Глава 30

Я так люблю тебя

Спустя год

Я была уверена, что на этот раз получится! Не зря же мы столько бились над этой формулой.

— Подай структурированный кристалл, — я протянула руку.

— Держи, — Брунька вытащила из разноцветной горки нужный мне в мгновение ока.

Я взяла колбу с заранее подготовленной эссенцией и поставила перед собой. Аккуратно щипцами подхватила кристалл и опустила его в склянку. Затем кинула сверху щепотку магически заряженной соли.

— М-м, — разочарованно протянула я, наблюдая за реакцией полученного состава.

Снова неудача! А ведь была уверенна, что на этот раз получится!

Я отложила колбу и встала со стула. Только сейчас заметила, что на улице стояла глубокая ночь.

Подошла к панорамному окну, глядя на ночные огни Голдены. Здесь даже в тёмное время суток город не засыпал. Могла ли я поверить, что буду работать в самом центре столицы? Что у меня будет своя маленькая лаборатория?

— Следующий раз обязательно получится, Эви, — Брунька подошла ко мне и положила руку на плечо. — Вот увидишь, мы придумаем, как помочь Кристиану.

Я скупо кивнула и улыбнулась одними губами. Вопреки прогнозам лекарей, Кристиан до сих пор был жив. Но так и не приходил в сознание.

Я поняла, что у меня больше нет желания учится в академии после всего, что произошло, тем более на военном направлении. Я никогда не видела себя ни на охране границ, ни во дворце клерком в военном ведомстве.

Я всегда хотела быть лекарем, меня тянуло к науке. Учёным быть даже не мечтала, всегда казалось, что это только для драконов. Но однажды Гвендолин наняла целый штат учёных, сняла несколько огромных комнат под лаборатории, чтобы помочь найти лекарство от заразы, которая поразила сына в тот роковой день. И тогда я, немного смущаясь, но вполне твёрдо, сказала ей, что хотела бы помочь.

И она позволила.

Потому что знала, что я как никто другой буду заинтересована в результате. Да и благо, что в академии я была отличницей.

И под руководством мудрого пятидесятилетнего мистера Гиниана — учёного с огромным стажем — я начала познавать азы магической науки на практике. И настолько успешно, что уже через полгода мне выделили свою крохотную лабораторию и двух сотрудников. Это в мои-то двадцать три года!

Как только пришло время нанимать персонал, я взяла одну девочку с опытом, а на второе место позвала Бруньку. И, на удивление, она всё схватывала на лету.

Поначалу я чувствовала себя неловко. Быть руководителем, ещё и с моим мягким характером, довольно волнительно. Но я делала огромные успехи в разработке вакцины для вырожденцев. Это было так же одной из главных задач, стоящих перед нашими лабораториями. Нам выделяли огромные деньги, финансируя нашу работу. Империя считала, что должна загладить вину перед Кристианом и мной. И, естественно, перед всеми вырожденцами, которые долгие годы жили под гнётом хозяев-драконов.

Увы, успехи в разработки вакцины не помогали продвинуться в том, чтобы как-то помочь Кристиану. И каждый день я ощущала себя так, будто надо мной занесли гильотину. Потому что знала — этот день может быть последним для него. И если я не успею, буду винить себя до конца жизни.

Даже сложно сказать, что именно сделало меня стойкой. Те несколько месяцев, когда я обретала своего дракона, проходя через череду жестоких испытаний, или этот год в бесконечном ожидании чуда, вместо которого я получала лишь разочарование. Раз за разом.

Внутри болезненно заныло,в глаза будто песок насыпали. Я моргнула, обхватив себя руками. Не время отчаиваться. Мы с Кристианом справимся. Я или мистер Гиниан обязательно найдём лекарство для него.

— Уже поздно, Эви, — Брунька встала рядом со мной и зевнула. — Матушка завтра хочет посмотреть обращение к народу от нового императора. Вроде всех в лаборатории освободили от работы, можно и мне пойти?

— Конечно, — повернулась я к подруге. — Расскажешь потом, что там было?

— А ты не пойдёшь?

Я неопределённо пожала плечами.

Мне было неинтересно, что он скажет, я и так всё знала. Потому что была знакома с Эльдариусом Фирентиром. Ему было около тридцати пяти, и он был наследником одной из древнейших семей империи. И вступил на свою должность совсем недавно.

