Глава 29

Жестокий мир

Ощущение было таким, будто в груди бился неистовый вихрь. Я не была готова к такому напору. С Вирендионией мы легко ладили друг с другом, срослись, как одно целое. Несмотря на мою мягкость и её силу, мы идеально подходили друг другу, дополняя.

Со Скайридаром всё было иначе.

Он не хотел подчиняться мне, хотя знал, что нужно. Он был слишком необузданный, слишком дикий и полный огня. Его эмоции сносили меня лавиной.

Мне удалось перевоплотиться и взлететь, но он то и дело пытался забрать контроль себе. Я не знала, насколько это нормально для дракона. Но что-то мне подсказывало, вряд ли Кристиан позволял ему так вести себя.

Вкупе с тем, что я так и не успела привыкнуть к тому, чтобы быть драконом был соблазн передать вожжи правления ему, но я решила, что он может обнаглеть окончательно. И неизвестно, что тогда случится.

Гора стремительно приближалась. И чем ближе она была, тем сильнее неистовствал Скайридар, и тем тяжелее мне было отделять себя от него.

Мысли и сигналы дракона были хаотичны и плохо понятны, но я уловила, что Кристиан велел ему затаиться внутри меня и сидеть тихо. Но дракон знал на что идёт связанный с ним человек. И ему это не нравилось. А теперь, когда правда вскрылась, он так хотел помочь Кристиану, что давил меня и задвигал на второй план.

Ливень хлестал по драконьей шкуре, молнии били совсем рядом. Но я смотрела лишь вперёд.

Только сейчас вблизи поняла, что гора на самом деле будто потухший вулкан. Куполообразная вершина, иссечённая трещинами и впадинами, выглядела, как изувеченная рана на теле земли.

Возле вулкана не было даже деревьев. Земля была будто выжжена. На ней чернела порода, оставшаяся от древних извержений, но вместо лавы и пепла изнутри теперь сочилось что-то гораздо более зловещее. Я никогда такого не видела. Казалось, оно источает губительный смрад, к которому лучше не приближаться.

Я — вернее мы — взлетели на самую вершину. Я запаниковала, не зная, что делать. Впереди, в центре горы, зияла огромная чёрная дыра, в которой застыла непроглядная тьма.

Но Скайридар взял всё на себя. К моему ужасу, он изверг поток пламени и осветил жерло вулкана. А затем просто заполз внутрь, цепляясь когтями и крыльями.

Огонь всё ещё горел на стенах, но шкуре дракона он не причинял вреда. Мы ползли внутрь, я чувствовала себя огромной летучей мышью, которая забралась в узкую пещеру.

Но в какой-то момент проход расширился, мы начали падать, распахнув крылья. Я увидела внизу неровный рельеф земли и тёмные, булькающие озёра. Должно быть, мы спустились прямо под землю. Здесь была словно огромная ниша, похожая на пещеру, которой конца-края не видно.

Вдруг я увидела белого дракона, сидящего на земле, и человека перед ним.

Кристиан!

Я хотела закричать, но из драконьей пасти вырвался лишь громогласный рык.

Император и Кристиан стояли около огненного озера, над которым в самом центре висела прямо в воздухе странная круглая сфера, от которой в лаву тянулись тонкие чёрные нити. Они вибрировали и из-за этого стоял странный неприятный шум.

Скайридар окончательно пришёл в ярость, когда увидела императорского дракона. Думаю, Кристиан бы смог удержать своего зверя, но я не справилась.

Он ринулся вперёд, атакуя врага.

Я никогда не думала, что окажусь запертой в теле дракона и абсолютно беспомощной. Только сейчас я осознала, какой путь мы прошли с Вирендионией и как было важно научиться слушать и слышать друг друга.

Сейчас же я была просто марионеткой.

Скайридар бросился вперёд, но белый дракон ловко ускользнул в бок. Он был огромный и сильный, меня дрожь брала при мысли о том, что он может вцепиться мне в глотку.

— Эви! — крик Кристиана прозвучал где-то на задворках сознания.

