Глава 34

– Маленькая моя, – Смоленский обнял Элину, как только они вернулись в квартиру.

– Не прикасайся ко мне! – девушка вырвалась из рук Гриши.

– Эль, что за истерика? Ты же прекрасно знаешь…

– Ты трахался с другой бабой! Вот что я знаю! – закричала она, давая волю накопившимся за день эмоциям. Всю дорогу до города Эля молчала. Она была рада, что Смоленский вернулся живой. Рада минералке, которую он привёз. Все те часы, что девушка провела в племени, она умирала от жажды, но не притронулась к местной воде. Боялась подхватить заразу. А сейчас, когда Элина немного пришла в себя от потрясения, её захлестнула обида.

– Не по своей воле. Я был не в состоянии отвечать за свои поступки. Нас окурили…

– Как удобно! – презрительно скривилась Эля. – В суде это было бы отягчающим обстоятельством. Ты в курсе?

– Какое счастье, что мы не в суде, – меланхолично произнёс Смоленский. Он понимал, что девушка в данный момент находится в послешоковом состоянии. Гриша и сам предпочёл бы забыться крепким сном, чем выяснять отношения.

– А если бы ты застал меня голой с каким-нибудь папуасом? Если бы меня пялили всю ночь, а на утро я бы сказала: «Упс… Так получилось». Как бы ты отреагировал? – задыхаясь от гнева выпалила Элина.

Григорий посмотрел на неё ничего невыражающим взглядом. Мужчина откровенно не понимал, как можно обвинять его в измене при подобных обстоятельствах? Сама же заварила всю кашу, а теперь делает из него козла отпущения!

– Если ты ждёшь извинений и раскаяния, то их не будет. Я не считаю себя виноватым, – холодно заявил Гриша.

– Иди ты на*уй, Смоленский! НА *уй! Знаешь, такое направление? – заорала Эля не своим голосом и рухнула на кровать, заходясь в рыданиях. Ей было невыносимо больно. Она ждала, что Гриша соврёт или хотя бы попытается. Она хотела, чтобы он соврал. Чтобы сказал, что девка из племени всё выдумала, что на самом деле между ними ничего не было, что утром сцену в хижине подстроили. Но нет. Смоленский не отрицал секс с туземкой.

До вылета оставалось два дня. Гриша занимался делами, связанными с камнями. Согласовывал сроки поставки, оформлял страховку на транспортировку. Элина не выходила из квартиры и практически не разговаривала со Смоленским. Он, впрочем, также не горел желанием общаться.

По приезду домой Эля первым делом рванула в Анюте, чтобы рассказать обо всём, что случилось в Танзании. Девушка ждала моральной поддержки от подруги, но в кои-то веки не получила её.

– По-моему, это чудовищное недоразумение, – изрекла Аня, выслушав историю об «измене» Смоленского. – Если бы он в трезвом уме пошёл на сторону, то да. Можно было бы предать мужика анафеме. А так… Я бы постаралась просто забыть.

– Ань, ну как можно забыть то, что ты видела голым в постели своего любимого мужчину с другой бабой? Да у меня эта картинка как штамп в мозгу отпечаталась! – возмутилась Эля.

– Ну так возьми ластик и сотри, – хохотнула подруга.

– А если он чем-то заразился от той негритянки? – не унималась Элина. Ей было совсем не до смеха.

– Сейчас почти всё лечится, – спокойно ответила Анюта. – Ты слишком накручиваешь себя. Я думаю, если бы ты оказалась на месте Смоленского, в смысле, если бы твоим телом воспользовались, пока ты была в отключке, Гриша не отвернулся бы от тебя. Да, неприятно. Но люди прощают вещи и похуже.

На Новый год Эля уехала к родителям. С Григорием они обменялись дежурными сообщениями без каких-либо сантиментов. А после праздников Смоленский прислал девушке фотографию своих анализов. Он был чист. Африканское приключение не отразилось на здоровье мужчины.

На самом деле Гриша тоже переживал, что подцепил какую-нибудь заразу от туземки, и с облегчением выдохнул, когда получил «Отрицательно» на всевозможные инфекции и заболевания, передающиеся половым путём.

