Глава 28. Вы не ждали? А она вернулась

Слово «молоко» заставило кошку насторожить уши, но про еду ничего не говорили, а есть хотелось так, что живот мучительно подводило. Последний раз ей удалось поймать зазевавшуюся мышь вчера рано утром, но мышь была маленькая и одна, этого было явно недостаточно. Кошка пыталась ловить птиц, но они, как назло, были слишком шустрые, а скорее это уже у неё не было сил двигаться так быстро и ловко. Рядом что-то зашуршало, и кошка насторожилась – может, ей удастся поохотиться? Но увы, это был просто жёлтый лист, прилетевший с ближайшего дерева. Лист упал рядом, кошка устало уселась, а потом и свернулась клубком – организм требовал беречь силы, и от нечего делать прислушалась. Да, конечно, она понимала далеко не все слова, но кое-что разобрала. Особенно слово «бросила». – И людей бросают? – слабо удивилась она. Матвей покосился на напарника – он уже знал, что с тем произошла крайне неприятная история, правда, конечно, не он первый, не он последний… – Погано, когда тебя бросает невеста перед свадьбой, да ещё для того, чтобы уехать с твоим другом детства. Но, если честно, при таком раскладе, лучше уж пусть так свалит, чем годами рога наставлять будет, – думал Матвей, но вслух этого не произносил – кто его знает, в каком состоянии процесс осознания этого факта у самого Игоря? Так сунешься с разговорами, а у человека только-только рана стала заживать, и вместо утешения получится сдирание этой слабой корочки, которая только-только начала прикрывать рану. – Понятно, что от чувства к этой своей Даше он избавился, недаром на Анну посматривал, но куда девать боль от предательства двух близких людей? – Матвей присмотрелся к кустам жасмина, покачал головой и пошёл в дом – придумать какую-нибудь еду тощей и пыльной полосатой кошке, которая неизвестно откуда появилась в практически пустом коттеджном посёлке. – Хотя почему неизвестно? Известно! Небось, с ближайших дач прибежала. Осень – не только листья с деревьев падают за ненадобностью, но и кошки-собаки… тоже по этой же причине. *** Кошка ничего хорошего от людей не ждала. Пришла просто потому, что больше идти было некуда – в соседнем доме очень кричат, а она точно знала, что после этого могут только кинуть чем-то или пнуть. Там как раз опять зашумели, да так сильно, что серая полосатая кошка почти пропустила появление поблизости одного из людей – взвилась на ноги и юркнула под кусты в последний момент. – Дурочка, ну куда тебя унесло! Хотя… если так шарахаешься, то причины точно были… – вздохнул Матвей, поставив под куст блюдце с мелко покрошенным кусочком куриного мяса, выловленного из супа. – Иди, поешь! – Надо ей корм купить, – запланировал Игорь, вставая с крыльца и направляясь в дом – пора было развлечь соседскую парочку, а то что-то они сильно разошлись. – В магазин поеду, обязательно возьму! Правда, кошка не обратила никакого внимания на эти разговоры – как только человек отошёл, она проползла к блюдцу и припала к еде. – Смотреть на это невозможно! – пробурчал Матвей, которому в просвете между ветками жасмина были прекрасно видны дрожащие над блюдцем кошачьи уши. – Какого… заводить и выбрасывать? Ну, что за развлечение такое – уехать и оставить животину на голодную смерть? Игорь, отключив у раскричавшихся соседей электричество, снова невольно вспомнил про Анну. – Может, и правда попробовать… Да, приехал он сюда в полном раздрае, и дело было вовсе не в ранении. Если честно, повреждение было совсем не сильным, но Хантеров отчего-то настоял на его поездке на объект «Коттедж Аквариум»: – Игорь, не спорь! Я знаю, что ты через неделю-полторы будешь здоров, но считай это длительным отпуском для восстановления сил! Твоё место, разумеется, будет тебя ждать, оплата труда будет та же, но сейчас ты мне нужен там. Спорить с Хаком было себе дороже, тем более что это абсолютно безрезультатно, так что Игорь согласился и отправился собирать вещи. Он