Хоть он и звался императором, теперь это была именно должность. Его выбрал совет. Кажется, они собирались проводить какие-то реформы в правительстве, чтобы в дальнейшем должность главы государства была не передаваемой по наследству. Но на это требовалось время.

Представители Совета говорили, что в дальнейшем мы сможем выбирать главу государства на каких-то выборах. Даже вырожденцы смогут участвовать. Но на это требовалось время, чтобы всё подготовить.

— Ты не расстраиваешься? Ведь вы с Вирендионией могли бы… ну… — Брунька выразительно подняла брови. — Стать заменой императору. Ведь она драконица из его семьи.

— Не расстраиваюсь, — ответила я подруге.

Я не желала этих оков. Как только всё выяснилось, многие сразу решили, что именно я должна стать императрицей, ведь я спасительница и дракон императорского рода. Тем более, что Вирендиония пришла в себя, и мы снова были одним целым.

Подобное предложение меня позабавило. Зачем мне брать на себя такую ответственность? Я хотела быть учёным, узнавать новое, помогать другим. Как бы я ни относилась к Генри Лоусону, я была его внучкой. И была слишком похожа на него. Так говорила Гвендолин. Отчасти это и пугало, и… заставляло гордиться.

Он нашёл способ как переломить систему и спасти целый народ. Сделал он это из добрых побуждений, или потому что драконы тоже начали страдать, этого я никогда не узнаю. Но прошло время, и я перестала ненавидеть его. Просто смирилась, что я стала жертвой жестоких обстоятельств.

Но глядя на счастливые лица вырожденцев, на то, как меняется мой мир, я поняла, что порой без жертв не обойтись. Единственное, что меня мучило — вместо меня этой жертвой стал Кристиан.

И я смирилась с тем, что меня действительно практически вырастили в пробирке. Создали, сделав оружием, которое должно было спасти остальных. Но я выжила, а значит, всё не так уж плохо.

Я по-прежнему могла радоваться мелочам, вроде вкусного чая за обедом, разговорами с подругами или Альфредом, посиделками с тётей, новой книге по магической науке, походами по магазинам с Гвендолин. Единственное, чего мне не хватало — это Кристиан. Моё сердце осталось там — в пещере под отравленной горой. Но я делала всё, чтобы вернуть того, кого я полюбила.

С тех пор, как с наследства деда сняли ограничения, я получила много денег. Нет, не так… Я получила очень много денег. Столько, что могла бы не работать до конца жизни. Я вылечила тётю, купила им с дядей новый дом, регулярно помогала.

Я даже подумывала открыть центр помощи для бедняков-вырожденцев, и Гвендолин меня поддерживала. Но такой масштабный проект требовал много сил и самоотдачи, а пока я была занята лишь лекарством. Не могла думать ни о чём другом.

Вот и сейчас, почти двенадцать ночи, а я всё на работе. И бедная Брунька со мной… я всё-таки ужасный руководитель, как можно её столько держать здесь?

— Эви!!! — вдруг раздался нервный возглас Бруньки. — Смотри!

Я испуганно обернулась, уже не зная, что и думать. И тут мой взгляд остановился на мирно стоящей на белом столе колбе.

Кристалл растворился, а сама жидкость почернела. Это могло означать лишь одно…

— Спустя семьсот тридцать четыре попытки у тебя получилось, — поражённо прошептала подруга, которая вела отчёты, в том числе по количеству попыток. — Скажи мне, что я сплю.

На ватных шагах я прошла вперёд и взяла лекарство дрожащими пальцами.

— Боги, Брунька! Посмотри! — меня едва не била дрожь, больше всего я боялась, что просто сплю.

Год! Целый год отчаяния и бесплодных попыток! И вот теперь…

— Мы смогли! Ты смогла, Эви!

— Мы должны проверить! На этот раз точно получится! Едем. И нужно сказать Гвендолин.

— Ты уверена, что стоит беспокоить миссис Сальваторе? Уже первый час ночи, — Брунька посмотрела на меня с сомнением.

— Не знаю… ладно… скажем утром, — рассеяно пробормотала я, глядя на чёрную жидкость в пробирке.

