Глава 20

Он потом, когда остыл, проклинал себя. Ехал ведь помириться, полностью осознавая то, что был не прав. А стоило увидеть Вету в компании очередного грёбаного олигарха, стоило услышать обрывок их с матерью разговора, как у него опять упало забрало. И хоть злился он по большей части на старую суку, досталось один чёрт Виолетте. И в такие дебри его понесло на эмоциях, что непонятно было, как это исправить. Коган провел следующий день в каком-то аду. И понимая вроде бы, что не могла она ради выгоды с тем уродом связаться, и опасаясь этого в то же время.

Одно только давало ему надежду, если он всё же ошибся – ещё можно было попытаться сказать «прости» и понадеяться на её великодушие. Но чем ближе машина Тама подбиралась к деревне, тем медленнее он ехал, опасаясь, что Ветка его пошлёт. А ведь если бы он поспешил, может, ей не пришлось бы пережить ту ужасную сцену. Тамерлан, у которого мать была тоже далеко не подарком, но в совершенно другом ключе, никак не мог уложить в голове, как мать Ветки могла предпочесть собственной дочери мужика. Какой надо быть мразью? Забитой, ни на что не годной сама по себе, настолько зависящей от какого-то мудака. А если бы это случилось раньше? Когда Вета была ребёнком? Господи, даже представить страшно.

– Прекрати, Там! Я не шучу… – голос Сандаловой звучал сипло, будто она едва сдерживала слёзы. Но в то же время в нём ему слышалось любопытство. И как одно могло существовать рядом с другим, Там совершенно не понимал.

– Зачем прекращать?

– Затем, что строгий доктор запретил мне заниматься сексом.

– Только поэтому? Тогда давай поступим так. Считай, что строгий доктор не только всё разрешил, но ещё и решил проконтролировать… хм, так сказать, процесс. Во избежание получения травм.

Вета сбросила руки Когана и пробормотала, откатываясь к краю дивана:

– Я не пойму, ты со мной любовью собираешься заняться или устроить драку?

Как это правильно, как хорошо звучало – заняться любовью! Как любопытно и ново. Имея колоссальный опыт в сексе, он ведь никогда ещё не делал этого с любимой женщиной. Никогда… ещё. А потому его немного вело, стоило только представить, как это будет. Да что там! Вело сильно. Так, что по телу проносились разряды тока, и от напряжения покалывало в затылке.

– Любовью тоже можно заниматься по-разному, – прошептал он, нагоняя её уже на краю и зарываясь лицом в волосы на макушке.

– Ну, наверное, тебе лучше знать. У меня не слишком богатый опыт.

И слава богу. Иначе у него бы крыша уехала от ревности.

– Ничего. Мы его разнообразим вместе.

– Это каким же образом?

Там усмехнулся. Атмосфера в небольшом кабинете снова полностью поменяла состав. Из горькой, с привкусом соли субстанции, превратившись в вязкую патоку, в которой он увязал.

– Поначалу я буду с тобой нежным-нежным. Тебя после операции нужно беречь.

– А потом? – прошептала Вета.

– А потом таким, каким ты только захочешь. Я буду любым. Только… заканчивай бегать. Я… господи, я ведь и и без того ждал та-а-ак долго.

– Нет…

– Нет?

Что-то оборвалось внутри и ухнуло вниз, в животе будто ветерок дунул.

– В смысле… Давай. Только не здесь, ладно?

– Конечно, – облегчение, охватившее тело, было настолько сильным, что Там упал на подушку. – Тогда к кому поедем? Давай ко мне, а?

– Давай. Если обещаешь отвезти меня утром на работу. Ну или вызвать такси. В смысле, я оплачу бензин и…

– Прекрати. Знаю – заслужил. Но не обижай меня такими мелочами.

– Хорошо. – Вета взволнованно облизала губы. – Тогда мне остается лишь переодеться. Выйдешь?

– Господи, Ветка, да я ведь тебя и впрямь в таких ракурсах видел, что…

– Давай без подробностей. Я и так смущаюсь!

– Давай, – вздохнул Коган. – А можно я тогда всё здесь посмотрю?

– Что посмотришь?

– Твоё оборудование и всё такое.

Вета, которая как раз взялась расстёгивать кнопочки на робе, замерла. Пожевала щеку и, не выдержав, широко улыбнулась.

– Ну, посмотри. Мое оборудование.

– Да ты пошлячка.

– Ага-ага. На вот, ключи возьми. В седьмом кабинете всё самое интересное.