Я едва осознавала себя. Попыталась вернуть себе контроль над телом, но это было ошибкой. Скайридар на миг потерялся в пространстве, и белый дракон играючи смял меня, бросая на землю в сторону.

Я упала, больно ударяясь. Собрала последние силы и обратилась обратно в человека.

И увидела страшную картину.

Император тоже стал человеком и теперь атаковал Кристиана магией. Но тот умело выставил щит и отбил искрящейся огненный шар.

Как мы сможем противостоять императору? Разве я могла когда-то представить, что мне доведётся хотя бы просто увидеть его вблизи. А теперь нужно его остановить. Он — сильнейший маг и дракон империи.

Я встала на ноги, чувствуя, как ноют рёбра. Меня неплохо так приложило. Голова кружилась от странного запаха. Огненное озеро было буквально в метре от меня — даже повезло, что я туда не свалилась.

— Думаешь, я не понял, что вы пробрались в мои покои, словно воры? Думаешь не знал, что Лоусон что-то задумал? — разъярённо спросил Зорданий Алкориус Вэландир. — Твой отец уже пойман, наследник Сальваторе. И скоро ты отправишься к нему. Заговорщики! Предатели! Живыми вы отсюда не выйдете.

И вдруг я поняла.

Император Вэландир здесь один. Потому что никому не может доверить свою тайну. Даже собственным стражам. Он не стал приводить сюда никого, чтобы все не увидели эту жуткую гору и не начали задавать вопросы.

Знает ведь, что если кто-то узнает о том, что когда-то их семья поработила часть своего же народа, то его сместят. И время правления этой семейки пройдёт.

— Жалкий трус! — закричала я изо всех сил. Мой голос подхватило эхо. — Ты просто отвратителен!

— Эвелин, беги! Уходи отсюда сейчас же! Тебе нельзя быть здесь, — Кристиан повернулся ко мне и впервые я увидела в его глазах страх. — Это место может быть опасно для тебя.

— Какая ирония, — император хрипло рассмеялся, поигрывая магией в руке. — Наследник одной самых влиятельных семей так волнуется о какой-то вырожденке. Боюсь, сегодня вашу парочку предстоит разлучить.

Император кинул ещё один шар в Кристиана, но тот снова умело отразил атаку. Только это был отвлекающий маневр.

Вэландир мгновенно перевоплотился в огромного дракона, вытянул шею и бросился на меня, издав жуткий рёв. Он решил разделаться сначала с той, кто слабее.

Я понимала, что просто не успею ничего сделать. Нужно бы тоже перевоплотиться и попробовать отразить атаку, но я не была столь искусна в том, чтобы просто быть драконом. Поэтому за долю секунды просто не смогла бы обратиться в Скайридара.

Прямо в полёте в шею белого дракона впились зубы моей Вирендионии. Она сжала челюсть, но захват вышел не слишком удачным. Вэландир оттолкнул драконицу боком, а затем они схватились в жестокой схватке.

Я послала в спину белому дракону магический удар. Он даже не обратил на меня внимания.

Вэландир отбросил от себя драконицу и вдруг взмыл в верх. Она последовала за ним. Драконы с диким рёвом вцепились друг в друга прямо в воздухе надо мной.

Я понимала, что вряд ли Кристиан долго протянет. Был бы он со своим драконом… а так я примерно представляла, каково сейчас ему. Так же, как и мне со Скайридаром. Неудобно и неуютно.

Нужно помочь ему! Но просто дракой дело не решить.

Я усиленно думала. Что же это за магия такая? Как уничтожить то, что отправляет весь наш народ? Я не хотела терять Кристиана, не хотела терять драконицу. Только не сейчас, когда узнала правду.

— Скайридар, — прошептала я. — Я не знаю, как это работает, но вдруг подойдёт императорский дракон, а не Вирендиония? Они ведь родственники. Вполне логично, что когда-то семья Вэландиров могла завязать эту магию на своих драконах. Вряд ли дед предполагал, что император добровольно принесёт своего дракона в жертву. Вот и не рассматривал этот вариант и просто забрал Вирендионию, чтобы подсадить ее мне. Но ведь мы можем использовать дракона Вэландира. Например, использовать силу…

Но что именно нужно делать? Особый ритуал? Что-то ещё? Я покосилась на странную сферу. Думаю, её-то и нужно разрушить.