Мне казалось, что у меня едет крыша. Я была одержима идеей помочь Кристиану, буквально сходила с ума, работала с раннего утра до поздней ночи почти без выходных. И вот теперь получилось! Вирендиония внутри меня всколыхнулась и победно заревела, я едва сдержалась, чтобы не сделать это вместе с ней. Ох уж эти драконьи повадки.

Мы с Брунькой заперли лабораторию и выскочили из здания. Не прошло и часа, как мы уже были в больнице, где всё это время в Кристиане поддерживали жизнь.

Лекари привыкли, что я порой могла приходить даже ночью. Поэтому нас просто молча пропустили, открыв дверь.

Я замерла на пороге жадно глядя на моего жениха. В своей голове я уже привыкла так называть Кристиана, хотя с тех пор, как завещание деда суд признал недействительным, мы могли таковыми уже не являться.

— По правилам я должна сначала сообщить его личному лекарю, а потом уже давать ему лекарство, — с досадой пробормотала я.

Это же ждать почти восемь часов до утра и прихода лекаря! Я умру тысячу раз за это время. Сердце просто разорвётся от ожидания. Я так хотела увидеть, что всё не зря, что Кристиан откроет глаза, посмотрит на меня, что я услышу его голос.

— Ну его! Давай сейчас, быстрее, — шепнула Брунька. — Сама всегда говорила, у нас каждая минута на счету. А то вдруг Кристиан того… драконий хвост отбросит.

Подруга умела быть убедительной.

Я подошла к кровати и положила руку на прохладный лоб Кристиана. Мне всё время казалось, что он просто спит. Такой большой и сильный. Будто бы вот-вот встанет и отвесит очередную колкость, вогнав меня в краску.

Я провела пальцами по щеке Кристиана, по губам.

— Вернись ко мне, — шепнула я, глотая вставший в горле ком страха.

А если не получится? Я же умру на этом самом месте. Вдруг мы с мистером Гинианом ошиблись в рассчётах. Вдруг я сделала что-то не так?

— Давай уже, лей, — поторопила меня Брунька. — Сил нет ждать и смотреть, как ты себя убиваешь.

Я быстро поцеловала Кристиана в щёку, а затем приоткрыла его губы и влила заветное лекарство.

Замерла с бешено рвущимся из груди сердцем. С мыслями тяжело бьющимися друг о друга до гула в голове. С вмиг вспотевшими от страха ладонями.

Кристиан лежал всё так же спокойно. Будто ничего и не было. Мне кажется я не моргала минуту. Или две. Мир сузился до его лица. Я жадно ловила любое проявление жизни.

— Брунька, — сокрушённо прошептала я. — Не помогает.

Даже слёз уже не осталось. Я просто вся сгорела изнутри. Каждый день без него словно приговор. Я хотела бы ничего не чувствовать, хотела бы всё забыть, но не могла.

— Эви, мне так жаль, — Брунька позади меня всхлипнула и шумно вытерла нос рукавом.

Я подалась ближе и положила голову Кристиану на грудь. Там, где медленно билось его сердце, поддерживаемое лекарями. Сколько ему ещё осталось? Я подвела его.

Каждый день я листала его дневник, уже знала «от и до» каждую строчку. Все его признания и нежность, которые он изливал на бумагу, когда не мог сказать мне, теперь словно выбили на моём сердце гвоздями. И они кровоточили. День за днём. Я была дорога Кристиану настолько, что он был готов умереть вместо меня.

Теперь казалось, что мы знакомы всю жизнь. Были предназначены друг другу ещё до рождения. Пусть и совсем в другом смысле. В смертельном и по чужой воле. Но ведь мы смогли бы всё переиначить на свой лад. Вырастить цветок там, где другие видели лишь выжженную землю.

Слёзы потекли по щекам, касаясь больничной рубашки, в которую был одет мой жених. Я тихонько всхлипнула, чувствуя, как боль растекается по венам ядом. Снова всхлипнула, на этот раз зло. Потому что ругала себя за то, что расклеилась. В моём случае это непозволительно, от меня зависит его жизнь.

— Нужно пробовать снова, — сказала я Бруньке, разглядывая пуговицу на рубашке Кристиана. — Столько сколько потребуется. Миллион раз, если придётся.

