Глава 37

Гриша с картонной улыбкой на лице принимал поздравления по поводу презентации весенней коллекции. Его не радовали лестные слова. Он понимал, что это не более, чем вежливость и дань уважения приличиям. Смоленский сумел избежать откровенного провала и позора с репликами, но то, что демонстрировали модели на подиуме, его не впечатлило.

«Надо было переименовать коллекцию из «Весенняя феерия» в “Из *овна и палок”»,– удручённо думал Григорий, глядя на выставочные образцы.

Он чувствовал себя неимоверно уставшим. От работы, от проблем, от жизни. Ему хотелось перезагрузиться. Уйти в какой-нибудь буддийский монастырь, восстановить душевное равновесие, очиститься от всего.

Смоленский вернулся домой, налил себе виски, сделал пару глотков, принял душ, а потом купил билет на ближайший рейс до Таиланда.

***

Добравшись до монастыря, Гриша отключил телефон. По правилам здесь нельзя было пользоваться средствами связи до тех пор, пока не разрешит духовный наставник. Нельзя читать, слушать музыку, пить алкоголь, курить, заниматься сексом и спортом. Нельзя разговаривать с другими людьми, приехавшими пройти випассану – древнюю технику медитации.

Смоленскому выделили аскетичную комнату, где стояла только жёсткая односпальная кровать и тумбочка. Велели облачиться в белую одежду, которая представляла из себя свободную рубаху с длинными рукавами и брюки. Ознакомили с распорядком дня: подъём в четыре тридцать утра, завтрак в семь, первая медитация в восемь, обед в двенадцать дня, далее духовные практики. Вместо ужина – чашка чая, но не позднее пяти вечера. В двадцать два часа – отбой.

Грише всё нравилось. Это было как раз то, в чём он так нуждался. Уход от внешнего мира, полное обнуление. Даже строгая веганская диета не напрягала, хотя в обычной жизни Смоленский любил полакомиться мясным стейком прожарки медиум.

Буквально с первого дня Гриша ощутил, как его покидает тёмная энергия и напряжение, как успокаиваются нервы. Буддийский монастырь – это другая вселенная, в которой время течёт по своим законам. Здесь нет места суете и переживаниям.

Через неделю медитативных практик Смоленский почувствовал, что вышел на другой эмоциональный уровень. Он стал созерцателем, а не участником событий. На смену внутренним тревогам пришло спокойствие. Мозг очистился от негативных мыслей. Гриша будто сбросил весь ненужный балласт и задышал полной грудью.

Единственный вопрос, который мужчина так и не смог отпустить, был про Элину. Почему она так подло поступила с ним? Чем больше Смоленский гнал от себя её образ, тем навязчивее он становился. Гриша осознал, что без посторонней помощи ему не удастся преодолеть это препятствие и записался на аудиенцию к настоятелю монастыря.

– Прощение – ключ ко всему, – ответил тот. – Сможешь простить себя, простишь и другого человека.

– Себя? – удивился Смоленский. – Но мне не за что себя прощать.

– Прости себя за непонимание. За совершение ошибок. За нарушение заповедей, – спокойно продолжил настоятель. – А как справишься с этим, прости и того, чей образ не можешь отпустить. Только так и никак иначе ты обретёшь равновесие в душе. Будь терпелив. И всегда улыбайся даже сквозь слёзы.

При упоминании про заповеди Гришу, словно молнией поразило. Он вспомнил, что нарушил один из запретов своего Сак Янта. Перед нанесением татуировки его предупреждали, что отныне нельзя изменять жене. Официальной супруги у Смоленского не было, но духовные материи мало волнует штамп в паспорте. Под понятием «жена» подразумевается постоянная женщина, с которой ты находишься в отношениях. И хотя в Танзании всё происходило в практически бессознательном состоянии, факт остаётся фактом. Половая связь с другой девушкой имела место быть.

В то же мгновение Гришу осенило: череда несчастий свалилась на него из-за нарушения заповеди, связанной с Сак Янт. Произошло ровно то, о чём говорил рейси, набивший Смоленскому магический рисунок. Сначала высшие силы посылают предупреждение, а если человек не понимает, то татуировка может вообще сработать в обратную сторону и принести беды.

Грише показалось, что ему открылась истина. Он, наконец-то, увидел свет в конце тоннеля. Дело оставалось за малым: простить себя и Элину. Далеко не сразу Смоленский смог выполнить это нелёгкое задание.

Спустя ещё одну неделю, уезжая из монастыря, он чувствовал себя совсем другим человеком – обновлённым, умиротворённым, наполненным душевной гармонией.

***

– Нам надо серьёзно поговорить, – Сергей заглянул в кабинет к Грише.

– Слушаю тебя, – Смоленский ещё не отошёл от смены часовых поясов и с трудом возвращался в рабочую колею.

– Во-первых, проблема с налоговой решилась. Мы выиграли дело в суде, но об этом подробнее тебе расскажет главный бухгалтер и юрист, – заместитель Григория сел в кресло. – А во-вторых, эскизы Захаровой слила конкурентам Анжела.

Смоленский онемел на пару секунд. Закурил сигарету и, выдохнув облачко дыма, спросил:

– Каким образом?

– Я помог ей, потому что любил. А она… Она кинула меня, – горько улыбнулся мужчина. – Я хотел рассказать тебе обо всём сразу после показа, но ты уехал.

Сергей не смог пережить крушение своих иллюзий относительно счастливой жизни с Анжелой. Он любил её до тряски, до помутнения рассудка и был готов на всё, только бы девушка вышла за него замуж. В какой-то момент это желание превратилось в навязчивую идею, любовь – в болезнь. А больные люди часто становятся опасными, если их задеть за живое, обидеть. Анжела же откровенно поглумилась над несчастным мужчиной. Использовала и выбросила, как ненужную вещь. Находясь в совершенно нестабильном психологическом состоянии, заместитель Смоленского решил отомстить своей бывшей возлюбленной. Не зря говорят, что от любви до ненависти один шаг.

