.

— Я ничего не нарушала, командир! — старательно округлила глаза Кристина. Даже прижала руки к груди. — Честно-честно.

— И даже нос никому не ломали? — Марк с трудом сдерживал улыбку. Он оказался не готов к тому, что так обрадуется, увидев Кристину.

— Да кому тут ломать? — Кристина взмахнула рукой. — Тут все очень приличные люди!

На Марка смотрело несколько десятков пар глаз — исключительно женских. Боже мой, какой у него сегодня со всех точек зрения ценный… груз.

— Я присяду? — Марк кивнул на свободное место рядом с Кристиной.

— Бога ради, командир! Это же ваш самолет!

И тут Марк все же не выдержал — рассмеялся. И сел рядом.

— Я очень рад видеть вас, Кристина.

Уголки ее губ тоже подрагивали, но ответить она не успела.

— Скажите, капитан, а кто же управляет самолетом, пока вы здесь?! — вмешалась в их разговор девушка через проход.

Марк обернулся к ней.

— А что ему будет? — он беспечно махнул рукой. — Там автопилот. — Однако, заметив, как расширились глаза девушки, поспешил исправиться. Свой профессиональный юмор лучше не доносить до пассажиров. А то еще жалобу напишут: — В кабине есть второй пилот, не переживайте. Все в порядке. И я скоро тоже туда вернусь.

— А вы хулиган, командир, — тихо прошептала ему Кристина.

— Самую малость, — так же негромко ответил он ей.

Они поболтали минут десять — в основном, Кристина расспрашивала Марка о реакции дочери на их совместное фото — и смеялась. А потом они совершенно неожиданно для Марка договорились встретиться в аэропорту и выпить по чашечке кофе.

В кабину он вернулся в отличном настроении. Красота — она, знаете ли, воодушевляет.

* * *

Самое последнее, что стоит делать после полета — это пить кофе в аэропорту. Глупее занятия не придумать. И, тем не менее, вместо того, чтобы направиться в отель, чтобы там отдохнуть, Марк сидел в одной из кофеен аэропорта и ждал Кристину. Привлекая к себе повышенное внимание своей лётной формой. А, может, не только ею.

— Извините, я опоздала? — Кристина подошла незаметно.

— Красивым девушкам позволительно опаздывать.

Кристина нахмурилась.

— Никому не позволительно опаздывать без уважительных причин, — девушка устроилась за столиком. — Ну, рассказывайте, командор, какие именно наши совместные фото вашей дочери понравились больше всего. Я жажду подробностей!

Марк улыбнулся. Он делает несусветную глупость и после полета пьет кофе в аэропорту в компании фотомодели. А настроение, тем не менее, прекрасное. Это все облагораживающее влияние красоты, не иначе.

— Итак? — им принесли заказ. — Я жду ответа на свой вопрос, командор.

— Не буду скрывать — Вероника была безмерна счастлива такому подарку. Она…. Она буквально бредит вами, Кристина.

— Какая прелесть. И какое очаровательное имя — Вероника, — Кристина пригубила свой американо, а потом лукаво усмехнулась. — А согласитесь, капитан, в этом есть какая-то вселенская справедливость? Вы написали на меня жалобу — и мой портрет немым укором смотрит на вас со стены комнаты вашей дочери!

— Кристина, если бы я мог… — Марк вздохнул. — К сожалению, я был обязан составить рапорт об инциденте. Примите мои глубочайшие извинения.

— Ай, да перестаньте, это же шутка, — Кристина махнула рукой. — Ваша дочка, наверное, мечтает стать моделью?

— Возможно, — уклончиво ответил Марк. — Ей всего двенадцать.

— Замечательный возраст! — жизнерадостно отозвалась Кристина. — А хотите, я для вашей дочки запишу видео?

Марк даже растерялся поначалу. А какую реакцию это видео вызовет у Вероники, ему и представлять-то было страшно.