— Кристиан! — закричала я. — Нужно использовать дракона императора! Не Вирендионию!

А теперь я должна помочь. Прикрыла глаза, отдаваясь во власть Скайридара.

Но, увы, мы не успели. Едва взлетев, я увидела, что драконы стремительно падают на землю. Слишком близко к огненному озеру. Они покатились в него кубарем, и сорвались прямо в него, разбрызгивая вокруг раскалённую лаву.

Всё происходило так быстро, что я не могла толком опомниться.

Стрельнула шальная мысль, что Кристиан сделал это специально.

Скайридар неистово взревел, а я будто закричала вместе с ним. Он хотел вытащить Кристиана и Вирендионию. Я знала, что драконы устойчивы к огню. Нужно нырнуть в огненное озеро вслед за императором и Кристианом!

Вдруг странная сфера, задрожала. И гул, всё это время стоящий в воздухе, стал ещё громче и напористее.

Казалось, сам вулкан заходил ходуном.

Я поняла, что происходит нечто странное. Особенно, когда увидела, что нити, которые тянулись из сферы к огню, начали увядать на глазах. Они опадали и опадали.

— Помоги им, Скайридар, — попросила я, полностью отдавая ему контроль.

Управляя телом вдвоём, мы бы точно не сладили.

И Скайридар нырнул прямо в огонь. Он опалил драконью шкуру, и я почувствовала жгучую боль. На задворках сознания мелькнула мысль, что долго мы не протянем. Даже драконья шкура, привычная к огню, такое не выдержит.

Но дракон справился. Он смог чудом вытащить Вирендионию, прилагая такие усилия, что я думала, он потеряет сознание, и мы все погибнем в этом жутком огненном пекле.

Вынырнув и задышав, Скайридар вытащил драконицу. В этот момент сфера, потерявшая уже все нити, лопнула, отчаянно дребезжа. Был ли это хороший знак? Но и сама гора-вулкан задрожала. С потолка начали сыпаться камни.

Скайридар схватил обмякшего Кристиана в лапу и взлетел, тяжело двигая крыльями.

А я от чего-то чувствовала себя странно. Будто из меня выкачали всю жизнь. Мир темнел и терял чёткость. В какой-то момент всё померкло.

Я пришла в себя в больничной палате. Увидела белый потолок, почувствовала запах травяных настоек.

— Что это? — прошептала я. — Что происходит?

Мне казалось, что это странный сон. Ведь только что я была в пещере, где сражались два дракона. А теперь…

— Милая! Ты очнулась!

Я услышала голос тёти Энни и повернула голову.

— Тётя? — прошептала я.

Рядом с ней стояла мать Кристиана.

— Как я рада, что ты очнулась Эвелин, — произнесла она, всхлипнув.

Я прислушалась к себе. Дракон внутри меня молчал.

— Где Скайридар? Где Кристиан? — всполошилась я.

Тётя Энни опустила голову и взяла меня за руку.

Гвендолин затрясло, и она обхватила руками плечи:

— Я поменяла вас обратно. Надеялась, что это поможет. Мне жаль, но это озеро было крайне опасным для всех драконов. Чистый концентрат того, что отравляло земли вырожденцев долгие столетия.

— Император и Кристиан упали в него, — я прикрыла глаза чувствуя, как страх подступает к горлу.

Неужели Кристиан сделал это специально? Чтобы император не натворил ещё бед, мешая нам, он утащил егов отравленное огненное озеро. Знал, что долго не сможет с ним сражаться в драконьем теле моей Вирендионии. И защитил так всех нас?

— Что с Кристианом? — я попыталась встать, но от чего-то чувствовала дикую слабость.

И вдруг посмотрела на свою руку. На коже змеились странные чёрные нити, будто вены, только у меня отродясь такого не было.

— Это ужасная магия, Эви, — сказала тётя. — Лекарь считает, что очень повезло, что ты выжила и дышишь сама. Но они не знают, как это лечить.

