Глава 21

Она летала в облаках недолго. Но не потому, что не хотела летать. Просто Вета поняла, почему этот гад пользовался у баб таким спросом и забоялась… окончательно потерять голову. Вновь став уязвимой и зависящей от мужской прихоти. До чего это могло довести женщину, Виолетта видела на примере матери. Она бы определённо не хотела потерять себя настолько. Но каждой своей всё ещё вибрирующей удовольствием клеточкой она ощущала, что это уже случилось. И оттого её захлестывали слёзы.

– О, господи. Тебе всё же больно. Где? Здесь?

– Нет! Нет… Всё в порядке. Немедленно прекрати, я не на приёме.

– Тогда почему ты плачешь?

– Нервы. – Вета свела ноги, перекатилась на бок и подтянула их к животу. Липкому от его семени.

– Ты меня убиваешь. Точно все в порядке? Ты бы не стала мне врать?

– Я что не могу расчувствоваться?

– Можешь, – кивнул Коган и довольно-таки неуверенно добавил: – Наверное.

Вета громко фыркнула. Он действительно был невыносим. Это правда. Но правда была ещё и в том, что она очень легко могла представить свою жизнь рядом с ним таким. Вот они завтракают за стерильно вылизанным столом. Вот гоняют на лыжах, и он смеётся, взметнув слой девственного пухляка ей в лицо. Вот они встречаются с друзьями, теми, кого знают с детства, вот перемывают им кости, возвращаясь домой. Вот о чём-то спорят, яростно доказывая друг другу каждый свою позицию. А потом целуются. Потому что поцелуй – лучший способ заставить себя заткнуться.

Как он там себя назвал? Главным бенефициаром её операции? Бенефициар – это ведь выгодополучатель, верно? Но что, если от операции не будет никакого толку? Что тогда? Он тоже уйдет от неё, бракованной? Или останется, копя внутри злость, что вынужден из благородства отказываться от очень важной составляющей жизни?

Холодок прошёлся по позвоночнику. Вета поёжилась. От таких, как Коган, надо рожать. Просто необходимо. Понимая это, сможет ли она его отпустить, если ничего не выйдет? Стоит ли позволить в себе прорастать надежде? Или её лучше выполоть, ведь пока та не пустила корни, сделать это будет гораздо легче. Но если не верить в лучшее, тогда зачем вообще она в это все ввязалась?

– Холодно? Перевернись, я одеяло вытащу.

– Нет. Я, наверное, лучше поеду.

– Куда поедешь?

– К себе… – пожала плечами Вета, и впрямь позволяя Таму вытащить из-под себя покрывало.

– Зачем? На ночь глядя? И вообще…

– Что?

– С нашими рабочими графиками – разъезжаться? Мы тогда вообще видеться не будем.

– И что же ты предлагаешь? – Вета села, прижав к голой груди край одеяла, с жадностью наблюдая за тем, как под кожей перекатываются его мышцы, когда он шевелится. Как неровно вздымается грудь – Коган так выложился физически, что никак не мог прийти в себя.

– Съехаться! – не раздумывая ни секунды, выпалил Там. Виолетта взволнованно облизала губы, не веря, что все у него так просто.

– Нет.

– В смысле?

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Почему?

Потому, что я ещё больше к тебе прикиплю! Потому, что поверю, будто так теперь будет всегда! Потому, что умру, если это закончится!

– Потому, что мы слишком разные.

– Это точно, – Коган хищно улыбнулся и, наклонившись резко, сцапал зубами её выглянувший из-под одеяла сосок.

– Я о быте, Там. Мы друг друга возненавидим. Я тебя – за твою маниакальную аккуратность. Ты меня – за неспособность поддерживать хоть какой-то порядок.

Это были наименьшие из тех проблем, что она могла озвучить, не показав ему глубины своих чувств и своих же страхов. И ведь не то чтобы она была такой уж грязнулей, нет. Тот же бардак у неё в гардеробе был вызван скорей его теснотой и невозможностью впихнуть в него то, что раньше занимало комнату в три раза больших размеров. Но всё же…

– Глупости какие. Это всё решаемо. Слышать ничего не хочу. Ты остаёшься здесь до утра. Всё. Баиньки.

Там протянул руку, взял пульт и выключил центральное освещение.

– Там… – вздохнула Вета.

– На работу я тебя отвезу, как и обещал. Что там с твоим «Гетцем» случилось? Он окончательно сдох?

– Надеюсь, что нет.

– Когда, говоришь, у тебя день рождения?