сильно подозревал, что начальство так решило его убрать из Москвы из-за его неудавшейся свадьбы… С одной стороны, это раздражало – и чего все лезут в его жизнь? А с другой… оказавшись в коттедже у леса, да ещё с молчаливым и надёжным как скала Матвеем, Игорь уже через пару дней почувствовал себя лучше во всех отношениях – и в физическом, и в моральном. Он пару раз уточнял у Хантерова, когда ему возвращаться, но тот не торопился. – Побудь пока там. У нас этот объект стал пользоваться бешеным спросом, так что надо соответствовать! – посмеивался Кирилл Харитонович. – Твои обязанности сейчас выполняет твой зам – ему это полезно. Когда ты вернёшься, я его у тебя заберу – он мне в другом месте нужен, условия там сходные, а дела у тебя отрегулированы отлично, вот пусть и учится, как надо. Нового зама потом себе вырастишь. Для Хантерова подобный монолог был очень длинным, так что Игорь понял – это начальство решило его оставить в коттедже на подольше, а чтобы он не психовал, даже снизошло до объяснений. – Ну раз такой расклад, то я тогда просто отдохну! – решил Игорь, сильно облегчив себе этим жизнь. Знал бы он, насколько… Именно в тот момент, когда бродячая полосатая кошка, вылизав дочиста блюдце и ощутив чудесную, мирную и такую блаженную тяжесть в желудке, забралась поглубже в кусты, облюбовала там небольшое углубление под листьями и свернулась в нём в уютнейший клубочек, к дверям квартиры Игоря Зуброва подъехали два здоровенных чемодана на колёсиках и процокали изящные каблучки. – Это ещё чего? Замок сменил? Ну что за мелочность, честное слово! – фыркнула прехорошенькая девушка, сердито притопнув ногой. – И что? Мне тут его до вечера ждать, что ли? Она вытащила смартфон и уверенно набрала знакомый номер. Профессия накладывает отпечаток на специалиста, который ею занимается – тут уж никуда не деться. Игорь был тому подтверждение! Скосив глаза на гудевший рядом гаджет, он не разразился ругательствами, не пристукнул смартфон чем-нибудь тяжёлым, даже не отпихнул его от себя, разве что брови недоуменно дёрнулись, и то практически незаметно. – Слушаю тебя! – он принял звонок и абсолютно спокойным тоном задал вопрос. – Игорь… привет! Я… я вернулась! – произнёс нежный, такой знакомый голос. – Куда? – Как куда? К тебе! – Даша поразмыслила немного и добавила в интонации «виноватости»: – Я поняла, что так не права была! Прости-прости-прости меня!– Прощаю, – легко ответил Игорь. – У тебя всё? – Как это всё? – изумилась красивая, как на картинке, девушка. – Я к тебе вернулась! Я… я поняла, что люблю только тебя! Одного тебя и больше никого! А ты спрашиваешь, всё ли у меня… – Ааа, это, конечно, меняет дело… – чуть помедлил Игорь, а потом продолжил: – Но не сильно! Даш, если у тебя больше новостей нет, то я не могу отвлекаться на посторонние разговоры – у меня работа. – Новостей? Посторонние разговоры?! Игорь, ты что? Да, я понимаю, что ты злишься на меня, что на самом деле не простил, но я же тебя ЛЮБЛЮ! – Сочувствую, ничем не могу помочь - не вижу больше общих тем для разговоров, так что не звони мне больше! – он даже не представлял себе, насколько будет просто и легко это выговорить, словно он говорил всё это абсолютно чужому, малознакомому и ничего для него не значащему человеку. – Да так оно уже и есть! – сообразил Игорь, откладывая смартфон в сторону. – Странно, что я это только сейчас понял. К вечеру он понял и ещё кое-что, а именно, зачем Хак его так надолго отослал на объект «Аквас» – Дарья, которая всерьёз вознамерилась к нему вернуться, была упорна и очень последовательна в своих действиях. Впрочем, такой она была всегда – и когда готовилась к их свадьбе, и когда внезапно выяснила, что у друга детства Игоря всё круче – и работа, и зарплата, и машина, и возможности, и он сам, и когда решила, что с ним ей будет несоизмеримо лучше. Вот и теперь – обнаружив, что это самое «несоизмеримо» какое-то не такое, она отправилась