Глава 27. Реальное видение мира

С троицей стукачей что-то надо было срочно делать… – Уволить с ходу? Могут пожаловаться в трудовую инспекцию, а дальше будут проблемы – разглашение коммерческих данных организации ещё официально доказать надо, а трудовики если уж на проверку придут, то им же позарез надо какие-то нарушения найти, а в этом они спецы! В любом случае чем-то да подгадят. Свечников не первый год руководил компанией, так что понимал, что для нахождения нарушений сгодится любая мелочь… – Ну тогда идём по пути сброса ложной информации. Дезу скормить крысам – милое дело! «Милое дело» было сфабриковано быстро, начальник охраны установил камеры в кабинетах «двух крыс» и в машине третьей – водителя Геннадия, а Аня придала дезинформации правдоподобности и запустила в оборот. Троица «докладчиков» с ходу начали радостно докладывать Свечникову-старшему об огромном новом контракте, который так легко сорвать, напрочь испортив сыну деловую репутацию. Свежие доказательства можно было использовать, чтобы выкинуть «крыс» из компании, но Свечников решил немного подождать – хотелось посмотреть на действия отца. – Неужели же совсем совести нет? – недоумевал он. Свечников-старший пребывал в глубокой задумчивости… С одной стороны, отчаянно хотелось щёлкнуть по носу зарвавшегося щенка, который доставил ему столько неприятностей, и которому так легко упал в руки договор с заказчиками его мечты, а с другой – как ни странно, он начал испытывать что-то вроде гордости за своего первенца. – Молодец! Реально раскрутился! Александр Андреевич побарабанил пальцами по столешнице, потребовал принести ему кофе, кивнул новой помощнице секретаря, весьма и весьма привлекательной на вид, которая прибыла с чашечкой напитка, да и решил: – Ладно уж! Сделаю ему подарок – сдам этих… доносчиков. Тем более что если я ему этот последний контракт порушу, то это и на мне отразится – что скажут об отце, который сыну вредит? А так – можно сказать, подарок дарю! Правда, подарок слегка потускнел в процессе общения: – Саша, добрый день! Свечников-младший услышал голос родителя и вопросительно поднял бровь – было очень интересно, с чем же ему отец звонит. – Здравствуй, – сдержанно отозвался Александр. – Я тут узнал, что у тебя прямо попёрли крупные договоры… Что ты молчишь? Удивлён? – Немного… – Как же ты так за порядком в компании следишь, что у тебя крысы завелись? – усмехнулся отец. – Как договоры читать и исполнять каждую их букву, так это ты мастер, а как мусор у себя вовремя убирать, так не можешь? – А ты про какой мусор? – спокойно поинтересовался Свечников-младший. – Как про какой? Про человеческий, конечно… У тебя трое крыс по предприятию бегают, а ты и не в курсе? Тем более что одного из них уволили с предыдущей работы именно за такие вещи! – Это кого? Саныча или Геннадия? Про Веру ты бы иначе фразу построил! – парировал Свечников-младший. После паузы отец расхохотался: – Ну ты меня уел! И давно знаешь? – Некоторое время! – И что из того, что они мне стучали, является правдой? – Очень немногое… – Сашка решил не рисковать и не конкретизировать – так спокойнее. – Понятно! Ну ты и хитрец, сынок! – Да не очень-то, раз не проверил причину увольнения Саныча и Геннадия. Так кто из них рецидивист? – Водитель. Он сливал информацию о своём директоре, за это Геннадия и уволили. Надо же… мне ещё есть чему тебя поучить! – рассмеялся Свечников-старший. – Злишься? – Нет. Учиться никогда не вредно. Тем более что я тебе должен быть благодарен. – За что же? – Если бы ты не выпер меня из цехов, я бы не познакомился с Мироновыми! Молчание было ему ответом. Правда, Свечников-старший хорошо держал удар, так что даже посмеяться сумел: – Да ты у меня везучий! Ну что же… владей, раз поймал эту удачу. Может, и про меня не забудешь – представишь по случаю своим контрагентам. – Посмотрим, как дело пойдёт, – увернулся от столь очевидного намёка Свечников-младший, который точно знал, что с отцом никаких деловых контактов поддерживать нипочём не станет! – Хороший ответ, – усмехнулся отец, прекрасно осознавший подоплёку слов