Глава 27

Месяц спустя. Остров Занзибар, Танзания

Влажный ночной воздух был наполнен тонким ароматом ванили, кокоса, терпкой гвоздики и морской соли. Океан размеренно дышал во сне, напоминая гигантское животное. Его баюкал мягкий шелест волн, шёпот бриллиантовых звёзд, едва уловимое шуршание пальмовых ветвей. Откуда-то издалека доносились звуки бонго.

Вот уже два дня Эля находилась в раю и всё ещё не могла поверить, что это взаправду. Слишком резкий переход из одной реальности в другую. Из холодной безликой серости девушка оказалась среди сочной тропической растительности и ярких красок Занзибара.

Элину ошеломили чистейшие лазурные воды Индийского океана, ослепительно белый, похожий на муку, мелкий песок, пронзительное васильковое небо, бунгало, скрытое от посторонних глаз пышными кустарниками, высокие разлапистые пальмы.

Эля никогда не была на море, равно как и заграницей. Она чувствовала себя героиней ролика рекламы про «Баунти» и всё ждала, что кто-нибудь крикнет: «Стоп! Снято!», а потом съемочная группа начнёт сворачивать декорации.

Сильные мужские руки обняли девушку за талию, тёплые губы прижались к чувствительному местечку за ухом. Смоленский являлся единственным подтверждением того, что Элине снится не прекрасный сон, а она на самом деле пребывает на далёком африканском острове.

В самолёте Гриша научил Элю фразе: «Акуна Матата». В переводе с суахили, языка местных, она дословно означает «беззаботная жизнь». Но глубинный смысл гласит: «Расслабься, получай удовольствие, наслаждайся жизнью». Элина не осознавала всю полноту этого высказывания, пока не увидела километры пустынного белоснежного пляжа и безбрежную лазурь океана, пока не сделала первый глоток «Пина Колады» из трубочки, торчащей прямо из настоящего кокоса, пока в душе не поселилось удивительное спокойствие, а под кожу не прокралась нега и леность.

– Готова в выходу в свет? – спросил Смоленский.

Элина уверенно кивнула. Он взял её за руку и повёл к выходу за территорию их уютного гнёздышка. С тех пор, как они ступили на землю Танзании, девушка напоминала Грише ребёнка, впервые очутившегося в парке аттракционов. Эля с искренним восторгом реагировала на каждую мелочь, и Смоленский поймал себя на мысли, что он получает небывалое удовольствие от этой поездки, от того, как загораются глаза Элины при виде океана или корзинки с экзотическими фруктами, которую приносила горничная в бунгало по утрам. Мужчину умиляло, когда его спутница с интересом рассматривала поделки из дерева и бисера местных мастеров, немного смущалась при виде целующихся парочек: высоких мускулистых эбеновых красавцев и белокожих европейских женщин.

Поскольку Григорий уже много раз бывал на Занзибаре, он воспринимал как данность, что местные мужчины за деньги оказывают туристкам интимные услуги, и вообще не обращал внимания, когда очередная пышнотелая немка или англичанка преклонных лет, не скрываясь, гуляла по пляжу за ручку с молодым жиголо. Эля, по понятным причинам, пребывала в лёгком шоке от такой экзотики.

Смоленский привёл Элину к своему хорошему знакомому. Последние лет десять Франческо жил на острове и управлял здесь собственным рестораном.

– Ооо! Грегорио! Чао! Чао, кариссимо! – с порога кинулся обнимать Гришу итальянец. – Come va? (ит. как дела?)

– Ottimo! Perfetto! (ит. отлично, прекрасно) – ответил ему Смоленский, от чего глаза Эли полезли на лоб. Она не ожидала, что кроме английского её мужчина говорит ещё и на итальянском. – Это моя девушка, Элина.

– Какая красавица! Рад знакомству! Проходите! Проходите! Я оставил для вас самый лучший столик! – быстро тараторил Франческо. Эля улыбалась в ответ, не понимая ни слова.

Они расположились на террасе, освещённой фонариками и свечами. От океана ресторанчик отделяла широкая песчаная коса. Посетителей в заведении было много. В основном, за столиками сидели смешанные парочки – туристки и их темнокожие любовники.

Франческо, не задавая вопросов, принёс бутылку белого вина. Ловко откупорил её, плеснул светло-соломенный напиток на дно большого бокала и подал Грише, чтобы тот продегустировал. Соблюдая ритуал, Смоленский покачал вино в фужере, вдохнул букет, сделал небольшой глоток, после чего, одобрительно кивнул итальянцу. Тот просиял, как начищенный пятак.

– Это из погребов моего брата, – пояснил с важным видом хозяин ресторанчика. – Только для самых дорогих гостей!

– Спасибо, Ческо! Шикарное вино! – Гриша знал, что у итальянцев особый менталитет. Они выражают гипертрофированный восторг по любому поводу и без, того же ждут и от тех, с кем общаются. Если ты хочешь поддерживать хорошие отношения с выходцами с Аппенинского полуострова, необходимо следовать правилам игры. Именно это и делал Смоленский, хотя был уверен, что поданное вино, может, и с фамильных виноградников, но явно не является эксклюзивным.

– Assaggia! – Франческо подал вино Элине.