– Как ты влез в компьютер Захаровой? – сухо поинтересовался Григорий. Он уже простил Элю, но, тем не менее, почувствовал необыкновенное облегчение от того, что, на самом деле, она не предавала его.

– Запустил вирус. Анжела наняла одного умельца. От меня требовалось только воткнуть флешку в системный блок Захаровой и дождаться, когда она войдёт в учётку под своим паролем.

– Ты понимаешь, что признался в преступлении? – Гриша смотрел на своего зама и не испытывал никаких эмоций. Время, проведённое в буддистской обители, не прошло для Смоленского даром. Сейчас его ничего не могло вывести их равновесия.

Сергей молча кивнул. Он понимал, но жажда мести была сильнее. Мужчина боялся, что Григорий снова сойдётся с Анжелой. А теперь, когда шеф узнал правду, этого точно не произойдёт. Ради того, чтобы насолить девице, растоптавшей его сердце, Сергей не побоялся сдать самого себя.

– Заявление об увольнении мне на стол, – заключил Смоленский меланхоличным тоном.

– Ты подашь на меня в суд? – Сергей не мог понять, почему шеф всё ещё не размазал его по стенке.

– Нет, – спокойно произнёс Григорий.

В монастыре он познал простую истину: прошлое нужно уметь отпускать. А всё, что связано с Анжелой, неудачной выставкой уже не являлось частью настоящего для Смоленского. Другое дело Элина. При воспоминании о последнем разговоре с ней, Гриша испытал сильные угрызения совести. Он не думал, что после всего у них получится наладить отношения, но извиниться за своё поведение считал необходимым. Ошибки надо признавать.

Припарковавшись у дома Эли, Смоленский ощутил покалывание в груди. Его сердце болезненно дёрнулось. Гриша сидел в машине, курил и внутренне настраивался на разговор.

Но всё оказалось зря. Потому что, когда Григорий позвонил в домофон, ему ответил незнакомый женский голос:

– Вам кого?

– Элину.

– Таких здесь нет.

– Но как же? – опешил Смоленский. – Захарова Элина снимает эту квартиру.

– Мы переехали сюда неделю назад и никакой Элины не знаем.

Гриша не отчаялся. Он отправился в школу искусств, где работала Эля.

– Захарова уволилась, – сообщила дородная дама, похожая на управдома из известной советской комедии.

– Я был бы очень признателен, если бы Вы подсказали, где её можно найти,– обаятельно улыбнулся Смоленский.

– Я не знаю. Здесь Вам не справочная, – отрезала женщина.

Грише ничего не оставалось, кроме как позвонить Эле. Смоленский не сделал этого раньше, полагая, что девушка не ответит ему. Уж слишком сильно он её обидел.

«Абонент не зарегистрирован в сети» – услышал Григорий.

Круг замкнулся. Эля исчезла, не оставив и следа. Мысли в голове мужчины затикали, как часовой механизм. Смоленский тщетно искал возможные зацепки, но файлы были пусты. Что он знал об Элине?

Она любила кофе с молоком, причём, чтобы молока было много. Любила овощные блюда и ржаные хлебцы. Ей нравились приключенческие фильмы типа «Пиратов Карибского моря» или «Мумии». Девушка хорошо ладила с Боцманом. Могла без устали возиться с ним. Любила рисовать. Была хрупкой, нежной, немного наивной, временами застенчивой. Ну вот, пожалуй, и всё.

– М-да, не густо, – пробормотал себе под нос Гриша.

Внезапно он понял, что никогда не интересовался жизнью Эли. Кажется, у неё была какая-то подруга. Но ни её имени, ни адреса Смоленский не знал. С семьёй Элины дело обстояло точно также. Где живут её родители? Чем они занимаются? Есть ли братья или сёстры? Какие планы она строила на будущее? К чему стремилась? Чего хотела?

Григорию пришлось с неудовольствием констатировать, что он эгоистичный мудак, зацикленный только на своих желаниях и потребностях. Ведь почти за полгода отношений он даже не попытался ни разу поговорить с Элей по душам. Не удивительно, что она ушла.

Смоленский воспринимал девушку, как данность. Когда у него начались проблемы, замкнулся в себе. А что чувствовала Элина в тот момент, не задумывался. Да, он водил её в рестораны, покупал цветы, но так он делал со всеми женщинами, которые прошли через его постель. Гриша не расценивал это как нечто особенное. Просто прелюдия к сексу, не более того. В Танзанию он взял Элю с собой тоже из эгоистичных мотивов. Ему хотелось, чтобы она была рядом. Она и была. Смотрела на него, как на боженьку, восхищалась и ловила каждое слово. Говорила, что любит.

Сейчас на глупую выходку Элины на рэк-дайвинге Гриша взглянул совершенно иначе. Видимо, подсознательно девушка хотела вывести его на эмоции. Хоть так ощутить, что не безразлична ему. А он вместо того, чтобы дать ей это, холодно отчитал, после чего ушёл в бар.

И в ситуации с Анжелой тоже повёл себя, как бездушный козёл. Приволок обманщицу, поставил Эле на вид, что не при делах и «наехал», мол, какого хрена поверила незнакомой бабе. А как было не поверить? Ведь он ничего не рассказывал Элине о себе. Держал дистанцию. Что ты! Независимый самец, которому никто не нужен.

А теперь вот он понятия не имел, где искать свою ундину.