Глава 24. О цепкости лапок..

– Дорогой, что случилось? – уточнила Дарина, на всякий случай, нежно. – Ко мне сегодня пришёл трудоустраиваться Сашкин юрист – Сашка его выпер и, между нами, очень правильно сделал, такой лентяй и не нужен, но… но этот юристик, пытаясь выслужиться, сказал, что Сашка вышел на концерн Мироновых и работает с двумя из трёх сыновей старшего Миронова! – ЧТО? – кто такие Мироновы, Дарина прекрасно знала, более того, когда-то мечтала, что сможет кого-то из них увлечь и женить на себе. Ну а что? Девушкам свойственно мечтать о принцах. Вот, с точки зрения Дарины, Мироновы как раз и были этакими принцами – сыновьями короля крупной финансовой страны. Логично? Логично! Но с ним не получилось – выходов на них Дарина не смогла найти. А вот известие о том, что с ними накрепко завязался сын Свечникова, было исключительно интересным, правда, вызывающим сожаление… Вообще-то Дарина в своё время размышляла, на кого именно ей обратить внимание – на старшего Свечникова или на младшего? Работала она тогда у Свечникова-старшего личным помощником, разумеется, сына его видела. Вполне-вполне могла бы и «Сашком» заняться. – Но у него финансовое положение значительно менее интересное, чем у его отца, – рассудила Дарина. – Так зачем он мне нужен? Да и потом… возраст… Младший ещё не перебесился, начнёт после сорока хвостом крутить, кого-то себе искать, а мне что? Бдить за ним? Нет уж, с его папашей надёжнее! Этот и ценить будет, и жилиться не станет, да и не уведёт его никто! Дарина просто-таки представляла себе обожание возрастного супруга, который ценит её к себе отношение, прислушивается ко всем её желаниям, носит на руках и задаривает ценными подарками! Отчасти так оно и вышло – отношение ценил, к желаниям прислушивался, без колебаний разодрав всё взаимопонимание с первой семьёй, подарки дарил, но… – Но ничего такого уж ценного не даёт! Ну, побрякушки, ну, машинку купил, а вот недвижимость зажал! Сколько я ему уже про Новослободскую говорю? – думала Дарина, всё больше и больше раздражаясь. Ощущение того, что она… ошиблась, продешевила, что надо было брать другого Свечникова, сделало её менее бдительной. И вот уже супруг, который тоже пребывал в раздражении, смешанном с крайним изумлением, зацепился за какую-то её фразу, и вскоре у них разгорелся первостатейный скандал, который не сдерживался никаким тормозами в виде любви, уважения, привязанности или даже банального корыстного интереса. – Да ты… я трачу на тебя свою жизнь, свою молодость! Да кому ты нужен! – визжала «нежная и трепетная» Дарина. – Это ты кому нужна? Я себе десяток таких найду, а вот ты пойдёшь отсюда, как пришла! – отвечал ей разъярённый Свечников. Впрочем, больше всего он злился из-за того, что сын каким-то непонятным для него образом сумел подобраться к Мироновым и заключить с ними контракты! Ему самому этого сделать так и не удавалось, хотя он регулярно пробовал, поэтому удача Сашки воспринималась его отцом исключительно как месть ему! Этим мыслям мешали какие-то глупости, выдаваемые крайне рассерженной Дариной: – И не мечтай! Я у тебя половину всего отсужу! Понял? По-ло-ви-ну! – Дура! Ничего у тебя не выйдет! – расхохотался Свечников, в очередной раз похвалив себя за предусмотрительность – он, как единственный сын обожающей его, очень подозрительной к чужим и опасливой матери, на которую были оформлены все его «свежие» покупки, чувствовал себя в полнейшей имущественной безопасности. – А вот мы и посмотрим! – прошипела Дарина, на всякий случай уже приготовившая контакты самых агрессивных «разводных» адвокатов. На следующее же утро она поспешила к одному такому специалисту, который охотно взялся за дело, а потом огорошил клиентку, что по его запросу