сына. – Предусмотрительный. – Твоя наука, – вернул комплимент сын, которому казалось, что по спине сквозит холодным ветром. Хорошо ещё, что из бывшей гардеробной притопал Кеша, потыкался мокрым носом в ладонь, подсунул голову под руку, явно сочувствуя хозяину, который вёл с кем-то трудный для себя разговор. Морда у него с ходу сделалась скорбной – раз его человеку трудно, то и он тут же постоит за компанию... Свечников благодарно погладил пса, ощутив, что ему явно стало легче жить, и услышал следующую фразу отца: – Да, тут ты прав. Кстати, я с Дариной развожусь. – Поздравляю! – от души произнёс Александр, который и не подумал рассказать отцу о визите мачехи. Нет, вовсе не потому что не хотел её подставлять, а потому, что не желал лезть в эту гниль и грязь – сунься – не отмоешься! – Спасибо! – смягчился отец, уловив, что сказано это было без издёвки. – Кстати, хочешь, я твоих крыс у тебя выманю? Предложу трудоустройство у себя, разумеется, без продолжения. Александр хотел было сказать, что он сам справится, а потом передумал: – Крысы его, вот пусть он с ними и валандается! – Да, спасибо. Забирай, – ответил он. Через пару часов у него на столе было три заявления об увольнении по собственному желанию. – Вот и отлично. Меньше грязи – чище фирма! Чище фирма – ширше рожа! – ухмыльнулся он, с удовольствием подписывая заявления. – Интересно, и кто же будет следующей отцовской супругой? Кто-то ещё моложе или чуть старше Дарины? Про развод бывшего мужа Ирина Свечникова узнала от Михаила – тот имел некоторое отношение к деловым кругам, в которых вращался Свечников. – Разводится? – торжествующе переспросила она, уже представив, как бывший муж является к ней просить прощения, как валяется в ногах, умоляя забыть, что было плохого, и начать всё сначала, как она гневно высказывает ему всё, что передумала за эти годы, а он кается... – Да, и уже нашёл себе девицу помоложе, – усмехнулся Михаил, прекрасно понимая, что эта фраза напрочь рушит все иллюзии Ирины. Это было, с его точки зрения, вполне оправданно – иллюзии такого рода сильно мешают в жизни, а так – всё по-честному – добро пожаловать в реальное видение мира! – Живи и не оглядывайся назад! В твоём случае там только то, от чего тебе хорошо не будет, то, что не даёт тебе идти дальше! – хотел он сказать, но смолчал – такие вещи надо понять самостоятельно. *** Матвей Сергеев сидел на ступеньках крыльца коттеджа и смотрел на облака – ему редко выпадала такая возможность. Слева за забором предсказуемо ссорилась молодая и очень темпераментная пара, которая вселилась в «объект Аквас» совсем недавно, но его вмешательства не требовалось – за пультом был Игорь Зубров, так что он присмотрит. А самому Матвею нужно было подумать. Нет, шум ему ни разу не мешал – он привык… – Ещё бы, за столько лет непрекращающихся скандалов… – невесело хмыкнул он, покосившись на забор, который уже, кажется, вот-вот вибрировать начнёт от взаимных воплей и обвинений. Почему же так получилось? Матвей отдавал себе отчёт в том, что никогда бы не женился, если бы Соня изначально была такой… скандальной. – Да она и не была такой! Спокойная, милая, очень красивая, очень разумная. Когда всё начало меняться? Он сердито мотнул головой, вспоминая стишок: «Свою жену не ругаю. Её никогда я не брошу. Это ведь со мной она стала плохая. А брал-то я её хорошей». – Жена – не вещь, которая портится от неправильного использования! – фыркнул он. – Понапридумывают же всякую ерунду, ляпают на картинках и перечитывают! Можно подумать, что женщины или мужчины только в семье общаются и изменяются исключительно там! Вообще-то Матвей прекрасно знал ответ на свой вопрос – всё стало меняться, когда Соню начали повышать по работе. Он всегда поддерживал Соню, не собирался запирать её дома – что за глупости? Как только она решила после декрета выйти на работу, дочке дали место в садике – Хантеров поспособствовал. Всё время акклиматизации, да и после, когда дочь болела, с ней по очереди были обе бабушки – его мама и мама Сони, благо они прекрасно ладили и с внучкой, и друг с другом. Да, конечно, он