На самом деле сейчас Таму было плевать на всё медицинское оборудование вместе взятое. Он просто надеялся как-то отвлечься от того, что ему предстояло. Потому что ни о чём другом он теперь думать не мог, и любое промедление было смерти подобно. Вета была его самой главной, самой большой мечтой. И теперь, замерев в шаге от того, чтобы её исполнить, Коган не находил себе места. Почему-то в этот самый момент ему вспомнился Роман Быков. В этих воспоминаниях им снова было по семнадцать-восемнадцать, и Бык только-только понял, что Юль Санна отвечает ему взаимностью, а потому с его лица не сходила счастливая, абсолютно блаженная ухмылка. Теперь, спустя более чем пятнадцать лет, история повторялась с Коганом. Но в отличие от юного Быка, взрослый Там был в ужасе. А что, если он облажается и сделает что-то не так?

– Я готова. Поедем?

– А в сумке что?

– Смена одежды, – несколько удивлённо заметила Вета, очевидно, не совсем понимая, чем вызвана его резкость.

– Тебе нельзя таскать тяжести, – попытался выкрутиться Тамерлан, забирая из её рук сумку.

– Она не тяжёлая совсем.

– Всё равно. Не хочу, чтобы…

– … твои труды пошли насмарку, – закончила за него Сандалова и закатила глаза.

– Не только это. Я же не просто твой врач, но ещё и…

– Кто?

– Прямой бенефициар результатов.

– Чего? – опешила Вета.

Да уж. Вышло витиевато. Впрочем, смысл от этого не менялся. Его судьба тоже зависела от результатов проведённой операции. В вопросе продолжения рода так точно. Видно, в какой-то момент это всё-таки дошло и до Веты. Потому что её глаза комично расширись, а секунду спустя она резко кивнула, мол, поняла, и смущённо отвернулась к стене.

– Здесь есть какая-то сигнализация?

– Конечно. Я сейчас…

Пока Вета закрывала клинику и ставила на охрану, Тамерлан глубоко-глубоко дышал, уговаривая себя успокоиться. Но какой там! Кажется, весенний хмельной воздух, напитанный пряным ароматом молоденьких еще как будто хрустящих листьев и абрикосового цвета, только ещё больше его раззадоривал. Подбивал на какие-то совершеннейшие безумства.

– Усаживайся! – велел Там, опять же слишком резко. Вета юркнула в салон.

– Ой, я на что-то села.

– А, это проект дома от Дуни.

– Какого дома?

– Ну, не знаю. Нашего? Кстати, посмотри. Нравится?

– Не знала, что ты заказал у Дуни проект.

– Я и не заказывал. Она сама решила так меня отблагодарить.

– За ведение её беременности? – Вета понятливо покачала головой. И даже в царящем в машине сумраке Коган рассмотрел, как она нахмурилась.

– Скорее за то, что мне придётся иметь дело с её спятившим на почве беременности мужем.

– Какой бы мужчина не спятил на месте Краснова? – улыбнулась Вета, а его почему-то опять обожгло ревностью. Там и сам уже замучился от того, как остро на всё реагирует. Возможно, всё бы изменилось, будь он уверен в том, что Вета любит его, а так – сплошная маята.

– Девяносто девять процентов из всех отцов, с которыми мне доводилось сталкиваться.

– Серьёзно?

– Угу.

– А сам-то ты как будешь себя вести?

– Адекватно, – не задумавшись ни на секунду, уверенно отрапортовал Коган.

– Ну-ну… – не поверила Виолетта.

– Спорим? У тебя будет шанс убедиться.

– Если у меня и впрямь появится этот шанс, всё остальное перестанет иметь значение, – тихо заметила она. И Тамерлан не нашёл в себе силы спорить.

В квартиру Когана они поднялись, испытывая странную неловкость. У Тамерлана даже мелькнула мысль, что не стоило им проделывать весь этот путь. Так их решение переспать казалось уж слишком рассудочным. Пройдя в гостиную, он зачем-то сдвинул выстроенные в идеальный ряд подушки на диване. И сместил стоящую точно по центру стола вазу. А дальше… Он просто не знал, что делать. С любой другой никаких проблем не возникло бы, а вот с Ветой… Им ведь предстояло заняться любовью. А как к этому занятию перейти – он не имел никакого понятия.

В тишине Вета достала телефон.

– Ждёшь звонок?

– Нет. Надеялась, может, мать одумалась, но вряд ли на это стоит рассчитывать.

– Хочешь вина?

– А мне можно?

– От бокала ничего не будет. Сейчас. Где-то у меня стояла бутылка.

– Можно я пока схожу в душ?

– Конечно. Там для тебя розовое полотенце.