пришла информация о том, что за время пребывания во втором браке у гражданина Свечникова Александра Андреевича никаких крупных покупок не было. – Да как же так? Он же покупал… да очень много чего покупал! И недвижимость для сдачи в аренду – несколько объектов, и две квартиры, и землю… дорогую землю! – ахнула Дарина. – На себя он это всё не регистрировал. Скорее всего, записывал на родственников. У него есть кто-то, кому он безусловно доверяет? – Мать… карга старая! – сквозь зубы ответила Дарина. – А можно опротестовать эти сделки? Он же уводил деньги из семьи! – Можно! – обрадовал её адвокат, но через несколько дней его оптимизм увял: – Ваш муж ещё до брака с вами ввёл мать в число собственников своей компании и передал ей большинство акций. – И что? – Она законно получала доход и тратила его на приобретение имущества. Потом подарит всё это сыну… – А подарки не делятся! – выдохнула Дарина. – Именно так! Так что доказать фиктивность приобретения имущества на мать вашего мужа никак не удастся! – Негодяй! – выпалила оскорблённая молодая жена. – Но… но как же мне быть? К чести Дарины надо сказать, что идея стать молодой вдовой ею не рассматривалась. Напротив… она решила, что сделает вид, что чувствует себя виноватой, что готова на примирение, что любит и всё прочее… – Пока так… мне нужно время и передышка – надо сообразить, что я могу с него стрясти! – размышляла Дарина. – Хотя бы ещё что-нибудь поделить... Она и так и этак пыталась сообразить, что именно ей делать, даже сходила проконсультироваться к другим юристам, решив проверить выводы первого адвоката, но увы, увы… ничего обнадёживающего ей не сказали, а «энтузиасты», утверждающие, что можно посудиться и всё-таки что-то да выиграть, никакого доверия не внушали. Дарине было понятно, что это просто любители «развести клиента на бабки». – Да чем же я думала-то, когда не того Свечникова выбрала? – ругалась на себя Дарина. – Теперь-то он и смотреть на меня не станет – злится из-за отца, а ведь оказалось, что сын гораздо перспективнее! И эти контракты с Мироновыми – это же уже другой уровень! – Дарина неоднократно слышала от мужа, какие возможности открывает такое сотрудничество, но сколько раз он ни пытался участвовать в тендерах, всякий раз терпел неудачу. Дарина от расстройства металась по комнате, понимая, что проигрывает по всем фронтам – ну, что она там получит при разводе? Да почти ничего – брюлики, свою машинку? – И то, если он это делить не станет… так-то он вроде не жилился, но, если вспомнить, как в прошлый раз разводился… ой, боюсь, будут проблемы! – и тут Дарина притормозила у зеркала, окинув себя пристальным взглядом. – Хм… а что, если сыграть на этом? Я хороша, младше его, не дура… и потом, как ему устоять перед соблазном утереть нос отцу? Мне бы только поближе подобраться! Потом-то он обо всём и думать забудет! Я буду умнее, окручу его так, что и пикнуть не успеет, а женится! А уж потом я не дам себя обмануть! С этой идеей Дарина начала собирать информацию об Александре – это было очень просто – требовалось только внимательно слушать его отца. Благо Свечников-старший нашёл пару человек из тех, кого знал в фирме сына, недовольных новыми правилами работы, и посулил им трудоустройство у него с более выгодными условиями. Дарина вела себя тихо, как скромная мышка, стараясь ничем супруга не раздражать, и слушала-слушала, а ещё записывала его речи и планы. – Да уже это даст мне возможность подобраться к Сашку! – рассуждала она. – Скажу, что не могла больше выносить того, как отец собирается вредить родному сыну, скажу, что готова рассказать, кто сливает информацию. Ну, давай, говори дальше! Что ты там ещё придумал?! – мысленно понукала она мужа. Свечников-старший