Глава 24

Гадко до тошноты, мерзко до рвоты и чувство беспомощности до потери сил и дьявольского отчаяния.

Находясь в беспамятстве, я до сих пор ощущала на себе омерзительные липкие жадные прикосновения этого ублюдка. Хотелось кричать, но голоса не было. Хотелось биться, драться, выцарапать свое тело и жизнь из грязных лап подонка, но оно было неподвижно, словно на самом деле умерло. Словно я сама умерла.

Не было ничего. Даже окружающая пустота и зловещая тишина меня больше не пугали. Лишь отдаленный нудный монотонный голос из этой пустоты пытался пробиться до моего сознания, но я упорно отгоняла от себя все посторонние звуки.

Ничего не хочу. Не хочу возвращаться в тот ад, где над моим телом и душой так грязно надругались. Невыносимо больно и, к сожалению, эта боль не физическая. Ее время может излечить, а вот что делать с душевной? Как избавиться от разрывающих, раздирающих душу жгучих мучительных эмоций?

Ребенок. Вот что не позволило мне окончательно сдаться. Ради него я готова на все. Даже на убийство. Это четкое осознание дало мне ощутимый пинок, толчок, встряску мозга и желание бороться не только с врагами, но и со всем миром!

— Почему так долго? — простонал рядом глухой голос с нотками боли и отчаяния. — Шимар ты что-то делаешь не так, — продолжал рычать голос.

— Аскольд он сделал все возможное. Ты сам понимаешь, что осталось только ждать, — прозвучал приятный женский голос, в нотках которого было успокоение и уверенность, что все будет хорошо. — Вы успели вовремя, а это главное.

— Да о чем ты говоришь? — прорычал Аскольд. — Он ее чуть не изнасиловал и не убил. Я облажался. Не досмотрел, не предугадал действий этой твари. Я подверг ее опасности! Я!

— Ты не Ведающий, чтобы все предугадать. Ничего не поправимого не произошло, — прагматично заметила женщина. — Ребенок в полном порядке, тело Шимар отлично подлатал, поэтому потерпи и дождись ее пробуждения.

— Ты сам прекрасно знаешь, что силы быстрее восстанавливаются во сне, — тихо произнес Шимар.

Странно, я различала голоса и узнавала их, но вот женский мне показался совершенно незнакомым.

— Она дорога мне, — еле слышно прошептал Аскольд, а у меня от его слов на сердце разлилось приятное тепло… и надежда. Надежда на то, что все действительно наладится. — Я бы раньше никогда не мог подумать, что меня так зацепит простая человечка, — в его словах была обреченность. Возможно, он и не рад этому, но видимо изменить свое отношение ко мне не может.

— Никто не застрахован от подобного, — заметила женщина. — Но если эти несколько десятков лет сделают тебя счастливым, то я только буду этому рада. Ты как никто другой заслужил свой кусочек персонального счастья, хотя прощаться мне и не хочется с тобой. Человеческий век так недолог, — о, они опять его хоронят раньше времени. Не знаю почему, но эти слова меня разозлили. Они распоряжаются моей жизнью, не спросив меня. Они расписали нашу жизнь до конца моей человеческой жизни. — Конечно, на тебя у меня были другие планы, но я вижу, что ты окончательно потерян для наших женщин.

— Селеста не начинай, — простонал Аскольд.

— Хотя отец будет против твоей увлеченности, — вот как? И кто же у нас папочка? Почему ее отца должно заботить будущее Аскольда? Что-то я ничего не понимаю.

— За это время я смогу найти себе достойную замену, так что ему не о чем беспокоиться. Империя не пострадает от моего ухода.

Какой бред! Он сам себя уже похоронил. Да о каком счастье может идти речь, если я чуть ли не каждый день слышу обвинительные речи в свой адрес. Они его уже все похоронили заранее.

— Ты идиот, если думаешь, что папу интересует кто после тебя займет эту должность, — невольно воскликнула Селеста. — Ты для него как сын и он переживает за тебя.

