Глава 4.
Глава 4.
Сергей
Перед нами на длинном бархатном диване сидят шестеро мужчин разных возрастов в гражданском и двое полицейских. Они давят нас своими тяжелыми взглядами, не начиная разговора.
Вытянувшись по стойке смирно, мы с мужиками в рядок стоим на пушистом цветастом ковре и будто бы ждём приговора.
Нет, не будто бы, а так и есть, потому что уже к вечеру нас всех может ждать не только фееричный звездопад с потерей должностей, но и уголовное дело за похищение человека. А может и не ждать… но что с нас за это попросят? И не станет ли после этого предложения проще сразу пойти в штрафбат.
Переглядываемся. Читаю на лицах друзей примерно схожие со своими мысли. Ещё вчера невинная пьяная шутка сегодня обернулась для нас аховыми проблемами.
Шахин задумчиво перебирает четки. Под его глазами синяки. Есть ощущение, что чувствует он себя неважно, хотя выглядит идеально, как и положено офицеру. Мне даже немного неловко стоять перед ним не по форме с щетиной и вчерашним перегаром.
Честно говоря, да и убранство генеральского дома после привычных бараков, казарм и местечковых гостиниц выглядит так шикарно, что тоже давит на нервы. Хочется хотя бы ботинки снять… Женщины ж убирали. Я видел мельком пылесосы и ведра.
Мать бы за обувь дальше порога мне бы мокрой трепкой настегала. Даже сейчас.
Остальная часть шумного дома осталась за большими дверьми гостиной.
Куда-то в его глубь женщины увели и нашу невесту. Господи, так галдели, когда ее увидели, я думал, что оглохну!
Конечно, взглядами из-под мохнатых бровей нас с мужиками испугать трудно. Опыт, знаете ли, бывал всякий. И он говорит, что пока на тебя не направлено оружие - все поправимо.
Но терять только что наладившуюся жизнь никому бы из нас не хотелось. Это факт.
Больше всего сейчас за Тимоху нервно. Жена его в тещины огурцы закатает, если завтра он их на дачу не отвезет и теплицы не поставит. У Егорыча мать вчера звонила. Радовалась, что квоту на замену сустава коленного выбила. Операция бесплатно. Только за восстановление нужно будет заплатить. Короче, тоже вылетать ему из обоймы нельзя… А я… А что я? Я, черт возьми, ещё неделю назад сухпай жрал и имею право пожить эгоистом! Вон, хату себе хочу купить! Зря что ли пахал столько лет? Да и батя в моем возрасте уже подполом был…
-Почему ты молчишь, Алихан? - Не выдерживает один из мужчин и начинает эмоциональную речь. - Я требую публичных извинений. Требую соблюдения всех законов! Я же говорил, что не имею отношения к похищению. Бизнес чистый. Семья - чистый. А твоя племянница мое имя в грязь решила втоптать?!
-Подожди сын… - жестом останавливает его один из стариков. - Не горячись. Уважаемые же говорят, что ошибка вышла. Все вопросы здесь нужно решать справедливо и не спеша. Что будем делать, Алихан? Давай говорить. Здесь все свои.
Шахин тяжело вздыхает, сжимает в кулак четки, видимо принимая какое-то решение, и оборачивается на говорившего старика.
-Чего хочет твоя семья Алим? Готова ли принять мою племянницу после случившего, пожалев и плвеоив, что это не ее вина, а вина прежде всего нас, мужчин, потому что не смогли защитить женщину? Если да, то тогда у нас с вами общий противник, - красноречиво кивает в нашу сторону. - Будем решать, как наказывать…
-Ты предлагаешь мне падшую женщину, Алихан? - Подрывается на ноги несостоявшийся жених. - Ты хочешь, чтобы я ее в дом привел? К матери? К сестрам? Чтобы доверил ей воспитание детей?
-Я только задаю вопросы, - терпеливо отвечает ему Шахин. - Если после случившегося ты больше не желаешь принять Малику женой, то не обессудь. Дальше все вопросы я буду решать внутри своей семьи.
-Малика поедет со мной, - бьет тростью о пол старик, сидящий по правую руку от Алихана. - Москва - это место только для мужчин и замужних женщин! Не для престарелых девиц! А если ты, сын и свою дочь, вовремя замуж не выдашь, я и ее заберу. Сам ей мужа найду! Я не позволю устраивать в семье блуд и разврат!
Малика… Так вот как девчонку зовут! Сама имя нам так и не сказала. Интересно, сколько ей лет? Что в их понятии «престарелая»? Малика максимум лет на двадцать выглядит. И то с макияжем, а если ее умыть, то я бы вообще в совершеннолетии усомнился.