— Кристиан? — снова спросила я, глядя на Гвендолин.

Сердце забило так неистово, что я подумала оно сейчас остановится. Дикий страх сдавил грудь. Если со мной такое, то что же с ним?

Гвендолин покачала головой:

— Он не приходит в сознание. На его теле были раны, нанесённые императором. Это сыграло решающую роль. Оно просочилось внутрь. Может быть Скайридар сможет вернуть его к жизни, а пока… он уже неделю не приходит в себя. И скорее всего не придёт.

Бедная женщина зашлась в рыданиях,

— Неделю⁈ Мы здесь уже неделю? — поражённо спросила я. — Драконицу я тоже не чувствую.

Могла ли она умереть? При мысли о том, что Вирендионии больше не будет в моей жизни я почувствовала острую боль. Мы стали так близки.

А Кристиан?

Я кое как встала, чувствуя, что ноги почти не держат.

— Эви, лежи, я позову лекаря! — тётя попыталась усадить меня обратно на кровать, но я засопротивлялась.

Как только Энни вышла, я сразу обратилась к Гвендолин.

— Мне нужно увидеть его, — сморгнув слёзы попросила я. — Пожалуйста.

— Но постельный режим…

— Пожалуйста, — я схватила её руку и крепко сжала.

— Он в соседней палате. Давай помогу тебе, — Гвендолин приобняла меня за плечи.

Только сейчас заметила, что на мне длинная белая рубашка, и я совсем босая, но сейчас было всё равно. Я так хотела увидеть Кристиана, хотела точно убедится, что он не остался там в ужасной пещере, долгие столетия хранившей жестокий секрет императорской семьи. Мне казалось, что я успокоюсь, лишь когда увижу, что с ним всё хорошо.

Мы вышли из палаты. Идти долго не пришлось, буквально несколько шагов. Гвендолин толкнула белую деревянную дверь, пропуская меня внутрь.

Я вошла и почувствовала, как в груди нарастает боль. Как она застилает глаза, рвёт сердце на части. Убивает изнутри.

Кристиан лежал на кровати. Бледный и весь покрытый теми же чёрными прожилками, что и мои обе руки.

— Этого не должно было случится. Вы ведь ещё дети, — проговорила Гвендолин срывающимся голосом. — Это всё мой муж. Он пошёл на поводу у своего отца, и вот результат.

— Время не повернуть вспять, — глухо ответила я, подходя к кровати Кристиана и беря его холодную руку. — Так что нам остаётся лишь принять настоящее. И мы уже не дети.

Плохо это или хорошо, но мы действительно повзрослели за последние месяцы. Изменился не только мир, но и мы сами.

Кстати, о мире?

— Что с пещерой? — я повернулась к Гвендолин, не отпуская руку Кристиана.

Он улыбнулась сквозь слёзы:

— Сейчас в империи творится нечто невероятное! Все узнали правду, представляешь?

Я слабо улыбнулась. Когда-то я ждала этого момента, но теперь было будто всё равно. Мне казалось, что у меня внутри что-то умерло. Осталось там, в той жуткой пещере под потухшим ядовитым вулканом. Если ещё и Вирендиония не придёт в себя, то что от меня останется?

— Что говорят лекари? — мой голос дрожал, выдавая волнение. — У него есть шанс? Какие прогнозы?

— Лекарь говорит, что сын протянет ещё неделю на поддерживающей магии. Может две, если повезёт, — Гвендолин достала из сумочки платок и вытерла глаза. — Ни о каких прогнозах не идёт и речи…

Внутри что-то оборвалось, я хотела кричать, но лишь сильнее стиснула зубы. За что нам всё это? Почему так вышло? Мы так старались, через столько прошли вместе, и вот…

— Кристиан знал на что идёт. Он оставил тебе кое-что… — Гвендолин открыла сумочку и протянула мне книгу в коричневом кожаном переплёте.

— Что это? — я взяла её, внимтельно рассматривая.