много работал и прилично зарабатывал – ипотека сама себя нипочём не выплачивала, но вовсе не требовал, чтобы к его возвращению на столе был сервирован ужин – понимал, что жена изо всех сил пытается встать на ноги, наверстать упущенное, занять своё место в коллективе. Матвей вспоминал, как приходил, когда Соня только начинала готовить и садился рядом с ней чистить картошку или резать лук – вдвоём-то быстрее. Как они весело переглядывались, когда слышали, что по коридору топочет Вася – Василиска в раннем детстве была крупной и рослой. – А потом Соня пошла вверх, – вздохнул Матвей, перепугав прилетевшую на крыльцо любопытную синичку. – Она пошла вверх, а семейная жизнь – вниз! Он вовсе не считал, что место женщины на кухне, абсолютно не думал, что им нельзя занимать руководящие посты – у самого мама была заведующей поликлиникой, но в упор не понимал, что начало происходить с Соней, как только она освоилась в кресле мелкого руководителя – в голосе появились приказные, визгливые и категоричные нотки, она стала покрикивать на Ваську, а потом и на него, стоило ему попытаться остановить это безобразие. – Сонь, чего ты кричишь на неё? Она маленькая ещё. Что страшного, если у неё не получается с этими танцами? Зачем ты вообще её туда тянешь, ей же не хочется? В ответ следовала тирада о том, что он ничего не понимает в воспитании девочек, поэтому нечего ему и соваться! – Она толстая! Тол-стая! Ей нужно срочно худеть! – упиралась Соня. Матвей вытирал крупные слёзы ревущей навзрыд дочки, призывая «тяжёлую артиллерию» – бабушек. – Ладно, я не понимаю, но вот твоя мама-то понимает? Да? Гневная тёща раскатывала идею балетной студии для «похудения» ребёнка в четыре года, а врач-свекровь, присоединившись к подруге и соратнице, доказывала, что девочка рослая, но не нуждается в таких нагрузках, тем более что сама не горит желанием танцевать. К школе Васю догнали по росту её сверстники, так что габариты дочери Соню смущать перестали. Зато поход дочери в первый класс совпал с очередным повышением супруги, которая внушила себе, что она гениальна – недаром же её повышают, а значит, и дочь должна быть такой же. Поэтому Соню отчаянно злило отсутствие каких-то сверхталантов. – Сонь, чего ты так ругаешься? – это была уже привычная фраза Матвея, когда он возвращался домой. – Да она опять не старалась! – ярилась жена над плачущей Васькой. – Вон, смотри, четвёрка по чтению! – И что? – Да ты… ты сам посредственность и дочь такую же растишь? Моя дочь обязана, ОБЯЗАНА учиться только на отлично! Не говори мне всякую ерунду! Ты что, хочешь, чтобы наша дочь выросла посредственностью? Что вообще мужики в этом понимают? Соня работала в женском коллективе, постоянные жалобы подчинённых на их мужей и прочих мужчин, видимо, накрепко впитались в её сознание, а начальственные замашки усугубляли всё до крайности. Дальше-больше – пошли обвинения непосредственно мужа в том, что он не пытается ей соответствовать, по должности она уже выше! Значит, надо менять работу, тянуться, стараться! Правда, то, что Матвей на своей «несоответствующей работе» по-прежнему зарабатывал прилично больше, её почему-то не смущало. Уже не помогали ни слова её матери, ни тем более увещевания свекрови – они обе были признаны недостаточно компетентными! А муж… муж из любимого человека, который её поддерживал и помогал, стал представителем «одноклеточных существ, которые без женщин вообще ничего не могут»! – Откуда она взяла такие глупости? – изумлялся Матвей, уставший напоминать супруге о том, что он вообще-то справляется со значительно более сложными задачами, чем домашние дела или решение вопроса, надо ли нанимать дочери очередного репетитора для «идеальных результатов». – Да что ты можешь понимать в этом? Ты – просто тупой охранник! – кричала ему в лицо Соня, которая расчудесно знала, что никогда он не был ни охранником, ни уж тем более тупым. – Вы все, мужики, одним миром мазаны! Да ты без меня вообще ничего не сможешь! В какой-то момент Матвей понял, что действительно не сможет… только не без жены, а с ней! Сил больше просто