– Ты прекрасно знаешь, когда. Он уже прошёл. И кстати, я бы всё равно не приняла от тебя дорогой подарок.

– Почему?

– Потому, что не хочу, чтобы ты думал, будто я с тобой из-за этого, – пробубнила Виолетта, уткнувшись ему носом куда-то в бок.

– Собственно, а почему ты со мной? М-м-м? Вет?

– Как насчёт твой неотразимости?

– Ну, допустим, неотразимым я был всегда. Но внимание ты на меня обратила вот только.

– А ещё ты, наверное, всегда был скромным, – фыркнула Вета.

– Вот чего во мне отродясь не водилось!

– Да уж. Это точно.

Они помолчали. Там осторожно поглаживал рассыпавшиеся по спине Сандаловой волосы. Путался в них пальцами. Осторожно освобождал те, боясь причинить ей боль, и снова принимался причесывать её пятернёй. И этим он её убаюкивал. Вета плавала где-то посередине между сном и явью, когда Коган тихонько заметил:

– Ты могла бы просто сказать, что я тебе нравлюсь.

– Ты мне нравишься.

– Правда?

Она почувствовала по интонации в его голосе, что Там улыбается. А потом ощутила, что приподнялось не только его настроение.

– Угу. Но не до такой степени, чтобы сразу зайти на второй круг.

Врала! Откликаясь на каждое движение его пальцев, следуя за ним, как нитка за иголкой. Поддаваясь. Выдыхая без всякого сожаления:

– Ты – маньяк.

– Я просто тебя ждал долго. Теперь, боюсь, придётся тебе потерпеть.

– Что потерпеть-то, Кеша?

– Пока не придёт хоть какое-то насыщение, – просипел он, оглаживая ладонями её бока и крепко сжимая груди.

– И когда же это случится? – шепнула в ответ Вета. Обхватила горячими губами его пальцы и послушно прогнулась в пояснице, давая Таму возможность войти в неё на боку, не меняя положения. Изголодавшееся по ласке тело приняло его, как родного. Мышцы сжались, выбивая, как искры стон.

– Полагаю, нескоро… Ветка… Какая же ты… Господи. Сделай так ещё раз.

– Так? – Вета сжала его плотней.

– Да. О, боже… Никуда тебя не отпущу. Поняла? Никуда больше.

Коган вбивался в неё сзади, ещё, конечно, пытаясь действовать медленно и деликатно, но его уже было не обуздать. Да и зачем, если ей от этого было только лучше? Или от слов «никуда тебя больше не отпущу». Вета сомкнула пальцы вокруг его по-мужски широкого запястья, уткнулась лицом в ладонь. Скользя языком, задыхаясь. Кусая его и выстанывая на одной ноте: «не отпускай». И сердце её наполнялось жаром, жар распирал грудь, струился по телу, сковывал огненным обручем низ живота, доводя до точки…

– Ах ты ж чёрт! – выругался Коган, выходя из неё в последний момент. – Чёрт! Чеёрт… Чёрт. Когда же уже можно будет до конца, а?

– Ты хочешь?

– Очень. Очень…

Виолетта отнесла этот ответ к теме продолжения рода и в неё вновь впились клыки сомнений. Коган же в свои слова не вкладывал никакого дополнительного смысла. Он банально хотел быть с ней до конца. И закончить глубоко-глубоко, в жаркой тесноте её тела.

Растревоженная мыслями о будущем, Вета не могла уснуть. Всю ночь она прислушивалась к размеренному дыханию Когана, скользила по его коже пальцами, как будто поверить не могла, что он реальный, и тихо вздыхала в темноте. Сон всё же сморил Вету ближе к утру, аккурат перед самым подъёмом. Она не слышала, как Тамералан проснулся, как улыбнулся, глядя на неё в утреннем розовом свете. Не видела, как он было потянулся за очередной порцией ласки, но, подумав, лишь глубоко вздохнул и отвёл загребущие руки, давая ей возможность поспать подольше. Зато сквозь дрёму Вета услышала, как вдруг посреди полной тишины загудела, смалывая зёрна, кофемашина. Как тренькнула микроволновка и стукнула дверца холодильника. А потом в дверь позвонили, и она широко распахнула глаза, гадая кто к ним пожаловал. Очередная девица Когана? Так, стоп… К ним? Когда она стала отождествлять себя с Тамерланом? С его домом, с его реальностью?! Пусть даже мысленно…

Вета застонала. Сунула голову под подушку, будто отгораживаясь от осознания того, что все бастионы, которые она с таким упрямством возводила, не смогли её уберечь от сумасшествия любви, и первое время это даже как будто бы помогло. Но спустя пару секунд до Виолетты донёсся зычный голос Сары Измайловны и реальность её настигла. Не совсем понимая, что ей делать теперь, Санадалова затаилась. В конце концов, никто не мешал ей продолжать делать вид, будто она спит. Или её вовсе нету… Хотя, конечно, в прихожей стояли её туфли, на вешалке висел её плащ, так что вряд ли эти улики остались бы без внимания.

