Глава 25. Общение с живым

Вот чего Дарина не ожидала, так это появления какой-то неожиданно язвительной особы в белом халате. – Чё? – нелепо спросила она. – Чё вы такое сказали? – Вы что-то не расслышали? – Ирина прямо-таки сама себе удивилась – не ожидала настолько ярких дедовских интонаций в своих словах. Академик Вяземский вообще-то являлся признанным мастером низведения противника, позволившего себе хамство, до уровня бактерий. Ирина втихомолку восхищалась этим умением поставить на место собеседника, не используя ни одного бранного слова, но за собой этого никогда не наблюдала, а тут… нате вам, яблочко-то к яблоньке прикатилось! – Я? – глупо переспросила Дарина, внезапно ощутив себя крайне неприятно – словно она… вдруг оказалась голой среди толпы хорошо одетых людей. Фигурой своей она по праву гордилась, обожала её демонстрировать по поводу и без, но, когда эта самая фигура бестрепетно рассматривается как… как что-то крайне неуместное в приличном обществе, хочется как минимум подтянуть повыше вырез платья в области декольте. – Девушка, немедленно покиньте лабораторию! – напомнила Ирина дезориентированной нимфе, которая машинально начала натягивать на себя плащик. – Саша? – умоляюще потянулась к последней своей надежде упорная Дарина. – Ты так и будешь молчать? Я же за тобой пришла! К тебе! Свечникова от ярости и ощущения крайней неуместности происходящего уже потряхивать начало: – Ты? За мной? Ко мне? Убирайся отсюда, чтобы я тебя больше никогда не видел! Вон! – Саша! Но как ты можешь? – Дарина продолжала что-то говорить, но близко уже не подходила – Александр выглядел по-настоящему взбешённым. Он бы силой выставил… мачеху, но разумно опасался к ней подходить слишком близко – извернётся, бросится на шею, прилипнет как пиявка, а потом позорься, отрывай её от себя, да ещё на глазах у Ирины! Последнее было самым ужасным! – Что она должна была подумать? – лихорадочно соображал Свечников, пока запыхавшийся охранник, вызванный Ириной, выводил возмущённую Дарину и из лаборатории, и вообще за пределы лабораторной территории. – Всё, закрывайте и ворота, и обе калитки! – командовала Ирина, выходя за охранником. – Понимаю, что через нас удобно проходить во двор, но проходную здесь устраивать – слишком дорогое удовольствие! – Так стучаться и звонить будут, – разводил руками охранник, которому, право же, было проще справиться с вооружённым громилой, чем с толпой юных и не очень особ, жаждущих сделать себе новые ноготки. – Ничего страшного. Тут обходить не очень далеко, максимум минуты три ходьбы. Сообщите салону, чтобы они информировали посетительниц о новом маршруте, и у нас на калитке объявление со схемой прохода повесьте. Ирина намеренно давала Свечникову возможность прийти в себя – представила одного из своих братьев на его месте и преисполнилась сочувствия. – Вот попал бедолага! Интересно… это что, РЕАЛЬНО девица его отца? Хотя… ну, какое моё дело? Она оставила охранника страдать над составлением объявления и предвкушать гневные дискуссии с клиентками «ноготкового» салона и вернулась в лабораторию, где переживал Свечников. Вот прямо невооружённым глазом можно было увидеть, что переживал, причём сильно! – Хм… бедолага, честное слово! – размышляла Ирина. – Вот попал-то! – Вот что она должна была подумать, а? – изводил себя Свечников. – Это же кошмар какой-то! Когда Ирина вернулась, он неловко протянул ей распечатки эскиза и произнёс: – Ирина Антоновна, простите меня пожалуйста за эту безобразную сцену! – Александр отчётливо понимал, что он сейчас уйдёт… и всё. Не решится он больше сюда прийти после такого позорища! – Мне очень неловко, что вы всё это видели, – посмотреть на Вяземскую ему было просто невмоготу. – Вот эскизы, – он положил листы на столик. – Наверное, мне лучше следующие партии вам на почту отправлять… Скорее всего, если бы Свечников делал вид, что ничего такого не произошло, то Ирина охотно согласилась бы с его предложением – действительно, зачем эти его визиты? Но было ему так неловко и выглядел он настолько несчастным, что Вяземская из чувства противоречия тут же возразила: – Во-первых, насколько я поняла, это не вы на девушку вешались, а она на вас. Во-вторых, вы-то тут при чём? А в-третьих, раз уж вы пришли, не поможете мне стол передвинуть? Стол она сама думала передвинуть – невелика работа, но если тут под рукой имеется мужчина, то чего бы и не воспользоваться, а? – Стол? – на глазах оживал Свечников. – Запросто! – Вот смешной, передвижке мебели так обрадовался… – Ирина покосилась на часы – обеденный перерыв уже начался, так что можно было себе позволить передохнуть, да и с чудаком-Свечниковым немного пообщаться. Почему-то после этой неловкой ситуации она его стала воспринимать… более живым, что ли. А когда общаешься с кем-то… живым, то можно и полюбопытствовать, правда? – Я стол передвинул! – сообщил Свечников, вернувшись в приёмную. – Может, ещё что-то нужно сделать? – Чаю хотите? – Ирина кивнула на небольшой столик, на котором уже шумел чайник и стояли тарелки с печеньем и сыром. – Честно? Хочу! Но ещё больше хочется сквозь землю провалиться! – Лучше чаю, мне тут недавно полы перестилали, сами понимаете, дыра под землю – не самое лучшее украшение лаборатории… – доверительно сообщила Ирина. – Ирина, вы меня простите… за этот балаган. Это… это была вторая жена моего отца! – Свечников решил, что лучше сразу сказать. – Я понятия не имею, чего её переклинило, но подозреваю, что отец решил разводиться, а она обнаружила, что ничего при разводе не получит, вот и придумала такой бред! Ирина нипочём не могла признаться, что разговор она слышала, но изображать изумление и не пришлось – открытие, что ЭТО была, оказывается, мачеха Свечникова, её просто поразило. – Эк вам… не повезло-то! – наконец высказалась она. – Да перестаньте вы так расстраиваться! Я же вижу, что вы тут абсолютно ни при чём! Сумрачный осенний день, до краёв наполненный нудным мелким дождичком, сырым, всепроникающим ветром с Балтики и гомоном посетительниц салона красоты, обнаруживших, что привычный проход закрыт, начал несмело расцветать яркими красками. Свечников, обнаруживший, что Ирина вовсе не злится, не презирает его, а заваривает чай и вполне дружелюбно с ним общается, решил, что существование даже такой вредоносной особи как Дарина, наверное, временами оправдывается! Через полчаса они уже вполне уютно беседовали. Сначала об эскизах, потом о Кеше, который сегодня остался дома, затем Ирина рассказала о Семене Семёновиче Горбункове, а потом как-то так получилось, что этот надоедливый тип, который совсем недавно был абсолютно, просто совершенно не нужен, оказался вполне себе понимающим. – Столы двигает, собака у него чудесная, Сёмочке сочувствовал, когда я рассказывала, как его забрала, – машинально анализировала Ирина – что поделать, если мышление к этому приучено? – Нет, ничего так. Не раздражает! А потом, явно не из-за моей фамилии тут крутился, если правда то, что та сильфида сказала. Жаль, выяснить никак нельзя! С каких это пор её стали интересовать подробности жизни малознакомого мужчины, Ирина почему-то не задумалась. Ну интересно ей, и всё тут! Когда она доливала чай, у Свечникова зазвонил смартфон, он извинился, принял вызов и начал внимательно слушать быстрый женский говорок. – Ань, погоди, что тебе отец сказал? – он послушал немного, тяжело вздохнул и ответил: – Если ты захочешь к нему поехать, я возражать не стану. – Мне что, делать нечего? – сердито уточнила сестра. – Явно же он прослышал, что у тебя контакты с Мироновыми есть, вот и хочет поразведать получше. Да, он сказал, что разводится, но мне-то что с того? Я никуда не собираюсь, просто хотела тебя предупредить. – Спасибо, Ань. Я так и понял, что он разводится… Почему? Я тебе потом расскажу. Он закончил разговор и пояснил Ирине: – Сестра… отец ей сообщил, что разводится. Значит, правильно я всё понял про эту, – он кивнул на дверь, куда ушла Дарина, и непроизвольно поморщился. – А сестра у вас старшая или младшая? – Ирина и не собиралась ставить Свечникова в неловкое положение, любопытствуя о неуместном поведении странной особы. Вот о сестре спросить было можно – видно же, что Александр относится к ней чудесно – у него даже лицо менялось, когда он с ней говорил. – Младшая и единственная, – невольно улыбнулся Свечников. – Завела недавно неправильную мальтипу, которая больше похожа на пуделя – от неё избавиться хотели, а Анька взяла, а потом буквально сразу же подобрала метиса малинуа с привычками диктора центрального телевидения! Ирина рассмеялась: – Почему? Почему с привычками диктора? – Да вот, сами посмотрите! – он нашёл