— Это было бы очень любезно с вашей стороны, — пробормотал Марк. Он и в самом деле не знал, как ему реагировать на это предложение. С одной стороны, Вероника будет до безумия счастлива такому подарку. А с другой стороны присутствия Кристины Кузьменко в жизни его дочери становится как-то слишком много. — Но, право, не думаю, что стоит вас так напрягать…

— А еще лучше — давайте я ей позвоню! — еще больше воодушевилась Кристина. — Ну, точнее, вы наберете ее номер — и я с ней поговорю. Видео-звонок! С вашего телефона. Я думаю, ей будет приятно.

Марк замер. Вот мы и приплыли. Точнее, прилетели. Приземлились.

— Нет, спасибо.

— В чем дело, командор? — Кристина отставила чашку на стол. — Или вы строгий отец? И не очень одобряете увлечение своей дочери? Или, возможно, я не слишком респектабельная собеседница для вашей малышки? Или вы тоже считаете, как этот тип, которому я сломала нос, что девушки-модели — легкодоступны и лишь немногим отличаются от проституток?!

— Я такого не говорил!

— Не орите на меня!

Теперь он охотно верил в сломанный нос. У этой девушки ни с характером, ни с решимостью проблем явно нет.

— Извините, — Марк вздохнул. — Дело не в вас.

— А в ком? — Кристина по непонятной причине не сбавляла своего напора. Она еще и упрямая, похоже. — Я не скажу ничего плохого вашей дочери, Марк.

Он вдруг понял, что это, кажется, в первый раз, когда она назвала его не командором, командиром или капитаном. А по имени.

— Я это знаю, Кристина, но…

— Ну, как хотите, — дернула она плечом. — Не хотите сделать дочке приятное — дело ваше.

Сейчас самое время попрощаться, встать и поехать в отель. Но Марк сделал совершенно иное.

— Дело в том, что Вероника — особенный ребенок.

— Конечно, — фыркнула Кристина. — Для каждого родителя его ребенок — особенный.

— Не в том смысле.

— А в каком? Марк, не говорите загадками! Вы опять заходите на посадку очень издалека!

Он медленно выдохнул. Еще не поздно перевести все в шутку, попрощаться, встать и уйти. И не раскрывать тайны Вероники.

— У моей дочери синдром Дауна.

Он специально сказал именно так. Не употребил более обтекаемое понятие «солнечный ребенок». Чтобы не было недопонимания.

Кристина откинулась на стуле и смотрела на него с удивлением. Марк тут же остро пожалел о своей откровенности.

— Марк, вы в каком веке живете?

— Простите, не понял.

— Вы думаете, люди не в состоянии понять ситуацию и войти в ваше положение?

— Я не думаю. Я знаю, как обстоит дело на самом деле.

— На дворе двадцать первый век! — Кристина нацелила на него палец. — А не темное средневековье! Сейчас не тыкают в… в… в таких людей пальцами! Не смеются над ними! Не обижают!

— И ведьм на кострах не сжигают, — пробормотал Марк.

— В виде исключения на них пишут рапорты! Ну же, Марк, — Кристина вдруг порывисто схватила его за руку. — Неужели ты думаешь, что я обижу твою дочку только потому, что она… она особенная?

Марк не знал, чему удивляться больше — внезапному переходу на «ты» или ее порывистому жесту. Кристина, кажется, немного смутилась своей импульсивности — откинулась назад, скрестила руки на груди.

— Если ты хочешь, чтобы я и в самом деле простила тебе этот рапорт — ты дашь мне поговорить с дочкой.

Еще и шантажистка! Они какое-то время молча смотрели друг на друга. Марк убеждал себя кивнуть, встать и уйти. Ведь дело касается самого дорогого, что у него есть. Вероники. И ею рисковать нельзя. Кристину Кузьменко Марк совсем не знает, так, пара встреч.