— Если он хочет для меня счастья, то смирится с моим выбором, — как смирился ты? Обреченность — это не то что я хочу видеть возле своего мужчины. Да и не мой он. Меня к нему тянет неимоверно, но вот прожить с ним жизнь я не хочу. Не знаю почему, но не так я себе представляла отношения. Не построенные на безвыходности и чувстве долга.

С Женькой мне было удобно и комфортно. Мы были вместе, но в то же время каждый был предоставлен сам себе. А здесь я даже не знаю, как все это описать.

— Не хочу прерывать вашу интересную беседу, но Аскольд ты несколько поторопился, — Шимар умеет вовремя подключиться к разговору. — Если ты до сих пор не понял, то эта птичка не такая, как все остальные женщины, если ты до сих пор не осознал этого.

— Поясни — потребовала женщина.

— Шимар это тебя не касается, — прорычал мужчина.

— Не кипятись, — хмыкнул грифон. — Девушка не один раз дала понять, что не нуждается в тебе. Она слишком свободолюбива. Не знаю, что произошло в ее прошлом, но это нанесло существенный отпечаток в настоящем. Она замкнута, скрытна, подозрительна и очень одинока, — как быстро он раскусил меня. Мозгоправ хренов. — Единственное, что может все изменить так это время. Нельзя давить на нее, иначе ты просто потеряешь ее навсегда.

— У нас этого времени практически нет, — недовольно прорычал Аскольд. — Человеческая жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на глупые страхи и предрассудки.

— Ты хочешь сказать, что эта девушка отказала третьему лицу империи грифонов? — и Селеста тихо рассмеялась. — Поверить не могу! Такого на моей памяти еще не было. Да каждая девица мечтает познать ласку грифонов, даже не мечтая на что-то большее. Здесь ей все преподнесено на блюдечке, а она отказывается, — кому-то весело, а кого-то все это раздражает. — Я ее уже уважаю, — почтительно закончила женщина. — И мне теперь любопытно, чем все закончится.

— Ничем не закончится, — еле слышно прохрипела я, открывая глаза. Их разговор утомил меня. Яркий свет неприятно резанул по глазам, отчего пришлось на миг зажмуриться.

— Слава Светлому ты пришла в себя, — надо мной склонился Шимар, внимательно вглядываясь в меня. — Как ты себя чувствуешь?

— Удивительно, но жива, — прохрипела я, немного повернув голову в сторону, натыкаясь взглядом на черный омут прищуренных глаз.

Аскольд стоял в стороне, плотно сжав губы, не решаясь подойти. Выглядел он неважно. Измученный вид, потрепанная одежда не первой свежести, усталость во всем теле. Несмотря на это, от мужчины исходила уверенность и небывалое облегчение. Он не сводил с меня своего взгляда, изучая каждую клеточку моего тела. А еще он злился. И вот это его состояние приводило меня в недоумение.

Отведя взгляд в сторону, не решаясь больше смотреть в его пронизывающие глаза, осмотрелась. Однозначно я не дома. Слишком богатая обстановка меня окружала. Уверена, что каждая деталь комнаты стоит баснословных денег. Даже та напольная ваза кричала о своем шике. Нет, меня не пугает все это, просто я отвыкла от подобного блеска. Все это было в той, в другой моей жизни, которую я вспоминаю все реже и реже. Одни воспоминания заменяются другими. Пройдет еще немало лет, прежде чем планета Земля будет вызывать у меня легкую грусть и толику сожаления. Даже сейчас предательство родных и близких было не таким болезненным. Все смывается, смазывается временем.

— Ну и напугала ты нас, — продолжал говорить Шимар, заполняя образовавшуюся тишину. — Я думал, что поседею раньше времени.

— Тебе это не грозит, — отмахнулась я, продолжая разглядывать окружающую обстановку, пока мой взгляд не зацепился за еще одного посетителя.

— Ну, здравствуй Лада, — по-доброму улыбнулась ослепительно белоснежной улыбкой молодая женщина невероятной красоты. — Я Селеста.