— Эви… — голос Бруньки был какой-то странный.

— Знаю, ты думаешь, что я себя загоняю, но я по-прежнему верю в успех… — твёрдо сказала я.

— В успех чего?

Хриплый и немного грубый мужской голос заставил меня перестать дышать. Я моргнула, затем медленно подняла голову. На меня смотрели до боли знакомые синие глаза. В них была вселенская усталость и некоторая растерянность.

— К-кристиан? — сама не заметила, как пальцы вцепились в его плечи. Я подтянулась повыше и уставилась в его лицо, не веря своим глазам.

— Что-то меня мутит, — сказал он, откидываясь на подушке. — Дай угадаю, мы сделали этого императорского урода, меня вытащили и доставили в госпиталь. Повезло.

— Хорошо, что он всё помнит, — раздался позади голос Бруньки.

— Что с этим ублюдком?

Я не сразу поняла, что он про императора.

— Император умер, — ответила за меня Брунька. — У нас уже новый появился.

— Как ты себя чувствуешь? — я всё ещё не могла прийти в себя. Казалось будто это сон, и я вот-вот проснусь.

— В целом сойдёт, но мутит, — повторил Кристиан. — Что значит новый император? Так быстро?

— Год прошёл, — замогильным голосом ответила Брунька. — Мы уже думали, что ты всё… ну того…

Кристиан резко сел, удерживая меня руками за плечи:

— Эви, что за шутки? Какой год?

Я подняла руку и провела пальцами по его лицу. Оно было тёплое. От этого ощущения я снова едва не разрыдалась от счастья.

— Извини… — не сразу нашлась я. — Но Брунька говорит правду. Ты лежал здесь целый год. А твоя мать и я пытались найти способ помочь тебе.

— Эвелин, как ты? — Кристин пальцем стёр слёзы с моей щеки. — Прости… я должен был быть рядом. Что произошло?

— Пожалуй, оставлю вас, — вклинилась Брунька и хлопнула дверью.

Я нахмурилась, а затем скинула туфли, забираясь на кровать с ногами и с отчаянием прижимаясь к груди Кристиана.

— Произошло то, что я с ума едва не сошла, — зашептала я, обнимая его двумя руками и всё ещё не веря, что получилось.

— Эй, тс-с, — Кристиан успокаивающе погладил меня по спине. — Расскажи мне всё, маленькая красная мышка.

И я принялась рассказывать о том, как мы волновались, как работали над созданием лекарства для него, для вырожденцев, о том, как меняется империя, и как меняются в ней все.

Я села рядом с Кристианом, он взял мои руки в свои. Он слушал меня молча. Я видела, как меняется его лицо. От ошарашенного и беспокоящего до одобрительного и устало-счастливого.

Между моим рассказом зашла Брунька и смущённо сказала, что ей пора ехать.

— А ведь всё было не зря, — сказал Кристиан спустя минуту, как я закончила. — Мир действительно изменился.

Я улыбнулась в ответ. Раньше ведь и правда я вряд ли смогла бы взять на работу Бруньку. Теперь же никто не смел смотреть на неё косо.

— Мир изменился, только вот ты остался таким же, — тихонько рассмеялась я. — А я поумнела за целый год. Набралась опыта.

— Какого такого опыта? — Кристиан нахмурился, вглядываясь в меня, в его глазах начал зарождаться шторм. — У тебя кто-то появился?

Я спрятала улыбку и кивнула.

— Я влюблена.

Услышала в ответ тяжёлый вздох. Но глаз поднять так и не смогла.

Странно, раньше мне казалось, что Кристиан недостижим. Сейчас же… я вспомнила его дневник и вдруг покраснела. От чего-то стало стыдно смотреть ему в глаза. Я ведь читала его мысли… самые потаённые и… ух.

— Влюблена? — Кристиан откинул одеяло и рывком притянул меня к себе. — Скажи, мать ведь передала тебе мой дневник?

Я замерла, глядя в слегка прищуренные насмешливые драконьи глаза. Слабо кивнула, закусив губу.

— Передала.

Руки Кристиана сжимали мою талию, драконица внутри вся взбудоражилась, посылая мне абсолютно недвусмысленные сигналы мигом заполучить нашего мужчину, нашего дракона. И не отпускать. Я затолкала её мысли и чувства как можно дальше.