Зато он хорошо знает свою дочь. В голове снова всплыло ее задыхающееся: «Моя любимая Христина».

Резким движением Марк достал из кармана форменных брюк телефон.

— Предупреждаю — в общении она… — он все же замялся.

— Особенная, — мягко улыбнулась Кристина. — Я помню, Марк.

Он нажал на видео-звонок. Пока шел дозвон, еще раз взглянул на Кристину — и предупреждающе поднял палец. Она кивнула.

Прошло соединение. На экране показалось лицо дочери.

— Привет, малыш, — Марк старался говорить спокойно. И улыбаться, глядя в экран смартфона. — Угадай, кто сейчас рядом со мной?

Марк не знал, зачем он сказал именно так. И точно оказался не готов к громкому, с придыханием:

— Христина?!

Марк смог только кивнуть. Как Вероника умудрилась сразу догадаться?! Но дочь иногда демонстрировала удивительную, совершенно непонятную и невозможную для нее проницательность. В голове стучало: «Это надо прекратить. Звонок надо оборвать. Ничего хорошего из этого не выйдет». А Кристина вдруг как-то неуловимо оказалось за его плечом.

— Привет, Вероника!

На визг Вероники из телефона обернулись несколько посетителей кафе. А весь экран телефона занял вдруг детский рот. Это Вероника целовала со своей стороны экран своего смартфона. Марк почувствовал, как к лицу прилила кровь. Да что же он натворил, идиот?!

— Тише, тише, Вероника, — мягко рассмеялась Кристина. — Отодвинься немного, чтобы я тебя рассмотрела.

Вероника послушалась, и теперь в экране телефона снова было видно ее лицо. Марк привык к тому, как выглядит его дочь. А для неподготовленных людей это зрелище могло быть… неприятным. Он скрипнул зубами.

— Так вот ты какая, Вероника, — между тем продолжала говорить Кристина. — Я очень рада с тобой познакомиться.

— Ты настоящая?! — с присвистом спросила Вероника.

— Кажется, да, — рассмеялась Кристина. — Сейчас у папы твоего спросим. Папа Вероники, как вы считаете, я — настоящая?

Марк повернулся к ней. И с удивлением увидел, что выражение лица у Кристины было абсолютно спокойным. А в глазах… в глазах не было ни отвращения, ни — что еще хуже — противной фальшивой жалости. Любопытство и благожелательность. И то, и другое — искренние.

— Да, — он прокашлялся. — Настоящая.

Вероника снова взвизгнула, но тут же притихла. И задала следующий вопрос:

— А что ты делаешь рядом с папой?!

Кристина тронула его руку и прошептала:

— Марк, я не совсем поняла вопроса…

Он не придумал ничего лучше, чем наклониться к ее уху и шепотом повторить вопрос Вероники. Кристина кивнула и, повернувшись, так же шепотом сказала на ухо:

— Если я не буду понимать, я буду трогать тебя за руку. Ты можешь мне тогда написать… — Кристина быстро вытащила из сумочки ручку и крошечный блокнот. А потом повернулась к экрану. — Извини, Вероника. У нас тут с твоим папой небольшие игры в шпионов. Ты спросила, что я делаю рядом с твоим папой? — Вероника энергично закивала. — Твой папа отвозил меня на своем большом, красивом, быстром самолете на показ. Ты знаешь, что такое показ, детка?

— Да! — пискнула Вероника. — Это моды!

— Точно, — широко улыбнулась Кристина. — И вот твой папа привез меня сюда, показывать моды. То есть, моды буду показывать я. А твой папа не хочет показывать моды. — Вероника рассмеялась, а Кристина продолжила: — Расскажи мне, Вероника, а что тебе нравится?