— Его магический дневник. Он ведёт его с самого детства. Кажется, раньше он записывал туда заклинания или важные происшествия. Это что-то вроде нашего ритуала. У Альфреда такой же. Я передала эту привычку сыновьям. Кристиан сказал, что у него может и не быть уже времени объяснить тебе всё. Но в дневнике ты сможешь найти ответы. Побудь с ним, а я пока попрошу врача не беспокоить вас. Вижу, тебе уже лучше. Вдруг сын почувствует, что ты рядом…

Гвендолин вышла, а я посмотрела на будто бы исхудавшее лицо Кристиана. Скулы заострились, а обычно смуглая кожа была бледной, как полотно. Он мерно дышал, и казался почти безмятежным. Если бы не прогноз…

Сама не заметила, как по щекам побежали горячие влажные дорожки. Я склонился голову вниз, на дневник Кристиана закапали мои слёзы, я машинально вытерла их, а затем открыла первую страницу. Буквы перед глазами прыгали, пришлось сморгнуть, чтобы прочитать первые строчки.

Моих губ коснулась лёгкая улыбка. Я уже знала идеальный почерка Кристиана, он ведь столько раз писал мне записки, когда помогал с тренировками.

Здесь же почерк моего жениха был далёк от привычного мне, видимо, ему было не так много лет.

«Сила дракона в его внутреннем стержне. Страх — не помеха, если уметь им управлять».

И внизу рисунок простым серым карандашом. Дракон, летящий среди облаков. Выглядело довольно сносно. Я вот точно бы не смогла так нарисовать.

Наверное, Кристиану было лет двенадцать, когда он начал вести этот дневник. Учился управлять своим драконом? Похоже на то. Неужели и он мог боятся? Даже не верится.

Запоздало поняла, что вообще-то на дневнике защита, но меня она пропустила. Значит, он настроил охранные заклинания на меня. От этого стало теплее внутри.

Я легла на кровать, прижимаясь к боку Кристиана. Мне было так спокойнее, когда чувствовала, что он рядом.

Перелистнула страницу и увидела вклеенную фотографию. Семейный портрет. Глава семейства, двое сыновей и Гвендолин. Я оказалась права, Кристиану здесь около двенадцати. Коснулась пальцами фотографии и вдруг она ожила. Гвендолин помахала мне с изображения, широко улыбаясь, а Кристиан шутливо толкнул Альфреда в бок. Лишь Альберт Сальваторе — глава семейства — остался серьёзным.

Кстати, я так и не узнала, что стало с отцом Кристиана. Слишком много всего навалилось. Кажется, император говорил, что его схватили. Решила, что выясню позже.

Я листала страницу за страницей, будто следуя вместе с Кристианом по его жизненному пути. И чем дальше я листала, тем чаще стали появляться не отдельные фразы, а какие-то записки или памятки себе самому.

Так я узнала, что в детстве Кристиан и Альфред не слишком ладили, но потом всё-таки нашли общий язык. Наверное, это типично для братьев. И как ни странно, между строк я заметила, что именно мать прививала двум сыновьям то, что нельзя ненавидеть кого бы ни было за то, что они отличаются.

Постепенно я перешла к более взрослому возрасту.

Здесь Кристиан записывал скорее какие-то памятные дни вроде полного единения со Скайридаром, победы на каких-то турнирах, первая встреча с императором — какая гадость. Даже первое свидание с какой-то девушкой. Я смутилась и хотела быстро перелистнуть, но глаза сами пробежались по строчкам.

«Третий размер, зачётное лицо, но слишком болтлива, это минус…»

Третий размер… это грудь? Я машинально потрогала свою единичку. Да уж… Парни всегда так характеризуют нас⁈ То есть Кристиану нравятся пышногрудые? Я понимала, что сейчас не время ревновать, да и ситуация не слишком располагала, но я почувствовала укол раздражения.

Ладно, кажется, ему тут около шестнадцати, все парни в этом возрасте немного того… но потом же он поумнел?

«… Все женщины так глупы? Почему она не знает, что драконы ненавидят разговаривать об отношениях? Как вообще можно любить кого-то, если мы знакомы всего две недели? Я даже не помню, какой у неё цвет глаз»

— Кхм, — кашлянула я, подавляя смех.