– Он говорит, чтобы ты попробовала, – перевёл незнакомое слово Григорий.

Девушка пригубила напиток и робко произнесла:

– Вкусно.

– О! Ну что за очаровательная синьорина! – эмоционально воскликнул итальянец.

Официант поставил на стол корзиночку с тёплым хлебом и пиалу с паштетом из креветок.

– Buon appetito! – пожелал Франческо гостям, прежде чем удалиться.

– Что это было? – понизив голос до шёпота спросила Эля. – Я как будто оперу посмотрела.

– Так и есть. Почти, – улыбнулся Гриша. – Паштет, кстати, офигенный у Ческо. Ешь. Это комплимент от заведения.

На основное блюдо они выбрали морепродукты на гриле, а также порцию спагетти с соусом песто на двоих.

– Франческо обидится, ели не заказать пасту. Всё, что связано с макаронами для итальянцев – святое. А наш знакомый уверен, что в его ресторане готовят лучшие спагетти во всей Танзании, – объяснил Смоленский с улыбкой.

– Угу, ясно. И мы должны ему об этом обязательно сказать в конце ужина. Да? – заговорчески шепнула Элина.

– Умница! Быстро схватываешь! – засмеялся Гриша.

– А что у нас на сегодня в культурной программе ещё, кроме праздника живота? – поинтересовалась девушка, отправляя в рот кусочек багета с паштетом, который действительно оказался очень вкусным.

– Не знаю. А что ты хочешь? – Смоленский отпил вино.

– Хочу в какой-нибудь колоритный бар или на дискотеку, – с энтузиазмом ответила Эля. – Хочу посмотреть, как развлекаются местные.

– Замётано. Только при условии, что не будешь отходить от меня ни на шаг.

– Боишься, меня украдут? – лукаво улыбнулась девушка.

– Боюсь, что ты подцепишь какого-нибудь местного красавчика и уйдёшь с ним в знойную африканскую ночь, – пошутил Гриша.

– Дурачок! Мне кроме тебя никто не нужен, – Элина накрыла ладонью руку мужчины.

Он посмотрел ей в глаза долгим, полным любви, взглядом. Сердце Эли замерло на долю секунды, а потом затрепыхалось, как рыбка выброшенная на сушу. Хоть Смоленский и не признавался в любви, не верил в неё, но важно не то, что говорят, а то, что чувствуют. И Элина чувствовала, что Гриша влюблён в неё, не меньше, чем она в него.

– А ты был когда-нибудь с негритянкой? – полюбопытничала Эля без намёка на ревность.

– Был, – честно признался Смоленский.

– И каково это? – в глазах девушки зажёгся азарт.

– Не моё, – равнодушно пожал плечами Гриша. – Иначе я переехал бы сюда или привёз бы домой какую-нибудь чёрную пантеру.

– А почему? Чем они отличаются от белых женщин? – не унималась Элина.

– Они по-другому пахнут. Видимо, их железы вырабатывают какую-то специфическую секрецию. Одних мужчин это возбуждает, а меня скорее, наоборот, отвращает. Я могу оценить красоту африканских женщин, их особую грацию, стать, но только на расстоянии. Интимный контакт с местными меня не прельщает.

После ужина Гриша с Элей переместились на дискотеку неподалёку. Она представляла собой тускло освещённый бар с небольшим танцполом. Девушка во все глаза смотрела на необыкновенно пластичных мужчин и женщин, двигающихся в такт музыке откровенно эротично. Элина покраснела как свёкла при виде того, что выделывали бёдрами и тазом эбеновые красотки и красавцы.

– С тобой всё хорошо? – Смоленский подавил улыбку, наблюдая за Элей, которая не привыкла к столь свободному выражению желаний на публике, какое демонстрировали местные.

– Они же… Они же… – лепетала девушка.

– Трахаются, – подобрал самое верное слово Гриша, чтобы описать происходящее на танцполе.

– Дааа, – выдохнула Элина, как зачарованная.

– Хочешь также? – поинтересовался Смоленский. – Я не силён в танцах, но, думаю, мы сможем подобрать тебе подходящего партнёра.

– Нееет! Не надо! – в ужасе закричала девушка. – Я не смогу!

– А я думаю, у тебя отлично получился, – продолжал подначивать её Григорий. – Стоит только начать. Хммм, – он оглядел местных парней. – Как тебе вон тот красавчик? Он не сводит с тебя глаз уже минут десять.

– Нет! Гриша! Нет! – запаниковала Эля, бросив взгляд в сторону здоровенного негра, лицо которого озаряла широкая белозубая улыбка. Молодой мужчина был один и явно надеялся подцепить в баре какую-нибудь «белоснежку».

– Я в туалет, – сказал Гриша, оставляя свою спутницу за барной стойкой.

По пути в уборную Смоленский специально прошёл мимо потенциального партнёра по танцам для Элины. Сделал ему знак головой, предлагая вместе выйти из зала.

– Там, за стойкой, моя девушка. Ты видел нас вместе, – сообщил эбеновому жиголо Григорий. – Хочу, чтобы вы потанцевали. Она будет отказываться, стесняться, но твоя задача максимально раскрепостить её, завести, – он сунул негру денежную купюру.