Глава 39

Три месяца спустя

– Сто грамм коньяка, пожалуйста.

Смоленский замолчал на полуслове и развернулся к барной стойке. К слуховым галлюцинациям добавились зрительные. Возникло стойкое ощущение дежавю. На высоком стуле сидела Элина. Она была одета в джинсы и светлый лонгслив, прямо как в тот вечер, когда Гриша увидел её впервые. Запястье девушки украшал браслет «Ундина».

Это походило на рождественское чудо, хотя Рождеством на дворе и не пахло. На воплотившуюся в реальность иллюзию безумного художника, денно и нощно рисовавшего портрет любимой, чей образ вдруг ожил и сошёл с полотна.

Гриша тяжело вздохнул и тут же почувствовал резкую колющую боль в области сердца. Он много раз представлял, как Эля приедет к нему или хотя бы позвонит. Но чем больше проходило времени, тем призрачнее становилась надежда. Сам Григорий не пытался связаться с девушкой после их последнего разговора, решив, что лучше будет оставить её в покое. Он и так наломал дров, что вовек не разгрузить.

За последние месяцы Смоленский переспал, пожалуй, с большим количеством женщин, чем за всю свою жизнь. Все они были разными. Худыми, полными, высокими, миниатюрными, блондинками, брюнетками, рыжими. Умными и глупыми. Опытными и юными. Ищущими приключений на одну ночь и настроенными на серьёзные отношения. Только ни одна из них не зацепила Григория. Ни одна и близко не доставила ему такого удовольствия, какое он испытывал с Элей. Гриша знал, что сравнивать неправильно. Однако всё равно сравнивал. Ругал себя за это, злился, но не мог иначе. Смоленский трахался направо и налево, будто сорвался с цепи. Часто он даже не помнил имя той, с которой просыпался. Чем развязаннее становилась его половая жизнь, тем сильнее горела рана в душе, а на шее будто затягивалась удавка. Любовь к Элине не отпускала.

И вот сейчас Эля находилась от него в нескольких метрах, а Гриша не знал, как начать разговор. Смоленский почувствовал себя совсем идиотом, когда девушка, заметив его в зале, первая кивнула в знак приветствия и подарила лёгкую улыбку.

Григорий извинился перед управляющим, который что-то объяснял ему. Пока Смоленский преодолевал расстояние, разделяющее его с Элиной, внутри он ощущал будоражащий холодок, что-то сродни щекотке или тому, когда на быстрой карусели захватывает дух.

– Привет! – поздоровался Гриша, несмело улыбнувшись.

– Привет! – от звука его голоса Элю накрыл прилив теплоты и нежности.

– Ты пришла… – пробормотал Смоленский, понимая, насколько глупо это звучит. Капитан Очевидность, блин! Однако в голове никаких мало-мальски путных слов не возникало. При виде Элины у почти сорокалетнего мужчины будто атрофировалась мыслительная функция. Вмиг пропала бравада острого на язык, уверенного в себе самца. Он выглядел, как растерянный мальчик; как ребёнок, которого родители забыли забрать из детского садика.

– Пришла, – Эля утвердительно кивнула. – Увидела рекламу об открытии твоего бара после реставрации и решила поздравить.

– Спасибо!

Элина сделала глоток коньяка, тем самым избавляя себя от необходимости говорить следующую фразу. У Смоленского же предлога замолчать не было. Он судорожно перебирал в мозгу, что можно сказать. Пошутить? Вывалить на Элю прямо здесь и сейчас всё, что чувствует к ней? Уйти, сославшись на дела? Гриша был кем угодно, но не трусом, поэтому бегством спасаться не собирался.

– Хорошо выглядишь, – наконец, произнёс он.

– Спасибо! Ты тоже.

И снова молчание. Смоленский, не отрываясь, смотрел Элине в глаза. Его сердце колотилось о рёбра, выдавая бешеное количество ударов в минуту, от чего дыхание участилось.

– Как Боцман? – девушка нашла тему, чтобы поддержать беседу. – Его сегодня что-то не видно здесь.

– Он дома. У него всё хорошо.

«А вот у меня нет! У меня без тебя всё хреново!» – хотелось добавить Грише, но он сдержался. Вместо этого поинтересовался:

– Работаешь где-то?

– Да, секретарём в одной конторе у нас в посёлке.

– То есть ты не вернулась в город? – удивился Смоленский.

– Нет, – Эля отрицательно покачала головой.

– Гриш, там тебя блогер спрашивает, – крикнул администратор. – Он пост хочет написать про наш бар.

– Извини, я вернусь через десять минут. Не уходи, дождись меня. Ладно? – встрепенулся Смоленский.

– Ну только если десять минут, – губы девушки дрогнули в улыбке. – Я не могу задерживаться допоздна. Ночую сегодня у подруги.

– Не хочешь остаться на ночь у меня? – внезапно Гриша будто очнулся от анабиоза. Какого лешего он мялся перед любимой девушкой, вместо того, чтобы схватить её в охапку и утащить к себе в берлогу?

– У тебя? – Элина недоверчиво подняла брови. Она была уверена, что Смоленский уже давно нашёл кого-нибудь на вакантное место любовницы.