Шахин морщится, но старику не перечит. Это очень необычно - наблюдать, как генерал, человек с безупречным послужным прошлым, зарекомендовавший себя достаточно жестким начальником, вынужден прогибаться под прессом традиций семьи.
-Твой отец правильно говорит, Алихан! - Снова вступает в разговор первый старик. - Дочерей нужно отдавать из семьи вовремя. Пока их ещё может воспитать муж! Старшую ты упустил… Я считаю, что будет справедливо не нарушать договоренность между нашими семьями и выдать за Валида твою младшую дочь.
На несколько мгновений в комнате снова наступает гнетущая тишина.
Мы с пацанами неловко переглядываемся. К нравам патриархальных семей сложно привыкнуть в современном мире. Вроде, говорят о людях, но чувство такое, будто персики на апельсины меняют. Или козу на корову. Ну а что? Рога есть, копыта, молоко дает… Да и вообще, не нравится мне, что при нас они эти разговоры ведут. Генерал не дурак. Значит, есть в этом какой-то смысл.
-Ей всего шестнадцать, - с неожиданным металлом в голосе рявкает Шахин. - Она твоему сыну в дочери годится! Какая из нее мать? Школу в этом году заканчивает только!
-Твой ответ «нет», Алихан? - Опасно прищуривается Валид.
-Мой ответ «нет»! - Еще сильнее повышает голос Шахин.
Инстинкт самосохранения улавливает в воздухе нездоровый для такого вежливого разговора адреналин.
-Ты же понимаешь, что это означает окончание любых дружеских отношений между нашими семьями, Алихан?! Ты не желаешь исправить ситуацию?!
-Нет, - качает головой Шахин. - Ты не прав, Валид. Я очень сожалею, что твоя репутация пострадала. И предлагаю поступить тебе великодушно. Простить женщину и наказать настоящего обидчика, не ломая жизнь слабой…
-Хорошо, - прищуривается Валид, - скажи, Алихан, тогда, может быть, после первой ночи я смогу всем доказать, что моя жена была невинна? Что она не спала в ночь своей свадьбы с кем-то из них троих? - Делает резкий небрежный мах рукой в нашу сторону.
-Не было ничего! - Не выдерживаю я и рявкаю. - Даю слово офицера!
***
Валид встает с места и расхлябанной походкой, за которую обычно нормальные дворовые пацаны сразу встречают кулаком в нос, подходит ко мне вплотную.
Он ниже меня на голову, меньше в плечах и точно слабее физически, но на столько хамовато уверен в себе, что это заставляет мое сердце биться быстрее от скачка адреналина. Мудак. Просто чисто по-человечески явный скот. Я бы даже спиной к нему поворачиваться не стал. И ему Шахин собрался отдать племянницу? Неужели за столько лет работы с мужиками не смог его раскусить?
-Ты что-то сказал? - Прищуривается несостоявшийся жених, с пренебрежением глядя мне в глаза.
Стискиваю до скрежета зубы и выдыхаю.
-Девушку никто не трогал. - Цежу и едва сдерживаюсь, чтобы ему не врезать. - Моего слова достаточно, чтобы в это поверить. «Проверять» ее не нужно!
«Лучше голову себе проверь», - добавляю так, чтобы слышал только он.
-Что? Твоего слова? Да кто ты такой? - Взрываясь, Валид скалится на меня и прихватывает за край рубашки.
Я сжимаю кулаки.
-Руки… - рычу.
-Серега, спокойно, - едва слышно шепчет Егор. - Он провоцирует.
Мы с Валидом врезаемся в друг друга злыми взглядами. Воздух вокруг тяжелеет. Менты напрягаются. Мои пацаны тоже.
-Серега, не надо…
-Валид! - Окликает его Шахин. - Не забывай, что ты пока ещё в моем доме! Вы все здесь мои гости! И помимо этого, только что отказался от прав на Малику. Поэтому, оставь мне решать, как я поступлю с обидчиками своей семьи. Займись своей!
Валид замирает и резко разворачивается.
-Так вот ты как заговорил, Алихан?! Хорошо. Тогда я тоже буду сам решать, как поступать с обидчиками СВОЕЙ, - намеренно выделяет слово, - семьи. И со своими лично. Мы уходим, отец.
-Валид, так дела не дела не делаются, - пытается остановить его старик с тростью.
-Валид… - окликает его отец. - Вернись и сядь…
-Я сказал, что мы уходим! - Рявкает этот неадекватный.
И намеренно, толкнув меня плечом, выходит из гостиной.
Оставшиеся мужчины растеряно переглядываются. Видно, что старики действительно давно знакомы и очень хотели породниться. Но решать это за счет жизни зависимой, молодой женщины - это перебор.