не оставалось! – Вернуться домой и встретить у подъезда дочку, которая убежала от очередного скандала? Запросто! Вернуться домой и встрять в самый его эпицентр, потому что дочка, к счастью, у кого-то из бабушек, Соне прилетело очередной гениальной идеей под хвост, а я с ходу не пал на колени, радуясь этой идее, и даже посмел усомниться в её правильности? Вернуться домой и услышать, как она дочери впаривает, что я у любовницы, и дочь мне не нужна, просто потому что мужики все изменяют, и я такой же? Бесконечно слышать, что я неидеален? Да, ёлки-палки, я не идеален! Я – живой человек, который просто хочет спокойно вернуться домой и НЕ застать там никого кричащего, визжащего и рыдающего! На развод Матвей подал, когда Васька сказала, что переезжает жить к бабушкам! Нет, он и раньше порывался это сделать, но всякий раз останавливало осознание того, что Васька останется с матерью наедине, и та её просто загонит в угол! – Они рядом живут, я буду то у одной, то у другой. Пап, мне четырнадцать, я уже могу решать, где я живу, а дома… дома я просто не могу! Мама командует так, словно я совсем идиотка, ты такой же и бабушки – тоже! Решение мужа и дочки вызвало невероятный ураган эмоций, впрочем, этот ураган ничуть не поколебал ни Ваську, у которой наконец-то началась спокойная жизнь, в которой никто не требовал от неё недостижимого идеала, ни Матвея, который и так терпел-то всё это последние годы исключительно ради Василисы. – Доигралась… – хмуро сказала дочери тёща. – Вот теперь командуй себе на здоровье – собой! Хоть обкомандуйся. Соня решила, что дочь от неё никуда не денется, а муж… муж просто пугает, и на время притихла, а потом, после того как выяснилось, что развод – реальность, началась какая-то неописуемая буря. Она требовала всех назад, к ноге! Кричала, что просто не даст развода. Была до глубины души шокирована известием, что от её «недачи» ничего не меняется в принципе. Тогда начала угрожать, что не даст мужу видеться с дочерью, и была в глубоком шоке от известия, что дочь вообще может жить с отцом без её на то изволения – возраст позволяет выбирать… Короче, начальница коллектива, подмявшая его под себя, державшая железной рукой и привыкшая к своему положению, столкнулась с тем, что за пределами этого коллектива она может хоть обораться – ничего в лучшую сторону от этого не изменится. Ссора за забором стихла, из входной двери вышел Игорь и уселся рядом: – Что? Опять твоя звонила? Чего она опять-то хочет? – он от души сочувствовал напарнику, вспоминая свою ситуацию и соображая, что ему, пожалуй, даже повезло. – Теперь новая фишка – делёж квартиры! – Матвей потёр небритые щёки и снова уставился на облака. – Она хочет, чтобы я всё оставил ей. Вообще всё. – А почему? Она что-то добрачное вносила? – Нет. Просто ей так хочется. Оперирует тем, что я разделю, свою долю прогуляю с бабами, а потом приползу к ней или к Ваське… – Потрясающе! – присвистнул Игорь. – Ты уже выбрал, с кем и в какую сторону прогуливать будешь? – Само собой! – невесело усмехнулся Матвей. – В лес пойду… а с кем? Ну, вон хоть кошку возьму. Она – женского рода. Он кивнул на приблудную тощую кошь, которая опасливо поглядывала на людей из-под кустов жасмина. – Так и запишем: «Пошёл кутить с кошкой в лесу!» – хмыкнул Игорь. – А если серьёзно, что думаешь делать? – Хотел свою долю на Ваську переписать, но тогда дочь будет вынуждена с Соней жить. Думаю продавать свою часть, брать ипотеку и покупать что-то посолиднее – чтобы и мне, и Ваське места хватало, а там посмотрим. Слушай… а что ты сам-то делать собираешься? Игорь покосился на напарника. Нет, можно было бы сделать вид, что он не понимает, о чём речь, но он не стал. – Пока не знаю… Хотелось бы, конечно, попробовать. Но с учётом моих обстоятельств… – Обжёгся на молоке и на воду дуешь? Понимаю тебя. Сам такой. Только вот не пожалеть бы потом, если упустишь, – вздохнул Матвей, который знал, сколько раз за прошедшее время Игорь прокручивал кадры, на которых была одна светловолосая симпатичная девушка, не так уж и давно проживавшая в соседнем коттедже.