Она привлекала своей женственностью и изяществом. Великолепная фигурка и тонкий стан гармонично сочетались с ее высоким ростом. Платье в пол нежного зеленого цвета подчеркивало каждый изгиб и линию этой женщины. Длинные темные волосы были заплетены в косу и красиво уложены на голове. Круглое смуглое личико хозяйки выглядело совершенно по-детски, если бы не мудрость, притаившаяся в черных глазах. Не зря говорят, что внешность обманчива. Сколько же лет этой невероятной красавице?

Она грифон! Только они обладают этим уникальным цветом глаз.

— Здравствуйте, — почему-то я не могла проигнорировать ее приветствие. Что-то было в ней непонятное. От нее исходила аура власти и повиновения. Если бы не лежала, то непременно бы бухнулась перед ней на колени.

Да что со мной происходит? Видимо заметив мою нервозность, Аскольд вмиг оказался рядом, очень осторожно взяв за руку. Мои пальцы дрогнули, что не прошло незамеченным для мужчины.

— Селеста ты ее пугаешь, — проговорил грифон. И это тоже, но беспокоило меня совершенно другое. Мне были НЕПРИЯТНЫ прикосновения Аскольда, будто меня снова окунули в ту грязь в каменной темнице.

Удивительно, но мне хватило сил вырвать руку и даже отшатнуться от грифона, что стало неожиданностью для всех нас. Физически мне не было больно, видимо Шимар действительно отлично надо мной поработал. Пугало другое. Я ИСПУГАЛАСЬ прикосновения мужчины, который, по сути, мне ничего плохого не сделал.

Наступила оглушающая тишина.

— Лада, — обессиленно простонал Аскольд, но больше не пытался приблизиться. Видимо застывший ужас и шок в моих глазах, сказали ему о многом.

— Этого я и боялся, — проговорил рядом Шимар.

— И что теперь делать? — Селеста нахмурилась.

А мы с Аскольдом молчали, смотря друг на друга. Я читала в его глазах нестерпимую муку и боль, а мои, кроме жуткого страха, ничего больше не выражали.

— Это посттравматический шок, — Шимар тоже держался на расстоянии. — Нужно время и работа с мозгом.

Я бросила недовольный взгляд в сторону целителя, но ничего не сказала.

— Прости, — прошептали губы мужчины. — Я так виноват перед тобой, — в голосе безысходность и безнадежность.

— Спасибо, что вытащили меня оттуда, что не бросили, — смогла выдавить из себя, пытаясь игнорировать собственный страх.

— Я почти опоздал, — и опять эта вина в глазах.

— Ты спас нас, а это главное, — даже попыталась выдавить из себя улыбку. — Что с …ним стало? — имя этого ублюдка я так и не смогла произнести.

— Тебе больше не о чем беспокоиться, — Аскольд нервно сжал руки в кулаки. — Он больше не потревожит тебя. Он больше никого вообще не потревожит, — мертв. Прочитала я по глазам. Он умер там же в темнице.

Барона было жаль чисто по-человечески. Он слетел с катушек после смерти племянника. Он сам выбрал для себя такую участь. Смерть лишь последствие его дальнейших поступков. За все в этой жизни приходится платить.

А за что расплачиваюсь я? За прошлую сытую, безбедную, беззаботную жизнь золотой молодежи? За собственную жестокость и подлость к окружающим? За использование людей в своих корыстных целях? За то, что не единожды была циничным свидетелем жестокого изнасилования моими друзьями беззащитных девушек из бедных семей? Вернее это я делала им такие подарки, после чего выплачивала семьям пострадавших хорошие отступные. Они не могли жаловаться на нас, так как закон в первую очередь именно на стороне Элиты и их бы просто убрали за «вынос сора из избы». Хотя девочки после подобного либо сходили с ума, либо убивали себя. Для них жизнь заканчивалась очень рано. Такова была наша реальность. Но я тогда не понимала, скольким людям принесла несчастья, горя и беды своим безразличием, равнодушием, надменностью и, несомненно жестокостью. Для меня кроме Элиты никто не существовал. Я не воспринимала тот народ за людей. Для меня они были грязь под ногтями. Да, мое прошлое не белое и пушистое. Сейчас мне действительно больно вспоминать о тех поступках той Владлены, но прошлого не изменить. Наверное, я готова принять все удары судьбы. Я это заслужила. Действительно мое нынешнее положение — достойное наказание за все преступления, которые я совершила. Тогда для меня все было игрой и желанием выделится среди подобных мне, а сейчас я себя ненавидела за это. Человеческая жизнь, какая бы она не была — самое ценное, что есть у нас. Я косвенно была причастна к тем смертям девочек, хотя мои руки чисты и не запятнаны кровью, но от этого особенно мерзко. Я ничтожество, возомнившее себя божеством.