Мало-помалу злость Элины на Смоленского начала проходить. А вот его нехватка ощущалась всё острее с каждым днём. Девушка скучала по Грише. Мучилась, не спала по ночам и неосознанно старалась попадаться ему на глаза на работе. Однако Григорий не сделал ни единого шага к примирению. Он был уверен в своей невиновности и не собирался оправдываться, заискивать перед Элей, хотя тоже очень скучал по ней.

Неизвестно сколько бы длилось отчуждение между Смоленским и Элиной, и чем бы оно закончилось, если бы в конце января по офису не разлетелась новость о том, что шеф угодил в аварию. Услышав о происшествии, Эля почувствовала, как внутри неё всё оборвалось. И сразу же стали неважны обиды, а глупое обвинение в измене вообще показалось смешным. За доли секунды девушка осознала, что могла навсегда потерять Гришу. Не говоря никому ни слова, она собралась и пулей вылетела из здания, в котором располагалась компания «Аурум Арт».

– Где ты? – дрожащим от страха голосом спросила Эля, позвонив Смоленскому.

– Дома, – ответил он.

– Можно я приеду?

– Конечно, малышка, – с теплотой в голосе произнёс мужчина.

Элина кинулась с порога обнимать Гришу, но он поморщился от боли и предупредил:

– Осторожнее. У меня трещины в рёбрах.

– Извини, извини! Как ты себя чувствуешь? – Эля рассматривала лицо Смоленского, на котором виднелись мелкие порезы от стекла.

– Нормально. Лучше, чем тот, кто был в другой машине.

– Расскажи, как всё произошло? – Элина крепко держала Гришу за руку, словно боялась, что он исчезнет.

– В меня въехали на перекрёстке. Парень нарушил правила, попытался пролететь на красный, когда я уже тронулся с места. В общем, банальная ситуация.

– А тот водитель остался жив?

– Да. У него переломы и машина разбита в хлам. Но в целом, всё могло быть гораздо страшнее, – Гриша погладил Элю по голове. – Я скучал по тебе, моя ундина, – добавил тихо.

– Я тоже скучала по тебе. Очень-очень, – девушка поцеловала Смоленского в губы.

Он ответил на поцелуй, но дальше дело не зашло. Бурного примирения в постели не получилось. Из-за травмы Грише было больно двигаться и даже дышать, не то, что сексом заниматься.

Элина осталась у Смоленского на ночь. И на следующую тоже, а потом ещё на одну. Потихоньку вещей девушки в квартире Григория становилось всё больше. Он не возражал. Их отношения выровнялись. Тему Танзании никто не поднимал, будто её и не существовало вовсе.

Однако, когда они первый раз после долгого перерыва занялись сексом, Эля не смогла кончить. Её это не смутило. Она знала, что так бывает. Для девушки вообще было в диковинку, что до этого момента, она каждый раз получала оргазм с Гришей.

Григорий тоже знал, что женщины не всегда кончают. Но в случае с Элиной его это неприятно задело. Когда подобное повторилось ещё дважды, Смоленский насторожился. С одной стороны, она был благодарен Эле, что она не притворяется и не изображает бурный экстаз. С другой, не мог понять, в чём причина таких изменений. Он всё делал как обычно, как она любила, и Элина вроде бы откликалась, но что-то не клеилось. Не срабатывало. Между ними больше не искрило.

Впрочем, вскоре у мужчины появился ещё один повод для размышлений. У матери Смоленского был День рождения. Гриша предложил Элине пойти с ним. Он хотел познакомить её с родителями, однако девушка отказалась.

– Почему? – опешил Григорий, привыкший к тому, что каждая женщина, с которой он встречался до Эли, спала и видела, как бы войти в его семью, сблизиться с родственниками.

– Думаю, ещё не время, – туманно ответила она. – Я не готова.

Смоленский не стал уговаривать. Он отправился на семейный праздник один, стараясь не придавать значения отказу Элины. Но осадок в душе остался.

Эля же просто испугалась. Она хорошо помнила, как её ненавидела и унижала мать бывшего жениха. Девушка не хотела проходить это ещё раз. В то, что с родителями Гриши может быть по-другому, она не верила. Ведь отец Смоленского – отставной генерал и жена, наверняка, под стать ему. Элитной семье явно не придётся по вкусу дочка бедных рабочих из пригорода.