недооценил Дарину… ему и в голову не приходило, что у неё настолько далекоидущие планы, поэтому он вполне свободно разговаривал при ней по телефону, даже изливал своё раздражение по поводу неожиданной «пролазности» сына. – Это ж надо! Как он смог? Ну как? Он зашёл так далеко, что даже дочери позвонил, вроде для того, чтобы уточнить, как у Александра дела… Но дочь исключительно безразлично восприняла его звонок, никаких сведений ему не выдала и вообще поспешно закончила беседу, отговорившись крайней занятостью. Аня действительно была занята – только-только проверила переписку, уточнила результаты мониторинга системы, переговорила с братом об увеличении закупок сырья, как на кухне что-то сильно загремело. – Кенга! – вздохнула Аня и поспешила в разведку. За время общения со своими собаками она поняла, что у обеих изумительная фантазия и изобретательность, но абсолютно разные представления о ней самой и о том, что именно нужно сделать, чтобы хозяйка не сердилась. Например, Ру при каком-то глобальном шухере неизменно изображала из себя нечто похожее на молчаливую мягкую игрушку и даже глазками старалась лишний раз не моргать – на всякий случай. Зато Кенга на собственную миловидность не полагалась, но была уверена, что хозяйка не устоит против её подробного рассказа о случившемся! Стоило только Ане войти в кухню, как она разом обнаружила и Ру в виде образцово-показательного концентрата милоты, и Кенгу, которая «включила» диктора, стоило ей только заметить хозяйку на пороге. Вообще-то Анна с ходу и причину грохота узрела: – Да как же это вы стеллажик-то перевернули, а? – изумилась она, глядя на невысокий металлический стеллаж на колёсиках, который совсем недавно стоял себе в уголке, никого не трогал, но сейчас об этом благословенном времени ему напоминали только крутящиеся в воздухе колёсики… – Ааааавуууавуа! – с выражением отозвалась Кенга. – Да? – засомневалась Аня, – Честно-честно? – Ваааа! – собака явно клялась самым для себя дорогим – Аниным холодильником! – А лезли на него зачем? – Анна точно знала, что это было коллективной выходкой – на верхней полочке стеллажа явственно трепыхались длинные вьющиеся шерстинки Ру. – Ииифффууу! – выдохнула Кенга, мол, так получилось. – Типа все полезли, и я полезла? – с сочувствием уточнила хозяйка, сгружая со стеллажа то немногое, что каким-то чудом на нем ещё осталось – застрявшую разделочную доску и рулон бумажных кухонных полотенец. Кенга, уловив в голосе самого главного своего человека понимание, разговорилась, длинными фразами поведав о том, что они лезли на разделочный стол – а на нём стоят вон те штуки, и остаток стола слишком узкий. Пришлось использовать подлапные средства. Кенга рассказывала, Ру изображала мягкую игрушку, способную растопить самое неприступное сердце, а Аня, восстановив порядок, включила запись с видеокамеры, оставленной в кухне. На записи Ру перелезла со спинки диванчика на стеллажик и уже почти совсем добралась до стола, но тут Кенга поторопилась за подружкой, прыгнула, металлическая стоечка покачнулась в ужасе, Ру разумно метнулась обратно, а Кенга застряла, повиснув передними лапами на вожделенном столе, а задними – на стеллаже. – Ааааииивффууу! – подытожила Кенга свой рассказ – мол, всё упало, но оно само-само! Вообще-то она разговаривала часто и подолгу – стоило только Ане проснуться утром, над кроватью возникала взволнованно-радостная морда и начиналось изложение ночных событий о нападавшей на собаченек туалетной бумаге, о сбежавших куда-то тапочках, которые они ловили и поймали, о здоровенном ночном мотыльке, который влетел через форточку и явно на них охотился! Когда Аня уходила по делам, а потом возвращалась, ей тоже всё подробно и обстоятельно докладывали