— Тебе что-нибудь нужно? — участливо поинтересовалась Селеста.

— Хочу сдохнуть, — невольно проворчала я.

На мое сознание накладывалось две жизни. Одно до катастрофы, а другое после. И как не сойти с ума от этого, когда эти две жизни так тонко крепко переплетены?

— Ну, этого тебе никто не позволит, — улыбнулся Шимар. — Так что можешь даже не мечтать, а со временем все пройдет и если не забудется, то эти происшествия просто притупятся.

Если бы все было так просто.

— Да конечно, — флегматично согласилась я.

— Почему ты так хочешь умереть? — совершенно серьезно поинтересовался Аскольд.

— Я устала, — проигнорировала его вопрос. — Хочу остаться одна.

— Если что, то вот тебе монетка, — Шимар положил на прикроватную тумбочку эту самую монетку. — Сожмешь ее в ладони, и я сразу приду, а сейчас тебе действительно лучше отдыхать. Слишком много навалилось на тебя.

— Спасибо.

— Отдыхай дорогая, — и Селеста вместе с Шимаром покинули комнату.

— А ты? — Аскольд сидел на полу у моей кровати и нервно барабанил пальцами по полу.

— Я тебя не оставлю больше ни на минуту, — категорично заявил он. — Я не буду к тебе прикасаться или трогать, — сглотнул он. — Вижу, что тебя это пугает, но больше я не спущу с тебя глаз.

— Аскольд…

— Ты можешь сейчас говорить что угодно, но своего решения я не изменю, — прорычал мужчина, а потом вскочив на ноги стал мерять шагами комнату. — Ты не представляешь, что я пережил за то время, пока искал тебя, а когда понял где ты, чуть сам не умер.

— Аскольд…

— Да как ты не понимаешь, что важна и дорога мне! — неожиданно заорал мужчина, а я вся сжалась в комочек. — Прости, — он прикрыл глаза, успокаиваясь, снижая агрессию. — Прости что напугал…

— Аскольд…

— Я так боялся за тебя… за вас. Боялся что не успею. Боялся, что только обретя тебя, снова потеряю, — и столько боли в голосе, что я невольно вздрогнула. Он держался из последних сил, чтобы снова не сорваться.

Аскольд снова рухнул у кровати на пол, зарываясь пальцами в волосы, а я… я переборов собственный ужас и страх практически невесомо прикоснулась дрожащей рукой к небритой щеке мужчины. Аскольд замер, не мигая, смотря в мои глаза, а я понимала, что такие эмоции невозможно сыграть, сымитировать и он не причинит мне вреда и боли. Было тяжело совладать с собственными эмоциями и страхом, но я боролась…, боролась с собой. Мгновение… и все прекратилось. Я одернула руку, а грифон с печалью и грустью в глазах продолжал смотреть на меня.

— Я не могу, — только не плакать. Мне действительно противны сейчас любые мужские прикосновения.

— Я понимаю, — горько хмыкнул он. — Но я постараюсь помочь тебе… нам, и ты со временем переборешь этот страх.

Все-таки одинокая слезинка скатилась по моей щеке, и я видела, что мужчина дернулся в мою сторону, но резко выдохнул и отшатнулся.

— Не думала, что я такая слабачка, — и это правда. Как легко и быстро меня можно сломать.

— Неправда, ты очень сильная, но позволь теперь мне бороться с твоими страхами и проблемами.

— Обычно я все свои проблемы решаю сама.

— У тебя просто не было меня, — улыбнулся Аскольд.

А мне на это сказать было нечего. В этом мире только он и вытаскивал меня из разных передряг.