— Я хотел, чтобы ты узнала. На случай, если меня не будет, чтобы сказать. Ты ведь читала? — голос был вкрадчивый с бархатными нотками.

— Ну-у совсем немного и кусочками, — смущённо прошептала я, поудобнее устраиваясь на Кристиане.

Я всем телом чувствовала его близость, тепло. Оно окутывало меня, заставляя дышать чаще. От Кристиана по-прежнему пахло цитрусом, к нему примешивался запах мяты и настоек, которыми его поили лекари.

— Лгунья, — он рассмеялся, утыкаясь носом в мою шею.

Я замерла, ощущая его дыхание на своей коже. Вдруг почувствовала поцелуй на шее и прикрыла глаза, обнимая руками сильные мужские плечи. Кристиан двинулся выше, находя мои губы и с нежностью лаская их. Я было подалась навстречу, но он отстранился, заглядывая мне в глаза.

— Прости меня. Мало того, что тебя чуть не убили, так ты ещё и целый год потратила на то, чтобы вытащить меня. Такая себе жизнь для молодой девушки. И учёба…

— Я не жалею. И учёба на военном всё равно мне не нравилась, — серьёзно и почти с обидой ответила я. — И ты не виноват, в том, что произошло. Ты спас меня. Так что я тебе обязана и благодарна.

— Так ты помогла мне из благодарности?

— Не только, — я потянулась вперёд и прижалась своим носом к его.

Улыбнулась, почувствовав, как руки Кристиана вжимают меня в его сильное тело ещё сильнее.

— Ты прав, я солгала. На самом деле я читала твой дневник от и до, — прикрыв глаза сказала я. — Сотни и тысячи раз.

— Ой! — пискнула я, когда внезапно оказалась прижата к кровати.

Кристиан навис надо мной сверху:

— Тогда ты знаешь, о чём я постоянно думаю. Даже сейчас.

Я не успела запротестовать и сказать, что он ещё слаб, или что кто-то может войти. Его губы смяли мои с неожиданным напором. Руки коснулись талии и поползли вверх, сжимая грудь.

Было бы ложью сказать, что я об этом не думала. За весь год я ни разу не посмотрела на другого, хотя тех, кто пытался добиться моего внимания, стало внезапно слишком уж много. Но в моих мыслях был только он.

Сейчас мне казалось, что сбываются мои самые тайные мечты. Я выгнулась, когда почувствовала губы Кристиана на своём животе. И когда уже он успел оттянуть мою простую лабораторную блузку вверх?

— Проклятье, — выдохнул он, отстраняясь. — Прости.

Я почувствовала досаду, когда Кристиан резко встал на ноги. Но тут же отругала себя. Нужно беспокоится о нём. Ведь он только пришёл в себя!

— Тебе плохо?

Мой жених отрицательно мотнул головой.

Его чёрные волосы слегка отросли, Кристиан немного похудел, но благодаря поддерживающим зельям почти не изменился. И его взгляд теперь стал таким же колким и резким.

— Утром твоя матушка с братом приедут в госпиталь, — сказала я, всё ещё жадно разглядывая его.

— А отец?

— Они развелись. Гвендолин винила в произошедшем мистера Сальваторе. Мне жаль, что так вышло у вас в семье…Так что я не знаю, что делать. Хотя, наверное, надо и ему позвонить?

— Развелись из-за клятвы молчания?

Я кивнула.

— И что ты предлагаешь мне сидеть здесь всю ночь? — Кристиан покосился на часы.

— Не тебе, а нам, — ободряюще улыбнулась я. — Сейчас позову дежурного лекаря. Потом утром прибудет твой. Тебя нужно осмотреть, провести тесты. А ещё анализы…

— Давай сбежим, — Кристиан протянул мне руку. — Вставай.

Я оторопело уставилась на него, но руку приняла:

— Куда?

Кристиан пожал плечами и хитро улыбнулся:

— Теперь мы точно свободны, Эви. Куда хочешь.

— Но ты болен и у тебя нет одежды.

— Купим в круглосуточном магазине что-нибудь.

— Шутишь что ли?

Он притянул меня к себе ближе и взъерошил волосы:

— Такая серьёзная маленькая мышка. Можем просто погулять по Голдене? Хочешь? Покажу тебе местные достопримечательности. Ты ведь здесь почти не бывала.