-Ты поступаешь сейчас недальновидно, Алихан! Попросту глупо! - Выговаривает ему старик с тростью.
Хмыкаю про себя. Да, расскажите о тактике боевому генералу.
-Мой сын, горяч. С возрастом мудрость к нему не пришла, - будто извиняется отец Валида. - Но он по-своему прав, потому, вынужден последовать его примеру. Прощай, Алихан. Больше в этом доме я не гость.
Он встает.
-Как пожелаешь, Алим, - поднимается следом за ним Шахин, - я всегда уважал твои решения.
Переглядываемся с мужиками. Они хмурятся. Да, по-факту, в происходящем сейчас виноваты мы. И за то, что сделали, мы готовы понести наказание, но не за чужие традиции и заморочки.
Ещё двое мужчин чинно покидают комнату.
Становится легче дышать.
-Алихан Русланович, ваша племянница будет писать заявление? - Деликатно прокашливаясь, интересуются менты.
-У нас другие вызовы горят. Сами понимаете…
Я слышу в их интонациях явное нежелание впрягаться в работу с делом. Хуже, чем разборки между погонами, может быть только должностное, когда приходится капать под своих же.
-Алихан, - недовольно говорит его отец. - Почему ты ставишь женщину превыше деловых отношений? Превыше традиций!? Я считаю требования семьи Алима справедливыми. Ты нарушил договор! Дочь твоего рода оказалась непригодной для брака. Убери паршивую овцу и не порть все стадо! - Повышает дребезжащий от негодования голос.
Очень вот большой вопрос, где тут паршивая овца. И в какой она семье…
-Отец, придется вернуть деньги, - осторожно напоминает Шахину молодой, до этого времени молчащий мужчина.
-Значит, вернем, - кивает Алихан. - А по поводу заявления я предлагаю спросить у виновницы случившегося. Арслан, пригласи сестру.
-Женщина! Решает… - ворчит старик. - Что за нравы! Никакого уважения…
Молодой мужчина выходит из гостиной.
-Товарищ генерал, - вдруг начинает говорить Егор. - Мы понимаем и уважаем ваши традиции. Племянницу вашу не обижали. Давайте попробуем решить как-то ситуацию. Деньги, штрафы, административка - на все готовы. Ну перебрали. Дураки…
-Я дам вам слово, - рявкает на него Шахин.
Тяжело вздыхаем. Уже отвыкли быть подчиненными. Ощущения, когда полностью подневолен - достаточно мразные.
Через пять минут в комнату заводят Малику.
Вот уж кто действительно подневолен…
Одетая в бежевое, закрытое с ног до головы платье, мне она кажется прозрачной. Тоненькой. Фигурка вся сжата в комок. Глаза опущены в пол.
Она даже не поворачивает головы в нашу сторону, но я все равно замечаю на ее щеке красный след от пощечины.
Да ну нафиг!
На душе становится гадко. Мне искренне жалко девочку.
Красивые и чистые женщины попадаются крайне редко.
Обычно, сознав свою привлекательность, красавицы быстро начинают ею торговать. В разных формах. А тут… ну что взять то а?! Прикоснуться к себе не дала! Хотя, никто не видел…
И самое печальное, что я никак не могу ей помочь. Мне бы себе помочь!
-Товарищ генерал, - выкипает из меня. - Разрешите обратиться…
-Не разрешаю! - Рявкает Шахин и смотрит на племянницу. - Малика, с тобой хотят поговорить полицейские. Отвечай им честно. Ты поняла? Задавайте свои вопросы, господа…
Малика рвано дышит и едва заметно кивает.
-Шахина Малика Романовна, - открывает папку с протоколами допроса лейтенант, - вы знаете мужчин справа?
-Да, - кивает, не глядя на нас.
-Вы провели с ними ночь?
В дрогой ситуации в моей голове вспыхнуло бы уже пара-тройка сюжетов на нескромный «квартет», но эту женщину я просто не могу представить в подобной ситуации! Только, может быть, на шелковых простынях… Одну. Единственную. Как королеву! Но точно не на троих!
-Позор! - Стучит тростью старик. - А я говорил, я предупреждал тебя, Малика, что так и случится! Гордыня - грех! Грех для женщины! Бесчестие семьи!
Я вижу, как девчонка вспыхивает от стыда. По ее щекам начинают катиться слезы.
-Что значит провела ночь? - Не выдерживаю. - Не опускайтесь до оскорблений, товарищ лейтенант!
-А ну тихо! - Рычит Шахин. - Малика, отвечай! Ты была этой ночью в одном номере с этими мужчинами?
-Нет! - Восклицает испуганно и впервые поднимает на дядю глаза! - С одним была.
-С кем была!?
-С ним…