– Вет! Вет, вставай, я знаю, что ты не спишь.

– Чего тебе?

– Поднимайся. Там мама пришла. Будем пить чай.

– Не могу. Я спешу. Мне на работу надо.

– Позавтракаем и поедем. Давай, малышка, не трусь.

– Я не трушу! С чего ты взял?

– Нет? Вот и славно. Мама у меня сама знаешь, какая. Но лучше бы вам поладить.

– Ума не приложу, зачем, – пробубнила Вета, спуская ноги на пол. Одеться она так и не удосужилась. И теперь, при свете дня, стеснялась больше обычного.

– Чтобы среди моих девочек воцарился мир. Так будет всем спокойней, не правда ли?

– Это мы – твои девочки?

– А как же? Я тут подумал, что если у нас родится дочка, я останусь совсем уж в меньшинстве. Так что…

– Что? – сглотнула Вета. Это было так странно – обсуждать с Коганом их детей как вполне реальных.

– Лучше бы нам родить сына.

– Это зависит не от меня.

– Да, точно. Ну что ж… Я буду стараться. А ты бы вообще кого хотела?

От волнения у Веты пересохло во рту. Она попыталась сглотнуть, но ничего не вышло. Лишь по горлу прошёлся ком. Туда-сюда. Вызывая першение. Виолетта откашлялась, отвела взгляд под предлогом поисков сброшенного на пол халата.

– Мне все равно. Я… лишь бы просто родить. А кого – это совершенно неважно.

– Хм… Ладно. Поторопись.

Легко сказать! А ты попробуй приведи себя в чувство после ночи страстной любви! Вете потребовалась добрая четверть часа. В общем, когда она вышла к столу, завтрак, приготовленный Тамом, остыл. Виолетта запнулась, взглянув на ситуацию глазами Сары Измайловны. И эта самая ситуация вырисовывалась не ахти какой. Потенциальная невестка беззастенчиво дрыхнет, тогда как её драгоценный сыночек корпит на кухне, чтобы накормить ту завтраком.

– Доброе утро, – пролепетала Вета.

– Доброе, – царственно кивнула головой Сара Измайловна и, будто не замечая её, продолжила прерванный появлением Виолетты монолог: – В общем, пока не открыта вакансия, можно уже начать активные действия в этом направлении. Я поправлю твоё резюме. Ты каждый раз забываешь вносить в него новые публикации, а не мне тебе рассказывать, как это важно. Кстати, твой сертификат…

– Что за сертификат?

– Ну, тот… Который по английскому, он еще действителен? Если нет – нужно получить свежий как можно скорее. Не хочется пролететь из-за такой мелочи.

Вета подтянула к себе чашку с остывшим кофе и пригубила.

– Ты собираешься сменить место работы?

– Нет, пожалуй, – тряхнул головой Коган.

– То есть как это – «нет»?! – возмутилась Сара Измайловна, отбрасывая от себя чайную ложку, которая в её больших руках казалась удивительно маленькой, словно игрушечной. – Ты же всегда говорил, что если и переедешь, то только для того, чтобы работать там!

– А теперь мои планы изменились. У Веты здесь бизнес. Она не сможет его бросить, чтобы поехать со мной. Я прав?

Заворожённо глядя на Когана, Виолетта кивнула. Хотя, если честно, чтобы быть с ним, она бы от всего отказалась. И эта неожиданная мысль пугала её до дрожи в коленях.

– Не может?! Может, не хочет. Ты это имеешь в виду?! И из-за этой эгоистки, ты готов поставить на себе крест?

– Мама! Мы, кажется, это обсуждали. Ты можешь уйти, если тебе что-то не нравится. Уйти и не возвращаться. А можешь остаться на завтрак и попытаться наладить контакт с моей женщиной. Матерью твоих будущих внуков. Но тогда с этой минуты – ни слова. Я этого не потерплю. И Вету терпеть не заставлю. Это понятно?