Я обхватила руками торс своего жениха, прижимаясь к его груди щекой. Кажется, я только сейчас поняла, что всё по-настоящему. Кристиан никуда не денется и не пропадёт. Мы вдвоём.

— Я здесь работаю, и у меня здесь квартирка недалеко, я больше не живу с тётей и дядей, — проворчала я. — За год я уже где только не бывала в Голдене. Всё видела.

— И с кем же ты бывала? — в голосе Кристиана послышались ревнивые нотки. Он зарылся носом в мои волосы, втягивая носом воздух.

— С Брунькой, — хихикнула я. — И даже с твоей матерью, не поверишь.

— Ну-у-у, тогда предлагаю тебе провести мне экскурсию.

— Тебе зачем экскурсия? — Я подняла голову вверх, заглянула Кристиану глаза и счастливо улыбнулась. — Хочешь сказать, что ты здесь ничего не видел?

— Твою квартиру нет.

Я тут же смутилась, не зная, что сказать. Но этот день невероятно кружил голову. Здравый смысл подсказывал, что нужно уложить своего жениха в постель, дождаться лекаря, он даст Кристиану пару настоек, проведёт все необходимые тесты. Но влюблённая и безумно счастливая девчонка внутри вопила, что нет ничего романтичнее, чем пригласить домой парня своей мечты. Мы будем только вдовём и…

Ну ничего такого в этом нет, правда? Я так соскучилась, что просто с ума сойти.

— Ну-у, квартира маленькая. Там всего две комнаты, вряд ли тебе понравится, — принялась рассказывать я, немного смутившись.

Кристиан ведь привык к огромным особнякам или тем гигантским квартирам, в которой я когда-то была в гостях. Несмотря на то, что теперь у меня были деньги деда, я не спешила вести роскошную жизнь. Мне просто было не интересно. Хватало того, что есть.

— Мне понравится всё, что касается тебя, — Кристиан большим пальцем провёл по моей скуле и коснулся губ. — Обувайся.

Я послушно натянула туфли, мы выскочили из палаты. Почему-то я думала, что нас кто-то остановит, но было тихо. Пару раз мы видели на другом конце коридора помощниц лекаря, но они нас не заметили.

Вышли на улицу и уже спустя полчаса я открывала свою маленькую квартирку. Она была не слишком далеко от работы, чтобы было удобно.

В ней пахло выпечкой, которую недавно занесла тётя, и грейпфрутом. Я купила специальные палочки у рыночного торговца в Канаве. Они стоили совсем немного, но пахли так, что вызывали счастливые воспоминания. Мне было приятно приходить в дом, где пахло Кристианом. Только сейчас поняла, что купила эти палочки неосознанно.

Я включила свет, отправила Кристиана на водные процедуры, а сама достала немного фруктов и сыра. Из еды у меня особо ничего не было, а ведь мужчины любят хорошо поесть, а не клевать, как птички. Но я не была готова к гостям. Тем более таким. В моей квартирке вообще не бывали мужчины, кроме Альфреда. Он иногда заглядывал проверить как я, но максимум пил чай.

Я подошла к окну и посмотрела на город. Тридцать пятый этаж. Сейчас мне не было страшно смотреть вниз, и я с улыбкой вспоминала тот день, когда нам с дядей пришлось ехать на лифте, и я едва с ума не сошла от этого странного приспособления и высоты.

Но всё меняется.

Я провела пальцем по стеклу, рисуя сердечко. На душе было тихо и спокойно, радостное возбуждение спало, и я чувствовала себя просто счастливой. Самой счастливой на свете. И знала, что завтра стану ещё счастливее, когда расскажу Гвендолин и Альфреду, что их любимый сын и брат пришёл в себя.

Правда, вряд ли нас похвалят за то, что мы сбежали… но это будет завтра.

— Тебе было тяжело, — раздался чуть хрипловатый голос позади меня. Он не спрашивал. Констатировал факт.

Я обернулась и тут же смущённо отвела взгляд. Кристиан стоял в одном полотенце на бёдрах. Я скользнула взглядом по его рельефному телу, по мышцам на руках. Всё-таки хорошие у лекарей зелья, он похудел разве что самую малость.