– Эм… Ладно.

Она выглядела удивлённой. Но Тамерлан предпочёл этого не анализировать. Он отвернулся к специальному холодильнику, достал вино, откупорил. В ванной послышался шум воды. Там плеснул себе выпить, приготовившись к тому, что помывка Веты затянется, но, к удивлению, та вышла довольно быстро. Из одежды на ней был лишь вафельный халат, надетый наверняка на голое тело. И от одной только этой мысли кровь в венах Тама вскипела, пульс загромыхал. Отозвался синхроном в ушах, в горле и окрепшем вмиг члене.

Вета взяла из его рук бокал и вдохнула букет. Он же вдохнул аромат её разгорячённой водой кожи и захлебнулся им. Чувствуя себя, как после описанного в медицинских статьях прихода – сам он наркотики в жизни не употреблял, – Коган тряхнул головой. Шум в ушах не утих. Нет, не так просто…

Коган обхватил лицо Веты руками. Прошёлся пальцем по округлившимся губам, прижал, стирая с них удивление. И поцеловал. Нежно. Как обещал. Подтверждая, что пока будет действовать только так – размеренно и неторопливо. Даже если это его убьёт. На секунду отстранился, проверяя эффект. Вета стояла, как будто оглушённая. В одной руке, отставленной вбок, – бокал. В другой – скомканный подол халата, который Там, не удержавшись, тут же развёл по сторонам, оголяя прекрасную высокую грудь с аккуратными розовыми сосками. Взял один в рот. Перекатил на языке. Будто ягоду смял, выжимая сок. Ветка всхлипнула. Там заурчал. Забрал из её рук бокал, чтобы она уже наконец и его коснулась. Скинул свитер. Прижал к груди ее руки, не замечая, что Вета уже и сама поскорее хочет дать волю пальцам. И только когда она нетерпеливо дёрнулась, взбрыкнула, топнув ногой, позволил ей делать всё, что захочется. О вине никто не вспоминал… Они пятились в сторону спальни, по дороге снимая с себя всё то немногое, что ещё на них оставалось.

И да, может он, конечно, видел её во всех ракурсах, но вот так, абсолютно первозданно нагой, – никогда. Коган зажмурился от ее красоты. Как слепец, провёл пальцами по бокам, тонким дугам рёбер, выступающим косточкам на бёдрах, ниже, между ними.

– Кеша…

Она редко звала его так, по имени, данному от рождения, но почему-то в контуре этих стен, в этой напитанной их нетерпением и желанием обладать одной на двоих атмосфере, только это и было правильно. Чуть подрагивая, Коган опустил Вету на край кровати. Сам уселся на колени между её бёдер.

– Я буду действовать очень осторожно. Ничего не бойся.

– Я не боюсь.

Там прошелся по её лицу въедливым взглядом, отдельным образом отмечая расширившиеся зрачки, которые практически полностью сожрали чистую голубизну радужки. И если это не страх, то что тогда? Страсть? Если так – он самый счастливый сукин сын на планете.

– Хорошо, – прошептал он, вбирая в рот гребешок клитора и погружая внутрь пока один только палец. – Не больно?

– Нет, – прорыдала Вета в ответ, настойчиво подаваясь бёдрами навстречу его движениям.

– И так? – к указательному пальцу присоединился средний.

– Нет! Прекрати. Я хочу… Сделай что-нибудь…

О, господи. Он тоже хотел. Но для начала ему нужно было убедиться, что ей не больно! Там добавил третий палец. Вета, захныкав, поёрзала. С её губ срывались неразборчивые мольбы, обрывки просьб и тоненькие просящие всхлипы. Там встал на колени, чуть меняя положение. Приставил головку к мокрым, истекающим соком складкам. Вета привстала на локтях, заворожённо глядя туда, где их тела почти соединились.

– Разве мне можно беременеть уже сейчас?

– Нет.

– Но презерватив…

– Я чистый. Ты тоже. Он нам не нужен. Я выйду. А через пару месяцев и этого не придётся делать… Вот так, хорошо ведь? – прошептал, тягуче-медленно погружаясь внутрь.

– Да…

– Что ты сказала?

– Очень хорошо, господи, Кеша-а-а. Пожалуйста.

Там коснулся клитора большим пальцем, вышел, и погрузился вновь. Размеренный тягучий темп не давал кончить быстро, но этого и не требовалось. Он видел, что она наслаждается. Этого нельзя было сыграть. Поэтому, когда целую вечность спустя Вета стиснула его что есть сил, когда она задрожала, Тамерлан знал – это не игра. Он своего добился.