видео, на котором коричневая остромордая и остроухая собака подробно и с выражением что-то рассказывала, возмущалась, жаловалась, косилась на нечто невидимое, но очень привлекательное, пофыркивала, угукала и смешно тоненько попискивала. – Ой, мамочки! – восхитилась Ирина. – Это что? Она реально так разговаривает? – Ещё как реально! А вот, посмотрите на вторую, вон она, на заднем плане! Сейчас как раз хорошо будет видна. Камера сдвинулась, и за спиной говорливой собаки действительно можно было различить очаровательнейший пуделиный столбик, который помахивал сложенными вместе передними лапами в такт монологу «диктора». Периодически «столбик» опускался на пол и смотрел прямо в камеру укоризненным взглядом – мол, есть ли у вас совесть, человеки? – Это они на пару сыр выпрашивают. Судя по всему, решили, что если люди обессилят от хохота, то можно будет вообще весь кусок получить! Ирина с таким удовольствием смотрела видео и смеялась, что Свечников ощутил, что безнадёжная уверенность в том, что ничегошеньки у него не выйдет, слегка подалась назад, разжимая когти. – Если уж она такое позорище видела и не выгнала меня вместе с заразой-Дариной, может и ничего… может, получится хотя бы пригласить её куда-нибудь? – обнадёжился Свечников, когда обед у Ирины закончился, а ему самому срочно нужно было ехать в цеха. Вяземская только после его ухода сфокусировалась и задала себе вопрос: – А зачем он мне, собственно, нужен? Понятно же, что я ему нравлюсь, он и не скрывает, правда, ведёт себя очень аккуратно, но при учёте того, что ляпнула его… мачеха, это абсолютно объяснимо. Но мне-то он зачем? Мне вроде и так хорошо, а лучшее – враг хорошего. Дела после обеда были рутинные, думать о своём никак не мешали, вот она и думала, только не получалось затолкать Свечникова обратно, в образ непонятного типа, который ходит тут со своими эскизами и симпатиями. – Разговорилась, расслабилась, – укорила сама себя Ирина. – А с другой стороны, и что такого? Он нормальный, вменяемый, не раздражает ничем. То есть, вообще ничем! – тут она призадумалась и даже удивилась. Вот ни малейшего ощущения отторжения при разговоре со Свечниковым она не почувствовала. Вроде как говоришь с хорошо известным тебе человеком, причём приятным. – Так, а ну-ка притормози! – скомандовала себе Ирина. – Был тут у меня уже такой приятный-приятный, свой-свой… Да-да, такой химик из Новосибирска. Который планировал на моей шее карьеру делать. Короче, не спешим, не увлекаемся на пустом месте, а сейчас так вообще собираемся домой – Сёмочка заждался! Свечников же в анализ не вдавался – он просто радовался, что абсолютно безнадёжная ситуация каким-то непостижимым образом стала лучше, чем была! – Чудо, не иначе! – ему и в голову не приходило, что Ирина раздумала его выпроваживать вместе с «самовыкатной» особой исключительно потому, что её зацепило мимолётное сходство Александра с… котом. А вышеупомянутая особа, запаковавшись в плащик и отойдя от жаркого скандала с охранником, отправилась на вокзал – возвращаться в Москву. – Ну, гад! Гад, такой же, как его папаша! То есть, не такой, а… а ещё хуже! – злилась Дарина, сверкая прекрасными глазами, и вдруг обнаружила, что привлекла внимание какого-то типа. Сверхскоростное сканирование много времени не занимало, предварительный вывод был вполне положительным, так что она, сделав вид, что ей жарко, расстегнула плащик… – И как я не сообразила-то? – внезапно сообразила Дарина. – На «Сапсане» катаются многие бизнесмены – вон, как этот… гад, который мотыляется туда-сюда. Едут несколько часов, им может быть скучно, а тут я такая… «Ятакая» лучезарно улыбнулась, повела плечами, с ходу поймав несколько восхищённых взглядов, и подумала, что всё к лучшему – может, она наконец-то найдёт себе нормальный банкомат… в смысле, надёжного супруга. – Спрос-то всегда есть, главное – найти места, где он водится, – рассудительно подумала она. Аня, рассерженная звонком отца, закончила работу и собралась на прогулку с Кенгой и Ру. Шла злющая, странно, как молнии над головой не сверкали, правда, с её компанией долго злиться не получалось – кенгурухи начинали смешить. Так что, когда её окликнул мужской голос, она уже не напоминала Медузу Горгону, способную взглядом превратить кого угодно в камень. – Аня? Добрый вечер! Вы меня помните?