Первое время он, кажется, едва дышал. А потом вдруг в какой-то момент Марк расслабился. Кристина так говорила с Вероникой… выбирала такую интонацию, такие слова… Очень похоже общалась с Вероникой Соня, ее няня. Но Соня — специально обученный профессионал с труднопроизносимой специальностью «олигофренопедагог». Интонации Кристины отличались от интонаций Сони. Но что-то главное и общее их объединяло. Правда, Марк сейчас был не в том состоянии, чтобы об этом объективно размышлять и анализировать. Тем более, что ему время от времени приходилось работать переводчиком.

Разговор завершила Кристина. Она как-то неуловимо почувствовала, что у Вероники наступает нервное перевозбуждение. Марк это четко уловил — в первую очередь, по речи и по мимике. Но он-то привычный. А Кристина… Чудеса какие-то. Мистика.

— Вероника, я очень рада с тобой поболтать, но мне надо бежать.

— Показывать моды?

— Точно, — снова широко улыбнулась Кристина.

— Ты еще позвонишь мне?!

Кристина обернулась к Марку. Лицо у нее было растерянное. Марк сначала пожал плечами. Потом неуверенно кивнул. Он и сам не знал, что имеет в виду под этой пантомимой.

— Думаю, да. Если папа твой не будет против.

— Папа не будет. Он самый лучший!

Только когда звонок завершился, Марк почувствовал, что рубашка на спине под кителем мокрая насквозь.

— Спасибо.

Кристина не торопилась возвращаться на свое место напротив него. Сидела рядом, плечом к плечу и, повернув голову, в упор разглядывала его. Марк попытался что-то сказать — и не смог. Они так и сидели — близко друг к другу, и смотрели друг другу в глаза. Два взрослых человека — пилот авиалайнера и топ-модель. Сидели и молча смотрели друг другу в глаза. В кофейне в центре аэропорта.

— Ты передумала и решила сломать мне нос?

Кристина моргнула — как будто очнулась. Неуверенно улыбнулась.

— А ты полон сюрпризов, Марк Леви.

Ответить Марк не успел — зазвонил телефон Кристины. В разговор на беглом итальянском Марк вслушиваться не стал — это неприлично, да он бы все равно ничего не понял. К тому же, ему и самому надо было написать Соне, чтобы она проконтролировала состояние Вероники после разговора. Все-таки для дочери это был стресс, пусть и со знаком «плюс». Однако когда Марк снова взял телефон, там уже было сообщение от Сони с отчетом о состоянии Вероники после разговора с «ее любимой Христиной». В конце значилась приписка: «Марк Арнольдович, вы настоящий волшебник».

Нет, это Соня — настоящая волшебница. Пока он, как дурачок, сидел и молчал с Кристиной Кузьменко, Соня все сама взяла под контроль. Чудо, а не девушка.

— Мне надо бежать.

Кристина уже стояла, закинув рюкзачок на плечо.

— Понимаю, — Марк тоже встал. — Еще раз спасибо вам огромное, Кристина.

— А я думала, мы уже на «ты».

— Да. Точно. Извини. Это я по привычке.

— Запиши мой номер, Марк.

Уже позже, расплатившись за кофе и шагая через толпу пассажиров, Марк думал, что совершенно неожиданно получил номер телефона одной из самых успешных и красивых мировых топ-моделей. За этот номер многие мужчины отдали бы последнее, что у них есть. А он сам… А что он?

Пассажиры, рядом с которыми Марк проходил, могли бы ответить на этот вопрос. Когда мимо них проходил красивый мужчина в форме пилота гражданской авиации с легкой, но несомненно торжествующей улыбкой на четко очерченных губах.

* * *

Кристина споткнулась — и едва не потеряла равновесие на высоченных платформах.

— Крис, где твои мысли?! — прокричал ей Ди Мауро. — Если ты сломаешь ногу, Ло снимет с меня скальп!

Кристина остановилась, наклонилась, поправила ремешок босоножки.

— Ты в порядке? — к краю «языка» подошел Гвидо и встревоженно смотрел на нее снизу вверх. Кристина протянула руку и потрепала Ди Мауро по темным кудрям.

