Глава 35

В середине февраля в компанию Смоленского неожиданно нагрянула налоговая. В результате проверки, обнаружилось, что он не доплачивал какие-то суммы с прибыли. Гриша был уверен, что это ошибка. Бухгалтерия его фирмы всегда отличалась прозрачностью. Однако факты свидетельствовали об обратном.

Вскоре проблемы в «Аурум Арт» отошли на второй план, потому что в баре «Африка» произошёл пожар. К счастью, огонь удалось быстро потушить. Никто из клиентов и сотрудников не пострадал. Но заведение пришлось закрыть на время расследования происшествия и последующих восстановительных работ. В ходе экспертизы выяснилось, что причиной возгорания послужило короткое замыкание. Здание, в котором располагался бар, было старым. Несмотря на то, что во время ремонта Смоленский велел заменить проводку в будущем заведении, это не уберегло от несчастья.

Из-за свалившихся неприятностей Григорий стал нервным и раздражительным. Это не могло не отразиться на и без того натянутых отношениях с Элей.

Они отдалялись друг от друга всё больше. Каждый замыкался в себе. От былой теплоты и нежности мало что осталось. Гриша предпринимал попытки возродить близость, которая объединяла их с Элей ещё не так давно. Он дарил девушке букеты цветов, приглашал на романтические ужины в рестораны, но это не помогало. Между Смоленским и Элиной словно что-то сломалось.

– Гриш, я не хочу, – Эля вывернулась из объятий мужчины, когда он ласкал её ночью в постели.

– Малышка, что происходит? – Смоленский напряжённо вглядывался в лицо девушки. Это был не первый её отказ за последнее время.

– Не знаю. Просто не хочу.

Григорий устало провёл рукой по волосам. Звонок сотового прервал возникшую тишину. В двенадцать ночи Смоленского могло потревожить не так много людей. Увидев на экране телефона надпись «Мама», мужчина тут же ответил.

– Да. Когда? В какой он больнице? Сейчас приеду, – Гриша вскочил с кровати и начал быстро одеваться.

– Что случилось? – встревожилась Эля.

– У отца инфаркт, – сухо пояснил Смоленский.

– Мне поехать с тобой? – спросила девушка.

– Нет. Не надо.

Григорию казалось, что с тех пор, как он вернулся из Танзании, его жизнь начала эффектно разваливаться. Сначала авария, потом траблы с налоговой, пожар в баре, откровенно хреновые отношения с Элей, теперь вот отец. Словно кто-то наверху открыл ящик Пандоры. И самое обидное, что причину череды этих проблем Смоленский не знал. Они никак не были связаны между собой, однако поразительным образом складывались в один большой звездец.

В больнице Гриша выдохнул с облегчением, потому что врачи оценили состояние отца как «средней тяжести». Что бы это ни значило. В медицине Смоленский разбирался не больше, чем свинья в апельсинах. Но «среднее» звучало гораздо оптимистичнее, чем «тяжёлое».

– Мам, поехали ко мне, – предложил Гриша, когда они вышли из клиники.

– Нет, сынок. Я лучше домой, – пожилая женщина выглядела уставшей и очень подавленной. Её муж всегда отличался отменным здоровьем, поэтому внезапный сердечный приступ у Смоленского-старшего поверг её в шок.

– Ладно. Тогда я с тобой, – Григорий не хотел оставлять мать одну в таком состоянии.

По дороге до квартиры родителей мужчина достал телефон, чтобы позвонить Эле и предупредить, что не вернётся сегодня. Но взглянув на часы, подумал, что девушка уже видит десятый сон, и решил не будить её.

Элина же ходила из угла в угол в ожидании новостей. Она не настояла на поездке в больницу вместе с Гришей, потому что не считала себя вправе делать это. Кто она такая для родителей Смоленского? Никто. Очередная подружка. Григорий своим отказом взять её с собой только подчеркнул это.

В третьем часу ночи Эля всё же решилась позвонить Грише, но он не ответил. Девушка положила Боцмана с собой в кровать. Кот от такого бесчинства пришёл в полный восторг. Обычно дорога в спальню хозяина ему была «заказана», когда Элина оставалась ночевать у Смоленского. Боцман замурчал, как трактор. Забравшись девушке на живот, принялся делать «массаж», переступая передними лапами. А Эля молча плакала. Она чувствовала, что её отношения с Гришей подходят к концу. Пропасть холодного безразличия между ними росла день от дня. Элина не знала, что ей делать. Как вернуть былое взаимопонимание? Девушка несколько раз пыталась поговорить со Смоленским, однако он отмахивался. Не шёл на контакт, ссылаясь то на занятость, то на усталость.

Утром Элина собрала свои вещи и оставила записку на кухонном столе: «Гриша, я думаю, нам нужно какое-то время побыть отдельно, чтобы разобраться в себе. Надеюсь, твой отец быстро поправится».