Пожалуй, мне стало немного легче от того, что о девушках Кристиан писал всего пару предложений. В основном он делился планами на будущее, писал о том, что видит себя советником при императоре, о том, что хочет быть, как отец. Это логично, потому что все высокородные драконы об этом мечтают. Особенно в юном возрасте.

Я заметила, что постепенно записи Кристиан делал всё реже. Потом он поступил в академию и стал оставлять лишь какие-то заметки. Писал рецепты запрещённых зелий, рисовал руны сложных заклинаний. Какие-то мысли по поводу того, как улучшить свои тренировки. Я листала страницы, уже почти засыпая. Как вдруг внезапно увидела ЭТО.

Я едва не подскочила на месте, сон как рукой сняло.

Это был мой портрет. Просто так, без каких-либо пометок.

Он был нарисован всё тем же простым карандашом, только вот свои навыки к двадцати четырём годам Кристиан отточил. Но мне показалось, что портрет немного приукрашен.

Я даже подскочила с кровати и подбежала к маленькому умывальнику с зеркалом. Посмотрела на себя. Я была бледной, замученной, но… я действительна была похожа на портрет. Точнее он на меня!

— Надо же… — прошептала я, касаясь пальцем лица. — Я никогда не видела до этого момента себя такой. А он увидел.

Улыбнулась, но улыбка вышла полной боли и отчаяния. Она быстра угасла, уголки губ опустились вниз.

Я вернулась обратно на кровать, села, и с замиранием сердца перелистнула.

«Несносная девчонка-вырожденка едва не подставила меня в кабинете ректора. Пришлось её вытаскивать, иначе бы отчислили дуру. Странно, что никому не растрепала о том, что было. Поймал её в коридоре и хотел прибить. Оскорбил почём зря, потому что вышел из себя. Но глаза у неё такие странные, никогда таких не видел. Решил, что лучше нарисую, чтобы не забыть. Не рисовал уже года три, но внезапно захотелось».

Он нарисовал меня после того, как мы тогда поругались в коридоре? У меня по коже пошли мурашки. Я часто вспоминала эту встречу. Мне показалось, что я Кристиану была отвратительна. А он… запомнил мои глаза? Спасибо, что хоть не грудь.

Внутренний голос тут же услужливо подсказал: там у тебя просто запоминать даже нечего.

Сделав тяжёлый вдох, я перелистнула страницу.

«Девчонка оказалась просто тупой фанаткой. Ладно, не тупой, раз провернула такое. Но явно безумно влюблённой, либо страстно желающей денег. До этого меня ещё не добивались таким наглым и беспринципным способом. Она сговорилась со своим дядей-идиотом и каким-то образом проделала безумный финт. Если я на ней не женюсь в течение одиннадцати месяцев, состояние нашей семьи перейдёт государству. Как она это сделала?»

— Дурак, — ласково прошептала я, поворачиваясь к лежащему рядом Кристиану. — Я ведь сама была в ужасе.

Сейчас те проблемы казались ерундовыми, а ведь когда-то хотелось выть от безысходности.

Я снова перелистнула страницу.

«Скорее всего девчонка не виновата. Генри Лоусон что-то сделал со своей внучкой. Какие-то эксперименты? Это многое объясняет. В том числе её огромный магический резерв, который проявился слишком поздно. Возможно, девчонка как-то воздействует на драконов? Иначе почему меня так влечёт к ней? Сегодня притащил её в кабинет и едва не сорвался. Спустя несколько часов её запах всё ещё на мне. Надо снять напряжение».

Я едва не подавилась. Даже знать не хочу о чём он. Быстро перелистнула страницу.

И снова увидела себя. На этот раз Кристиан нарисовал меня в полный рост. Сидящую на парте в кабинете, с большими испуганными глазами. Юбка на мне была гораздо короче, чем я носила обычно — выше колена. А поза была как у тех девушек в красивых журналах, только я бы так не стала сидеть. Выглядело немного откровенно. На грани, я бы так сказала. Я быстрее перелистнула, чувствуя, как начинают пылать щёки.