— Жаль терять такой скальп, так что я буду осторожна, обещаю.

— Отлично! — Гвидо энергично хлопнул в ладони. — Давайте, девочки, повторим все сначала!

* * *

Ужинала Кристина сэндвичем из зернового хлеба с отварной куриной грудкой, ломтиком тофу и огурцом, запивая его зеленым чаем. Лола бы ее ужин одобрила. Впрочем, с Лолы станется перед показом заклеить кузине рот скотчем.

Кристина вздохнула, долила себе чая из чайника и вернулась мыслями к сегодняшнему утру. Хотя, это было уже, наверное, ближе к обеду. Да не во времени же дело. А в том, с кем Кристина провела это время.

Она сказала Марку, что он полон сюрпризов. А Гвидо спросил, где ее мысли. Вот там они, c человеком, полным сюрпризов!

Нельзя сказать, что до сегодняшнего дня Кристина никогда не слышала о детях с синдромом Дауна. Слышала. И даже видела, наверное — вряд ли в реальной жизни, но фото в интернете наверняка попадались. Хотя Кристина была в этом теперь не уверена. Данный пласт жизни просто никак не касался ее, а если как-то случайно попадался на глаза — то проходил стороной.

А для кого-то это — смысл всей их жизни.

Кристина еще раз вздохнула. Чай уже остыл, но на удивление не горчил, лишь стал чуть более терпким. Допивая едва теплый чай, Кристина снова и снова вспоминала свою сегодняшнюю встречу с Марком Леви. И разговор с его дочерью.

Он очень красивый мужчина. Точеные черты лица — но без намека на изнеженность, сугубо мужские, с легкой долей необходимой грубоватости. Выразительные темные глаза. Красивые губы и белоснежная улыбка. У него прекрасная фигура, и на ней чертовски хорошо сидит лётная форма. Он привлекателен и отлично знает, какое производит впечатление на женщин. Но в Марке Леви присутствовало еще кое-что, что завораживает женщин гораздо больше, чем красивая внешность.

Уверенность. Нечто неуловимое в движениях, жестах, мимике, голосе, интонациях, взгляде — что считывается так же неосознанно. И это совершенно отчетливо, словно надпись у него на лбу, говорит о том, что этот мужчина знает, чего он хочет, понимает, что он делает и умеет решать проблемы. Других, наверное, в пилоты и не берут.

Сегодня Кристина увидела этого уверенного в себя красавца уязвимым. И именно эта картина не давала ей сосредоточиться на своей работе, несмотря на то, что завтра показ. Такой безупречный внешний фасад и…

Кажется, далеко не все люди прячут своих детей с подобными особенностями. Кажется, у кого-то из селебрити такой ребенок. Или даже не у одного. Неужели Марк Леви стесняется своей дочери?

Кристина сама себе покачала головой. Нет, там что-то другое. Но что именно?

Интересно, он ей позвонит? Напишет? Да даже если не позвонит и не напишет — Кристина, если захочет, сделает это сама. Хотя, стоп. У нее же нет его номера. Ладно, это сейчас не самое важное. Девушка легла на постель и закинула ноги на стену.

Таких детей называют солнечными. Вероника и в самом деле солнечная. У нее такая искренняя улыбка. Она вся без тени фальши. Детям свойственна искренность, но не в двенадцать лет. В этом возрасте уже вовсю умеют врать, молчать, увиливать и манипулировать. Кристина вот умела. А Вероника была сама искренность — чистая и незамутненная. Такая, что особенности ее речи и внешности как-то сами собой отошли на второй план и перестали замечаться.

Кристина поймала себя на том, что улыбается, вспоминая Веронику. Неужели Марк в самом деле стыдится такой чудесной девочки?

Завтра показ. Кристине надо выспаться. Но вместо того, чтобы идти в душ, она взяла в руки телефон и задала голосовой запрос «дети с синдромом Дауна».