Она по-прежнему любила Смоленского. Ей было плевать даже на секс, который после поездки в Танзанию перестал доставлять удовольствие. Эля хотела быть с Гришей. И в то же время не хотела доводить ситуацию до момента, когда мужчина скажет: «Между нами всё кончено». Она боялась, что не вынесет приговора. Начнёт унижаться и умолять Григория передумать. Из этих соображений девушка решила уйти первой.

Обнаружив дома короткое послание, а также заметив пропажу всех вещей Элины, Смоленский шумно выдохнул. Налил себе виски, несмотря на то, что на часах было двенадцать дня.

– Что ж, Боцман, вот мы и остались снова одни, – с горькой усмешкой отсалютовал коту стаканом с алкоголем.

Котяра недовольно зыркнул на хозяина. Презрительно фыркнув, Боцман запрыгнул на окно и демонстративно отвернулся от Гриши.

Смоленскому было обидно, что Эля бросила его именно сейчас, когда навалилось столько всего. Он нуждался в её поддержке, хоть бы она и выражалась просто в молчаливом присутствии девушки рядом. Однако силами на уговоры и разборки Гриша не располагал. Вымотанный морально, мужчина хотел только, чтобы больше не случилось никакого нового зашквара. К тому же, Григорий считал, что именно в период трудностей познается истинное отношение близких людей друг к другу.

Очень легко быть с человеком, когда у него всё в шоколаде и нет никаких проблем. Когда денег в достатке, а настроение отличное. Патовые обстоятельства же – лучшая проверка на прочность. И Элина её не прошла. У Смоленского вообще было стойкое ощущение, что девушка его не простила из-за истории в Танзании. Поэтому и в постели у них больше не ладилось.

«В любом случае, Эля сделала свой выбор, ещё раз доказав, что никакой любви не существует», – мысленно подвёл неутешительный итог Григорий.

***

Перевернув очередную страницу рекламного буклета новой коллекции ювелирных изделий конкурирующей фирмы «Золотое время» Смоленский почувствовал, будто его ударили в солнечное сплетение. Он таращился на кулон из белого золота с танзанитом, как баран на новые ворота, веря и не веря собственным глазам. Описание к украшению гласило: «Танзанит столько-то карат, бриллиантов столько-то штук, столько-то карат, золото …» Дальше строчки поплыли. Гриша провёл рукой по лбу, вытирая холодный пот.

С трудом сглотнув слюну, мужчине признал очевидное – перед ним изделие, выполненное по эскизу Элины. Даже плетение цепочки, на котором висел кулон, совпадало.

Григорий нервным жестом листал глянцевую бумагу дальше. Каплевидные серьги с аквамаринами, браслет «Космос» с бриллиантами, сапфирам и рубинами…

Каждое последующее украшение забивало новый гвоздь в крышку гроба коллекции «Аурум Арт», которую компания Смоленского должна была презентовать через неделю.

– С*ка! – заорал Гриша не своим голосом, не выдержав нервного напряжения.

То, что он видел, было тотальным **здецом. Смоленский за доли секунды осознал, что у него больше нет ключевых позиций, на которых держалась вся его коллекция.

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, Григорий закончил просмотр буклета. Откинулся на спинку кресла в прострации. Машинально потянулся к сигаретам. Не заметил, как выкурил две штуки подряд. После чего вскочил и вылетел в коридор.

– Захарова! Ко мне в кабинет срочно! – рявкнул так, что все дизайнеры, находящиеся в помещении, подпрыгнули. Ни один из сотрудников «Аурум Арт» никогда не видел шефа в таком бешенстве. Все знали Смоленского, как спокойного, уравновешенного человека, который в любой ситуации сохранял хладнокровие.

– А её нет, – заблеял кто-то.

– Где она? – зарычал Гриша совсем по-звериному.

– Уволилась.

– В смысле уволилась? – Смоленский охренел от услышанного. – Давно? Почему я не в курсе?

Дальше последовало непродолжительный диалог с начальницей отдела кадров, от которой Григорий узнал, что Элина подала заявление на увольнение две недели назад. Подписал его заместитель Смоленского, ведь Гриша редко появлялся в офисе из-за личных проблем. Поскольку с Элей не перезаключали договор на постоянную занятость, а пролонгировали временный контракт, расторжению ничего не препятствовало. Девушка выполнила свои обязательства и могла быть свободна.

Как в горячке, Гриша сел за руль машины и понёсся к Элине в квартиру. Он даже не подумал, что девушка может быть не дома. Однако Смоленский всё же застал Элю на месте.

– Привет, – удивлённо пробормотала она, увидев на пороге Гришу.

– Это что за *уйня? – он швырнул на стол в маленькой кухне буклет сторонней фирмы, предварительно раскрыв его на странице с кулоном. Смоленский больше не считал нужным стесняться в выражениях при той, которая предала его, слив конкурентам эскизы, и тем самым похоронив новую коллекцию "Аурум Арт".