— Было, — согласилась я.

Какой смысл отрицать?

— И ты не нашла себе никого.

— С ума сошёл? — вскинулась я, тут же нахмурившись.

Я хотела сказать Кристиану, как каждую ночь засыпая думала о нём. Но решила, что такие признания как-то через чур. Я пока была к ним не готова.

Кристиан подошёл ближе и встал рядом со мной. В комнате царила полутьма, лишь два ночника светили, создавая мягкий жёлтый свет.

Я любовалась его профилем и спокойным выражением лица. Было странно, но очень радостно осознавать, что между нами больше не осталось тайн и недомолвок.

— И что думаешь теперь делать?

Вопрос прозвучал оглушительно в повисшей тишине.

— Я… не знаю, — задумалась я, постукивая пальцами по подоконнику. — Наверное, буду работать. Я ведь говорила тебе, что мы создаём лекарство для вырожденцев? Оно уже готово. Но нет предела совершенству. Пока что слишком много побочек. Мы работаем, чтобы избавится от них. К сожалению, недавно одна женщина попала в больницу и едва не умерла. Мой наставник говорит, что это неизбежно, но я… до сих пор не могу успокоится. Если бы мы работали лучше, были внимательнее…

— Эви, — Кристиан повернулся, подвинулся ко мне и замер в каких-то десяти сантиметрах от моего лица. — Тебе нужно больше отдыхать, ладно?

Я стояла, боясь даже моргнуть. Его почти голое тело было в каком-то десятке сантиметров от меня.

— Я отдыхаю, — ответила как-то неуверенно. — Гуляю по воскресеньям… и вообще, ты ведь голодный! Прости! Давай сделаю чаю? У меня еды не так много…

Кристиан легко обнял меня за талию и притянул к себе:

— Я голодный. Очень.

Я инстинктивно обняла Кристиана, сцепив руки у него на спине. Коснулась его горячей, ещё слегка влажной кожи и у меня мурашки пошли от одного этого почти невинного объятия.

— Прости, у меня только сыр и фрукты. Могу сбегать в круглосуточный магазин? Мясо! Ты, наверное, его любишь, да? Я приготовлю всё, я умею, — затараторила я.

Кристиан поднял пальцем мой подбородок и коснулся поцелуем моей нижней губы, потом верхней. Затем он с таким напором начал целовать меня, проникая всё глубже в рот, что я бы точно обмякла, если бы он не держал меня, прижимая к себе ближе.

— Эви… — пальцы Кристиана медленно поползли под моей блузкой, очерчивая кожу на животе горячими пальцами. — Даже не верится, что ты здесь и со мной.

Я судорожно выдохнула, низ живота налился тяжестью. Подставила губы для поцелуев и сама схватилась за шею Кристиана, притягивая ближе.

— Ах! — выдохнула я от неожиданности, когда он поднял меня на руки и усадил на подоконник, вставая у меня между ног, продолжая целовать, исследовать языком мой рот, а пальцами уже расстёгивал блузку.

Вдруг он замер, тяжело дыша, пальцы сжались у меня на талии.

— Я так давно хотел, — усмехнулся, мимолётно целуя меня в нос. — Но, если ты не готова, я пойму. Ты целый год была одна из-за меня. Я тебя пугаю?

— Готова, — выпалила я поспешно.

Настолько, что даже стало самой неловко.

— То есть, я хотела бы, но немного боюсь, — добавила я полушёпотом.

— Тс-с… — Кристиан коснулся губами моей шеи, а затем провёл по ней языком.

— Ой, — выдохнула я, чувствуя, как нарастает томление внизу живота.

Никогда я не желала близости ни с одним мужчиной. Но встреча с Кристианом изменила меня. Я хотела подарить ему себя без остатка, довериться, как никому другому.

Сама не заметила, как моя блуза полетела на пол, а Кристиан подхватил меня на руки, чувствительно сжав ягодицы.

Положив меня на кровать, он потянул лямки моего красивого кружевного бюстгальтера. Я мысленно поблагодарила Гвендолин, что она недавно сводила меня в магазин женского белья. Я надела красивый комплект сегодня на работу без всякой задней мысли, просто лежал с краю, я его схватила, да и всё.

