Глава 13

Ярмарка-выставка «Золотое руно» проходила в бывшей дворянской усадьбе. Реставраторам удалось практически полностью восстановить шикарное убранство здания восемнадцатого века. Однако в огромных залах было прохладно. Этого Смоленский не учёл при выборе наряда для Элины. И теперь Григорий с трудом мог сконцентрироваться на выставочных экспонатах, потому что затвердевшие от холода соски спутницы провокационно торчали под тонкой тканью платья, магнитом притягивая взгляд мужчины.

После не совсем адекватной реакции Эли на вторую встречу, Гриша принял решение, что не прикоснётся к девушке до тех пор, пока она сама не попросит его об этом. Как хищник в засаде, он занял выжидательную позицию, лишь изредка подкидывая Элине наживку в виде совместного ужина, похода в торговый центр, а теперь вот на выставку.

Мысленно Смоленский уже сто пятьдесят раз трахнул Элю в своей квартире, в машине, в примерочной бутика. Чуть ли не впервые в жизни пожалел, что стены в его офисе прозрачные и там нельзя будет заняться сексом, когда девушка, наконец, сдастся. Но ни словом, ни жестом не выдал своё желание.

Гриша видел, что ундина велась на притворную незаинтересованность и отстранённость с его стороны. Элину выдавали глаза, нервное покусывание нижней губы и разочарование на лице каждый раз, когда он уезжал, оставив её у подъезда.

Смоленский ловил кайф от постепенно нарастающего напряжения между ним и девушкой. Это было новое, охренительно драйвовое ощущение. Прошлые пассии Григория слишком просто и примитивно выражали своё намерение залезть к нему в штаны. А ундина цепляла по-другому. Она хотела, но не решалась. В то, что он безразличен Элине, Гриша не верил. Между ними определённо существовало притяжение, особая энергетика, которую Смоленский трактовал, как сексуальное влечение. О том, что это могут быть первые признаки любви, ему даже в голову не приходило. О глубоких чувствах мужчина знал не много.

Элю же волновало более щекотливое обстоятельство, чем реакция собственной груди на прохладную температуру в помещении.

За пару дней до выхода в свет у девушки начала шататься половина зуба, которая представляла собой пломбу, держащуюся на штифте. Поначалу Элина не обратила на это внимания, а потом не успела попасть на приём к зубному. Эля боялась, что хлипкая часть попросту отвалится прямо во время мероприятия. Неосознанно девушка постоянно трогала языком несчастный зуб, проверяя на месте ли он.

На открытие выставки были приглашены представители различных ювелирных компаний и платёжеспособный бомонд. Элина оглядывалась по сторонам и задавалась вопросом: " Что я делаю на этой ярмарке тщеславия?" Среди расфуфыренных посетителей девушка чувствовала себя самозванкой, несмотря на то, что была одета подобающим образом.

– Может, набросишь мой пиджак, – предложил Смоленский, заметив, что не он один пялится на соски Эли.

От пары только что отошёл очередной знакомый Григория, который во время стандартного для таких мероприятий разговора, залип на груди девушки. Грише так и хотелось сказать мужику: «В глаза смотри!»

Смоленский отметил, что сегодня Элина выглядела особенно хорошо. Это не было сказочным преображением в стиле: гадкий утёнок внезапно превратился в грациозного лебедя. Григорий и раньше находил Элю привлекательной. Его не смущало, что обычно она носила недорогую одежду и обувь.

Гриша всегда видел чуть больше, чем парадный фасад людей. Слишком часто Смоленский сталкивался с дорого одетыми женщинами. Под брендовыми вещами могло скрываться идеальное тело, а вот душевной красоты там не наблюдалось. Потому что не дошёл ещё прогресс до той стадии, когда диеты и пластические хирурги способны изменить внутренний мир человека.

Но всё-таки Григорию было приятно, что Элина постаралась для сегодняшнего выхода. Аккуратно уложенное удлинённое каре с появившимися в нём золотистыми бликами очень шло девушке. Не укрылся от взора мужчины нежный нюдовый маникюр и неброский макияж. Эля смотрелась изысканно и утончённо.

Девушка не стала отказываться от галантного жеста Смоленского, потому что уже порядком замёрзла. Он накинул ей на плечи пиджак, и она тут же вдохнула аромат одеколона мужчины. Запах лайма, мяты и табака после ночи в баре прочно ассоциировались в мозгу Элины с эротическими образами.

Она ощутила знакомое волнение и тепло в груди, которое тонкими струйками стекалось к низу живота. Элина чётко осознавала, что хочет своего шефа. Даже не так. Она хотела бармена из «Африки». Но как его получить, не знала.

Смоленский, кажется, совсем забыл об их совместной ночи безудрежного секса и вел себя подчёркнуто вежливо, как и подобает начальнику. Он прекрасно вписывался в атмосферу выставки. Непринуждённо болтал со знакомыми, шутил и обсуждал драгоценности на витринах.