– Да, у меня, – кровь быстрее побежала по венам мужчины.

– Хочу, – мягко, но без тени сомнения, ответила Эля.

***

Ещё никогда дорога до дома не казалась Грише такой долгой. Наспех отделавшись от дотошного блогера, он попрощался с порядком обалдевшим администратором. Изначально предполагалось, что владелец пробудет в баре до закрытия, ведь сегодня был первый вечер, когда «Африка» после долгого перерыва распахнула свои двери посетителям.

До самой квартиры Смоленский не прикасался к Элине, понимая, что стоит ему только начать, и он накинется на неё, займётся любовью прямо в машине или в лифте. Однако до спальни они всё равно не добрались.

В прихожей, не включая свет, Григорий с жадностью поцеловал Элю. Она ответила ему со всей страстью, что накопилась в ней за месяцы разлуки. Элина и Гриша будто приклеились друг к другу губами. Их языки сплелись в лихорадочном танце.

От нечеловеческого желания обоих трясло, и пальцы не слушались. Поэтому вскоре тишину квартиры нарушили звуки разлетающихся по полу пуговиц, оторванных от рубашки Смоленского, и треск кружевных трусиков Эли.

– **здец, как я соскучился по тебе, – шептал Гриша, покрывая тело любимой девушки алчными поцелуями.

– Я тоже по тебе соскучилась, – призналась она.

Смоленский посмотрел ей в глаза долгим, тягучим взглядом. А потом резко подхватил под попу, чуть приподнял. Прижав к стене, глубоко насадил на себя. Эля громко всхлипнула и впилась ногтями в плечи мужчины. Она отвыкла от него, да и вообще ни с кем не занималась сексом всё это время.

Он брал её с животной одержимостью. Оставлял засосы на шее, терзал зубами и губами груди, рычал, впивался пальцами в ягодицы. Буквально втрахивал в стену. Истосковавшаяся по Грише Элина с радостью принимала его, чувствуя, как боль смешивается с удовольствием, образуя эйфорический коктейль. Кровь во всём теле превратилась в кипящую ртуть. Нервные окончания сгорали, как сухой хворост. Дыхания не хватало. Мышцы внизу живота свернулись в тугие пульсирующие спирали. Сильно сократившись внутри, Эля распалась на миллиард ярких частиц. Смоленский моментально последовал за ней в открытый космос.

Ни Элина, ни Гриша не помнили, как очутились в спальне. Они не могли оторваться друг от друга. Нескончаемые ласки, голодные поцелуи, хриплые стоны, сокрушительные оргазмы. К утру девушка и мужчина лежали на влажных простынях абсолютно обессиленные. В голове каждого звучал вопрос: «Что это было?»

На постель запрыгнул Боцман, окончательно возвращая пару к реальности. Деликатный кот не совался к ним, пока в комнате не воцарилась полная тишина. Котяра обнюхал Элю. Довольно замурчав, свернулся около неё клубком. Возвращению девушки, он был рад не меньше Смоленского.

– У тебя кто-нибудь есть? – спросил Гриша, поднося зажигалку к сигарете. Обычно он не позволял себе курить в спальне, но сегодня был особенный случай.

– Нет. А у тебя?

Он отрицательно помотал головой.

– Переедешь ко мне насовсем? Навсегда?

Элина замялась. Предложение звучало очень соблазнительно, но… У неё уже был опыт совместного проживания с мужчиной, закончившийся провалом. Оказаться повторно в подобной ситуации девушке не хотелось. С другой стороны, большего от Смоленского ждать не приходилось. Эля хорошо помнила его позицию относительно брака.

– Поставлю вопрос иначе, – произнёс Григорий.– Выйдешь за меня замуж?

– Гриш, ты… – от удивления Элина приподнялась на подушке. – Ты же говорил, что никогда не женишься…

– Я много чего говорил, что не стоило, – он выдохнул облачко дыма.

– Выйду, – словно во сне прошептала Эля.

Она не могла поверить в происходящее. За последние три месяца девушка несколько раз порывалась позвонить Смоленскому, но не решалась. Элина думала, что такой мужчина, как он, уже давно обзавёлся новой пассией.

Катализатором послужило свидание, на которое пригласил Элю один из сотрудников фирмы, куда она устроилась работать секретаршей. Это было полное фиаско. Не потому, что парень оказался плохим, а потому, что он не мог даже близко сравниться с Гришей. Сидя в кафетерии, вполуха слушая, как Михаил взял в кредит стенку и кухонный гарнитур, Элина пролистывала ленту в соцсети. Объявление об открытии бара «Африка» после реставрации всплыло неожиданно среди прочих постов. Девушка внимательно прочитала его. После чего, извинилась перед незадачливым ухажёром и вышла из кафе.

Эля не надеялась на возобновление любовных отношений с Григорием. Она просто хотела увидеть его, рассчитывая на то, что на открытии собственного заведения он уж точно будет.

Гриша улыбнулся, глядя, как за окнами занимался рассвет. Смоленский обнял свою будущую жену и впервые за долгое время забылся безмятежным сном.