О чём думал Кристиан, когда доверял мне свои самые потаённые мысли? Я испытывала безумное любопытство и жгучее смущение. Ни про одну девушку он столько никогда не писал. И не рисовал.

«Эвелин нужно пройти Жатву. Вряд ли это то, с чем может справится такое хрупкое и нежное создание. Не думаю, что у неё есть тот, кто ей объяснит, что нужно делать. Значит, это сделаю я».

Надо же, уже «Эвелин».

Внизу стояла приписка мелкими буквами и чернилами другого цвета. Видимо, дописали чуть позже.

«Отправил ей оружие. Плевать, если декан поймёт, что это я».

Тогда на жатве мне помог Кристиан⁈ Почему не сказал? Если бы я знала…

— Эх, — выдохнула я. — Если бы узнала тогда, заподозрила бы его в чём-то нехорошем. Например, что он хотел, чтобы меня отчислили из-за нарушения.

Сейчас же я была безумно благодарна. Он спас мне жизнь, а я даже не знала.

«Нужно всё-таки наведаться в библиотеку, когда туда пойдёт Эвелин, и рассказать ей о том, что я знаю о её деде. Пусть тоже будет в курсе. В конце концов она права, мы с ней в одной лодке. Вдруг что-то придумаем. Главное, держаться от неё подальше и не подходить слишком близко».

Хотя бы без рисунков обошлось, а то я уже боялась листать дальше.

На следующей странице был нарисован огромный чёрный дракон, летящий прямо на зрителя. Вокруг него бушевали грозы. И была лишь одна фраза:

«Чего стоит одна жизнь, против десятков тысяч других?»

Моё сердце оборвалось.

Как я и предполагала, он узнал обо всём прямо после нашей встречи в библиотеке. В тот день он предложил рассказать всем, что мы пара. Значит, я правда ему нравилась, и Кристиан говорил искренне.

«Отец сначала попросил дать клятву, а потом всё рассказал. Ненавижу его и никогда не прощу. И если он думает, что я пойду у него на поводу и стану убийцей — нет. Девчонка будет меня ненавидеть, её сердце не откроется мне, а значит будет бесполезным. Она будет жить. Пусть ненавидит».

В тот момент я действительно ненавидела Кристиана. Не понимала, почему он так поступает. Если бы я знала…

«Я хочу убить каждого, кто смеялся над ней, но понимаю — в этом всём лишь моя вина».

Я перелистывала страницу за страницей, погружаясь в ад его души. Каково это, когда тебя хотят сделать убийцей и подают это так, что ты станешь спасителем? Теперь я знала. Мы разделили это чувство на двоих.

Я читала и едва сама не сходила с ума. Отчаяние в каждой строчке, боль в каждом слове. Мне сложно было представить, что Кристиану пришлось пережить. Тем более, что везде проскальзывало то, чего я не замечала. Я нравилась ему так сильно, как и он мне. Любовь или влюблённость? Сложно сказать. Мы шли к этому постепенно.

Я влюблялась, как наивная девчонка в того, на кого смотришь снизу в верх. В сильного, смелого и недоступного. Он по-другому. По-мужски и совсем не невинно.

Я читала строки полные то нежности, то желания и страсти. Они были приправлены злостью и отчаянием. Страшно представить до чего нас двоих довели.

Кристиан научился с этим жить. Мы ко всему приспосабливаемся.

Я не заметила, как у меня по щекам потекли слёзы, я читала, не ощущая времени.

Однажды даже наткнулась на совсем уж откровенный рисунок. Я была на нём совсем без одежды.

Это было крайне талантливо, очень похоже, но настолько эротично, что я скорее перелистнула, залившись краской. Мысленно приказывая себе забыть. Это личное! Мне просто дали взглянуть одним глазком, чтобы…

А зачем?

Кристиан думал, что умрёт за меня и хотел, чтобы я узнала правду?

Я узнала. Только вот легче мне от этого не стало.

Закончив с дневником, я отложила его на тумбу и свернулась калачиком рядом с Кристианом. Пожалуй, достаточно боли на сегодня. Я взяла его холодную руку и поднесла к губам:

— Пожалуйста, живи. Прошу тебя, — прошептала я.