— Не бойся, — прошептал Кристиан, заглядывая мне в лицо.

— Не боюсь, — улыбнулась я, проводя кончиками пальцев по его щеке. — Я хочу быть с тобой.

Кристиан начал медленно освобождать меня от одежды, целуя каждый сантиметр кожи. Я даже не представляла, что близость может быть настолько приятна и настолько невыносима одновременно? Внизу живота всё сладко пылало и тянуло, я сама не могла понять, что происходит со мной.

Вскрикнула, когда мужские губы сомкнулись на вершинке груди и пососали её. Следом последовал лёгкий укус.

Захотелось сжать бёдра, но рука Кристиана скользнула между ними, оттягивая ткань трусиков. Я вся напряглась. Там меня ещё никто не касался. Это было слишком откровенно… слишком порочно.

Я попыталась сжать бёдра и убрать его руку.

— Доверься мне, Эви, — Кристиан снова склонился ко мне, целуя чувствительное место на шее. — Обещаю, я не сделаю тебе больно. Хочу тебя так сильно. Скажи, что ты моя.

— Я твоя, — прошептала я, зарываясь пальцами в жёсткие мужские волосы на затылке Кристиана. — Я так долго ждала этого.

Признание вырвалось непроизвольно, оно будто шло прямо из моего сердца. Смутиться я не успела, потому что вдруг из горла вырвался тихий полувздох-полустон. Кристиан надавил на какое-то очень чувствительное место у меня между ног, и я едва не потеряла ориентацию в пространстве.

Неужели бывает так приятно?

Я вся выгнулась, когда рука Кристиана принялась гладить меня между ног, вызывая жгучие спазмы внизу живота. Его губы скользили по моей коже, распаляя её, оставляя влажные дорожки.

В какой-то момент я увидела, что Кристиан навис надо мной. Я обняла его руками и потянулась к губам. На мгновение испугалась, когда между ног упёрлось что-то твёрдое. Но потом ободряюще улыбнулась Кристиану.

Я хотела этого.

Хотела понять, что бывает между людьми, когда они влюблены и желают стать друг с другом настолько близкими, насколько это возможно. Я желала этого именно с Кристианом.

— Эви, — мой жених принялся покрывать моё лицо поцелуями. — Я так люблю тебя.

В этот момент я почувствовала сильную наполненность, а потом резкую боль.

— Ой, — пискнула я, впиваясь ногтями в спину Кристиана.

— Больно? — он замер с тревогой вглядываясь в моё лицо.

— Н-нормально, продолжай, — я потянулась к шее Кристиана и оставила на ней короткий поцелуй.

Он двинул бёдрами, и я ощутила его внутри себя. Закрыла глаза отдаваясь ощущениям. Первые толчки были болезненные, но потом боль начала уходить. И вместо неё пришло желание.

Оно всё нарастало и нарастало, я уже не знала куда себя девать. И вдруг что-то внутри сжалось с такой силой, что я выгнулась, широко открыв глаза. А потом это что-то распрямилось, разнося волны наслаждения по всему телу. Это чувствовалось болезненно-сладко. Я будто потерялась в пространстве.

Кристиан сделал несколько жестких впечатывающих движений, прижимая меня к кровати, а затем замер тяжело дыша и глядя мне в глаза. Я уткнулась носом в его шею, вдыхая мужской запах. Провела пальцами по животу, слегка царапая стальные мышцы пресса.

Позже мы лежали рядом, глядя друг на друга в тиши моей маленькой квартирки. Держались за руки, болтая о всякой ерунде, строя планы на будущее. Кристиан собирался доучится на последнем курсе. Уговаривал меня вернуться, но я уже не видела смысла. Моя жизнь пошла в другом направлении, и я чувствовала себя на своём месте. Учёба не дала бы мне того, что давала работа со светилами науки нашего государства.

— Наверное, я всё равно мог бы войти в Совет правительства после окончания академии, раз теперь там всё изменится. Или заняться бизнесом? Поженится можем сразу после пятого курса, что скажешь, любимая?

Я замерла, чувствуя, как в груди растёт нечто огромное и светлое. Заполняет меня до краёв. Несмело посмотрела в синие глаза.

— Скажу, что это отличная идея, — ответила я со счастливой улыбкой.