и это было так забавно, так трогательно и смешно, что казалось – все Анины проблемы, невольные воспоминания о «женихе» и прочие неприятные вещи существуют в какой-то параллельной реальности, откуда им до Ани никак не добраться! Даже мамины звонки с миллионом вопросов про Сашку и претензиями о том, что взрослые дети почему-то не жаждут общаться с Мишей, уже не смущали. – Он говорит, что вас практически не знает! Но он же не против общения! Почему ни ты, ни Саша не хотите позволить мне простое женское счастье? – надрывно уточняла мама, но и эти фразы Анну никак не доставали, пролетая мимо, словно тот самый бестолковый пушистый ночной мотыль. – Мам, твоё женское счастье, просто счастье, сложное, любое счастье, никак не зависит от того, будем мы общаться с Михаилом или нет. Я лично вижу, что ни ему, ни нам с Сашей это сто лет не надо! – Но это нужно мне! – стенала мама. – Зачем? Чтобы мы изображали дружную семью? Мам, он нас не растил, не любил, не заботился, увидел взрослыми людьми. Мы ему ничем не обязаны, и он нам ничего не должен! Конечно, ты можешь общаться с ним, как считаешь нужным, но не натягивай сову на глобус! – Аня! Что за дурацкое выражение! – Нормальное выражение. Ни я, ни Саша не собираемся мешать тебе в отношениях с Михаилом, но семейной привязанности у нас не получится. – Почему ты так категорична? – Да потому, что никому это не нужно. Даже тебе! – Как ты можешь знать? – Запросто! Ты замужем за ним? Нет? Просто общаешься? Ну, так какая же это семья? – Я хочу серьёзно поговорить с тобой и Сашей, а твой брат даже не хочет уделить мне время! – Мам, мы заняты. Очень. Ты же знаешь, что Сашке устроил отец. Извини, но Саша сейчас на разрыв вкалывает, а я ему помогаю по мере сил и возможностей. Нет, мам! Давай пока отложим все эти разговоры. Ты сама сначала разберись, кто для тебя Михаил, а потом уже у нас спрашивай, почему мы к нему как-то не так относимся… может, к тому моменту наше отношение к нему станет очень даже уместным. Раньше подобные разговоры выбивали бы Аню из колеи надолго, а сейчас… Словно кто-то приподнял её над надрывными мамиными высказываниями, и увидела она разом всю картину – и обиду, и горечь женщины, которой предпочли кого-то моложе да ярче, и боль от того, что человек, которому она доверяла и которого безусловно любила, стал доказывать, что ей ничего не должно достаться, и попытки доказать ему что-то этакое, мол, ты ещё пожалеешь, ещё приползёшь ко мне на коленях! – Нет, не приползёт, а возможно, и не пожалеет! Но какая уже разница? – Аня почему-то в этом вопросе ощущала себя взрослее и жёстче мамы. – Это надо пережить, оставить позади и не копаться в этом постоянно, не пытаться ему что-то доказать – всё равно человек, который так себя повёл, уже не тот, с которым она прожила столько лет, он совсем-совсем чужой! – Собаки, а собаки… – стоило Ане положить смартфон и оглянуться, как кенгурушная команда уже плотно оккупировала её колени, руки, короче, кто до чего доставал. – Какое же счастье, что я вас нашла! Вот бы мне тоскливо-то было! *** Примерно о том же самом думала и другая девушка, правда, довольно далеко от Анны. Питер привычно умывался дождями, лужи морщились от холодных капель и жёлтой листвы, а на всё это из окна лаборатории смотрела Ирина Вяземская. Увидела она и знакомую машину, въезжавшую в ворота около лаборатории. – Опять приехал! Вот смешной какой… у него пёс, – невольно улыбнулась Ирина, вспомнив про забавного каштанового Кешу, и тут же нахмурилась. Глупой она ни разу не была, так что цель постоянных визитов Свечникова просекла довольно быстро, но… – Да ничего я не хочу! Не хочу никаких ухажёров, никаких страстей, никаких перемен! У меня наконец-то есть своё место в жизни – работа, которая мне очень нравится и которая по плечу! Я здесь могу и исследованиями заниматься, да, не в высоконаучной, а в прикладной сфере, но пользу-то даже дед признал! – воспоминание о том, как её уничтожитель запахов похвалил знаменитый академик Вяземский, а по совместительству дед, до сих пор грело сердце. – Так кроме уничтожителя ещё и ароматы есть! И кое-что дед использует! Я об этом даже не мечтала! И мама меня во всём поддерживает, и братья! И с невестками чудесные отношения – просто лучше не придумать! И племянник у меня есть, и племянница двоюродная! – Ира невольно улыбнулась, вспомнив о самом юном Вяземском и о дочери своего кузена. – И даже… вот уж удивительно… Даже тётка сменила перманентный гнев на милость – практически стала на человека похожа. Отец, правда, привычно брюзжит, но ему это теперь приходится делать очень быстро и тихо – побрюзжал и бегом в свою комнату, а то коллективно заклюют! И дома меня ждут – я вот точно знаю, что сейчас Семён Семёнович спит у обогревателя – в дождь он любит поуютничать, а к вечеру перейдёт к двери – меня ждать! Мне с ним хорошо, радостно, не тоскливо, не тревожно! Так зачем? Ну зачем мне менять мою замечательную жизнь, которую я едва-едва дождалась, на какие-то неизвестно к чему ведущие отношения? Она чуть заметно поморщилась: – Хотя… почему неизвестно? Известно! У меня с личным никогда ничего хорошего не получалось. Так что простите, Александр Александрович, но я – пас! Ирина краем глаза заметила яркую и симпатичную девушку, входящую в калитку на территорию лаборатории, решила, что она так срезает путь к «ноготковому» салону, располагающемуся дальше во дворе, а потом услышав звонок у двери, приняла строго-профессиональное выражение лица, нажала на кнопку открывания входной двери и отправилась встречать Свечникова с его очередным эскизом для упаковки. – Надо ему сказать, чтобы с сегодняшнего дня высылал всё по электронке! Чего он ходит-то? Неужели непонятно, что ему тут ничего не светит? Он симпатичный, неглупый, вполне обаятельный, короче, мечта очень многих! Вот пусть на этих многих и смотрит, я больше в эти игры не играю! Ирина уже почти добралась до небольшой приёмной, где обычно и встречала посетителей, как вдруг услышала возбуждённый женский голос: – Саша! Подожди! Ты должен меня выслушать! – Дарина Анатольевна, я вам вообще ничего не должен! Как вы сюда вообще попали? – Как попала? Я следила за тобой! Я специально в Питер приехала, чтобы тебя увидеть! – Это ещё что такое? – беззвучно возмутилась Ирина, незаметно приоткрывая дверь. – Он что? Девицу сюда приволок? С ума сошёл? С её места было отлично видно зеркало, отражавшее физиономию Свечникова и непосредственно красивое личико незваной гостьи. – Сашенька, выслушай меня! – Дарина, немедленно выйдите отсюда! Это частная лаборатория. Вам тут делать нечего! – Свечников был в ярости. – Саша, да погоди же! Ты знаешь, что твой отец жутко злится, выяснив, что ты работаешь с Мироновыми? Он столько лет пытался пробиться в поставщики концерна, но у него не вышло, а ты так быстро этого добился! – Это получилось случайно. Кстати, благодаря отцу. Можете ему так и передать! – Не могу! Саша, он получает информацию от твоих сотрудников и может тебе навредить! – всхлипнула Дарина. – Поверь мне, в последнее время у меня открылись глаза! Я так жалею, что всё получилось именно так! – Послушайте, выйдите уже отсюда, а?! – Ты не понимаешь! Я могу тебе помочь! Я скажу, кто именно тебя сдаёт, что может устроить твой отец, только… только не гони меня! Изумление не помещалось на лице Свечникова, он ошарашенно уставился на эту, без сомнения красивую особу, словно та была коброй в боевой стойке. – Чего? – удивлённо спросил