Элина сосредоточилась на экспонатах. Все они сопровождались описанием, а некоторые краткой исторической справкой, потому что были созданы по эскизам, сделанным с древних украшений, найденных при раскопках. Хоть экспозиция называлась «Золотое руно», на ней встречались также изделия из серебра.

– Ну, что скажешь? Как тебе выставка? – обратился Гриша к Элине, когда от них отошёл очередной собеседник.

– Прикольная. Есть несколько занятных вещиц, – девушка сделала небольшой глоток шампанского, которое разносили по залу официанты.

– Что особенно тебе понравилось? Покажи, – попросил Смоленский.

Эля подвела его к одному из стендов, где под стеклом лежал браслет в скандинавском стиле. Цельную серебряную пластину средней ширины оплетал тонкий витиеватый узор по краям. Посередине шла изящная вязь с инкрустацией аквамаринов. В одном месте к браслету крепилась небольшая подвеска с выгравированными рунами.

– Отличный выбор, – одобрительно кивнул Гриша.

В этот момент на него буквально напрыгнула блондинка в алом платье. От неожиданности Смоленский попятился и только чудом не расплескал шампанское из своего бокала.

– Гриша, дорогой! Я так рада тебя видеть! – завопила незнакомка. Она норовила поцеловать мужчину в губы, но тот успел увернуться.

– Привет, Анжела. Познакомься, это – Элина, дизайнер ювелирных украшений, – сдержанно произнёс Смоленский.

Блондинка тряхнула головой, демонстрируя золотые серьги с крупными каплевидными бриллиантами, бросила на Элю подозрительный взгляд, натянуто улыбнулась и продолжила тараторить:

– А я вот с Илонкой пришла. Ты же помнишь Илону, да? – она картинно помахала рукой своей подруге. – Что скажешь про выставку? Есть здесь смысл покупать что-нибудь или цены слишком завышены?

От терпкого густого восточного парфюма Анжелы у Элины защекотало в носу. Зуд нарастал. Желание чихнуть стало нестерпимым. Деликатно прикрыв рот ладонью, Эля отвернулась от Гриши с блондинкой и несколько раз подряд издала звук похожий на жалобное мяуканье.

– Будь здорова! – пожелал Смоленский девушке.

–Спасибо! Извините! – ответила она и поняла, что в ладошке у неё осталась часть зуба. Поганец всё-таки отвалился.

– Сейчас вернусь, – пробормотала Эля.

– Ну и что это за фря? – Анжела моментально сменила слащавый тон на требовательный, как только Элина скрылась из виду.

– Не понимаю вопроса, – Гриша полоснул по бывшей любовнице холодным взглядом.

– Это на неё ты меня променял? – в голосе Анжелы отчётливо зазвучали истерические нотки.

– Я не обязан тебе ничего объяснять. Мы расстались. Сколько раз ещё я должен напоминать об этом? – Смоленский меланхолично смотрел в толпу посетителей, давая понять бывшей любовнице, что не заинтересован в продолжение беседы.

– Ясно. Значит, теперь ты трахаешь эту Элизу. Надо её просветить, что ты за «гусь»!

– Во-первых, её зовут Элина. А во-вторых, наверное, я о*уенный «гусь», раз ты даже спустя два месяца после расставания везде преследуешь меня, – саркастично подметил Григорий.

– Да с чего ты взял, что я тебя преследую? – фыркнула Анжела. – Я не собиралась приходить на эту выставку. Меня Илонка сюда затащила!

– А я что-то сказал про выставку? – на губах Григория заиграла ироничная усмешка. Он ни на секунду не поверил, что бывшая любовница случайно оказалась на мероприятии. – Ты неизменно появляешься в тех же ресторанах, что и я, когда у меня обед. Сменила тренажёрный зал на тот, в котором занимаюсь я, хоть тебе до него добираться не ближний свет. Звонишь моей матери. Может, хватит уже?

– Когда твоя Элеонора бросит тебя, не приползай ко мне на брюхе. Утешать не буду! – желчно выплюнула Анжела и оставила посмеивающегося Смоленского в гордом одиночестве.

Эля меж тем рассматривала остаток зуба в зеркале в уборной. Девушка разнервничалась. Ей не хотелось, чтобы Гриша заметил её проблему.

– Ань, у меня зуб откололся! – Элина позвонила подруге, потому что та умела находить выход из любой ситуации.

– *ля! Передний что ли?

– Нет, но дырку всё равно видно.

– Жвачка есть? Залепи жвачкой! – посоветовала Анюта.

– А может, отвалившийся кусок на неё приклеить? – с сомнением спросила Эля.

– А он у тебя сохранился?

– Ага.

– Тогда чё ты вообще паришься? Приляпай его на место и дело с концом, – тоном бывалого стоматолога произнесла Аня. Для пущей убедительности ей не хватало только фразочки: «Я сто раз так делала!»

В течение следующего часа Элина старалась широко не улыбаться и мечтала поскорее вернуться домой. Но у Смоленского были другие планы.