он. – Сашенька, я… я не знала, как тебе признаться! Ты мне всегда нравился, а сейчас… сейчас я поняла, что я тебя люблю! Ты так мне нужен! – Дарина, искусно рассчитав время, уронила сумочку, вдруг ставшую непомерно тяжёлой для её ручек, они же лапки. Сумочка зацепилась за рукав плащика и потянула его за собой, и вот перед Свечниковым стоит изумительно красивая особа в лёгком платье с глобальным декольте, и… гм… выдающимся бюстом, у особы из глаз катятся прозрачные крупные слёзы, мокрые ресницы трогательно трепещут, а руки тянутся к остолбеневшему от изумления объекту. – Сработало! – подумала Дарина. – Все они одинаковые! Вон сразу какая морда стала осоловелая! Готов! Сейчас ещё дожму и всё, он мой! – Ну надо же! – беззвучно ахнула Ирина, которая значительно правильнее расшифровала «осоловелость» Свечникова. – Ему ведь жуть как противно! – Сашенька, родной, я знаю, твой отец рассказывал, что у тебя была личная трагедия с той светской негодяйкой, которая охотилась на мужчин и потом их бросала! Я понимаю, что ты боишься мне поверить, но я действительно тебя лю… – Закрой рот! – жёстко оборвал её Александр. – С чего ты вообще взяла, что можешь ко мне подойти с такой ерундой? Да я с тобой на одном поле не сяду! – Ого… он и так умеет! – изумилась Ирина, только сейчас сообразившая, что вообще-то подглядывает, и это как минимум неэтично… – Так, надо или беззвучно отползать, или громко входить! Она терпеть не могла сцен, поэтому сочла, что всё это не её дело. Пусть Свечников сам разбирается в этой запутанной бизнесо-семейно-личной истории, но тут он обернулся на чуть приоткрытую дверь. Нет, видеть Ирину в полумраке он никак не мог, в этом она была уверена, но её поразило, с каким выражением он смотрит в ту сторону, откуда она должна была выйти – такая безнадёжная и беззвучная тоскливость… – Как у Семёна Семёновича, когда мы с ним встретились в институтском сквере! – внезапно сообразила Ирина, вспомнив, как нашла своего кота. – Ой, ну, глупости какие! Это – молодой и сильный мужчина, а вовсе не выброшенный кот… и вообще, с чего мне его жалеть? Но ёлки-палки, а почему эта зараза тянет руки к человеку, который абсолютно однозначно сказал, что этого не хочет! И почему, собственно, это происходит на МОЕЙ территории? Желание любой ценой избежать конфликтов куда-то испарилось, словно его и не было. Ирина звучно потопала ногами, изображая звук шагов, резко распахнула дверь, окинула взглядом дивную картину и спросила: – Что здесь происходит? – Эээ, Ирина Антоновна, добрый день! – бедняга-Свечников мучительно пытался оторвать от своего пиджака цепкие лапки Дарины. – Извините за эту сцену! Эта женщина сейчас уйдёт! Он даже глаза на миг прикрыл, понимая, что все его и так довольно-таки безрезультатные усилия как-то заинтересовать Ирину сейчас вообще пошли прахом! – Не собираюсь я уходить! – всхлипнула Дарина, которая уже понимала, что проигрывает вчистую, но поверить в это и остановиться не могла. – Без тебя! Я просто без тебя не могуууу… – Девушка! – Ирина никогда раньше не испытывала желание выкинуть какую-нибудь девицу под дождь, но сейчас оно её посетило очень ярко и отчётливо! Нет, что такое-то? В её лаборатории загонять в угол мужчину, который мало того, что не хочет общества этой особы, так вообще к Ирине пришёл! – Девушка, да, вы! Я к вам обращаюсь! – Ирина чуть повысила голос, подпустив семейно-ядовитую интонацию, которой уже энное поколение знаменитых химиков Вяземских призывало к порядку оппонентов, ставило на место коллег, которые на это напрашивались, и срезало в полёте особо борзых студиозусов. – Соберите воедино свой самовыкатной бюст и прочие способы убеждения и покиньте частную территорию, иначе я вызову охрану и вас отсюда выведут!