обратно к Игорю – а что? Имеет же право человек на ошибку? Имеет! Она ошиблась, следовательно, её надо понять и простить! Вообще-то Дашкины родители в успешности этого плана слегка сомневались, но Даша их убедила – у неё это всегда получалось! – Мам, ну все же ошибаются! Пап, ты сам мне говорил, что не ошибается только тот, кто ничего не делает. А я делаю! – Да уж ты наделала… – вздыхал отец. – Но я же всё поняла! Я признаю, что была не права, понимаешь? Я ему так и скажу! Он меня любит, я его люблю, а это… ну, это было просто недоразумение! – Не уверен, что Игорь воспринял это как просто недоразумение, – вздыхал отец, пытаясь объяснить дочери, что далеко не все поступки можно исправить этим её фирменным: «Я была не права, прости-прости-простиии». – Я же его тогда видел – он едва держался. – Так тем лучше! Значит, очень любит, значит, точно простит! – решительно объявила дочь, собираясь изображать бумеранг в полёте к бывшему жениху. – Мы поговорим, и он всё поймёт! Да, что и говорить, убедительность Дашки была притчей во языцех – красивая, обаятельная, весёлая и лёгкая в общении, она стремительно заводила друзей, была душой любой компании, филигранно направляя её туда, куда хотелось ей самой. За ней всегда бегали парни, её баловали вниманием, забрасывали комплиментами и охотно прощали любые «шалости», стоило только Даше этого захотеть. – Дашутка, боюсь, что в этот раз всё будет не так просто, как ты привыкла… – попыталась остановить Дашу мать. – Игорь… он постарше, чем твоя свита. А ещё он гораздо серьёзнее. Да и потом, ты… ты его ужасно оскорбила – ты же изменила ему с его другом, бросила перед свадьбой! – Ой, ма, не драматизируй, – разглядывала себя в зеркале красавица-Даша. – От таких, как я, не отказываются! Я ему всё объясню, и он меня простит запросто! Вот увидите! На самом деле, некоторые основания в этакой уверенности у неё были – обаяние, которое ей было щедро отмерено, пока ни разу не давало сбоев, исправно возвращая людей в Дашину орбиту – главное, чтобы она сама этого хотела, а люди… Да куда они денутся-то?! Именно поэтому реакция Игоря была для Даши не просто неожиданностью, а… практически шоком. – Что? Что он сказал? Да как он смеет так со мной?! Я же ему сказала, что всё поняла, что была не права! Чего ему ещё надо? Она перезванивала Игорю много раз, но он трубку больше не брал, тогда Даша позвонила родителям. – Бери такси и возвращайся, – скомандовал отец, преисполнившийся и сочувствия к дочке, первый раз врезавшейся личностью в реальность, и одновременно некоторым даже уважением к Игорю. – Я должна с ним поговорить! Должна! – плакала Даша. Непонятно, сколько она проторчала бы на лестничной клетке, если бы из лифта не вышла соседка, которая знала её в лицо, и не сказала, что Игорь в командировке. – Его уже как минимум с середины лета дома нет! – Ааах, вот как… тогда это многое объясняет! – решила Даша. – Он просто решил меня проучить! Что поделать с человеком, который нипочём не собирается видеть реальный мир? Да, понятно, что временами этого делать очень не хочется! Беда только в том, что его можно и не видеть, вслепую ходить, только ходить-то придётся именно по нему – других миров вокруг нет. Вот Даша и пошла вслепую – вернулась домой и умоляла родителей позвонить Игорю. Маму получилось уговорить, а отец категорически отказался, мол, в уговорах он не силён. – Игорёчек, она так переживает, так мучается… – торопливо рассказывала Зуброву Дашина мать. – Может… может, ты всё-таки хоть встретишься с ней? Просто встретишься, да? Встретишься и поговоришь! – Нет. Извините. Что бы ни сказала мне Дарья, её поступков это не изменит никак. Встречаться с ней? Зачем? Разговаривать? Мы уже поговорили. Я ей всё сказал. Игорь только успел преисполниться благодарности к Хантерову, который оградил его от лицезрения этого бедлама, как дальше пошли в атаку науськанные обаятельной Дашуткой общие знакомые – супружеская пара, которая когда-то и способствовала началу общения Дарьи и Игоря. – Слушай, ну что ты пошёл на принцип? Поговори с ней, убивается девочка, – совестила Зуброва знакомая, в режиме реального времени переходящая в категорию «бывших». – Она же действительно всё поняла! Неужели ты никогда не ошибался? Она совсем юная, неопытная. Да может, это вообще твой друг ей голову заморочил, а ты так её отвергаешь! – Извини, эта тема закрыта, больше не обсуждается! – холодно отрезал Игорь, заблокировав номер знакомой. Больше никакие звонки общих приятелей, приятельниц и даже дальней-предальней родственницы, которую Даша обаяла ещё на этапе подготовки к свадьбе, он не брал. Позвонил родителям, предупредил, что несостоявшаяся невестушка вернулась и обратно жаждет стать состоявшейся, предупредив о возможной эмоционально атаке на них. – Гони её в шею! – услышал он от отца. – А тут появится, я погоню! – Да я её и на порог не пущу! Пусть кому-то другому голову морочит. Вот бывают, конечно, такие зажигательно-обаятельные, но если кроме обаяния да привлекательности ничего больше нет, то пусть она катится куда подальше! – решительно заявила мама. Но Даша шла напролом – не получилось – отойди, возьми разбег и вперёд к цели! – Слушай, у тебя смартфон сломался? – удивился Матвей, когда гаджет напарника брякнул, оповестив о сообщении, наверное, уже раз сотый за час. – Нет, это вернулось то самое молоко, на котором я обжёгся! – усмехнулся Игорь. – Она ещё не поняла, что не все люди на свете подчиняются её убедительности и обаянию, так что шлёт мне свои фото и видеообращения, раз уж я разговаривать с ней не хочу. В конце концов, он заблокировал Дарью и в мессенджерах, оставил несчастный смартфон в комнате, а сам отправился покормить кошку – это-то по-любому более благодарное занятие. Блюдечко он поставил поближе к дорожке, котлета, разрезанная на кусочки, благоухала, кошка проснулась и заинтересованно принюхивалась, объект «Аквас» бил хвостами и бурно мирился, короче, жизнь продолжалась. – Ну… если она сейчас выйдет, – присматривался Игорь к кошке, – то точно попытаюсь продолжить знакомство с Анной. Нос тянулся из-под куста, словно примагничивался к еде, кошке было страшно – человек сидел на крыльце довольно близко от неё. А вдруг это какая-то хитрость? Вдруг он сейчас кинется и схватит или чем-то бросит? Но человек был неподвижен, еда пахла так, что пасть постоянно наполнялась слюной, блюдце было так близко, и… – Ну, вот и хорошо, если уж даже кошка не дует на воду, то и мне нечего дурью маяться! – кивнул сам себе Игорь. – Значит, вернусь и встречусь с Аней! Глава 29. Дожди как двигатели прогресса Дождь начался ночью. Сначала в воздухе зависла мелкая и холодная водяная пыль, потом капли стали больше, ощутимее, они падали на землю, легко пробиваясь через поредевшую листву, которая уже никак не могла защитить кошку от ледяной воды. Она сначала ёжилась под кустами, пряталась там от дождя, но, когда шкурка промокла, кошка не выдержала и решилась – чуть ли не ползком она подобралась к людскому дому, змейкой скользнула по ступенькам и юркнула под лавку, стоявшую на веранде дома. Дождь туда не доставал, так что она смогла вылизаться, а потом, постаравшись как можно плотнее прижаться к стене дома, попыталась согреться. Получалось это плохо – ветер, в отличие от дождя, прекрасно забирался и на веранду, и под лавкой легко доставал мокрую кошку. Когда в доме прозвучали шаги и открылась дверь, она испуганно вскинулась, решив спасаться бегством, пока не поздно, но за пределами веранды дождь разошёлся уже не на шутку, так что дорожка, по которой она недавно сюда прошла, стала настоящим ручьём. Кошка решила, что надо замереть, может, тогда её не заметят и не тронут, так она и сделала – съёжилась в крошечный комок и замерла. – Ну и дождина… – хмыкнул Матвей. – Прямо как из ведра! И где эта кошь? Тут же потоп прямо! У них в доме всегда жили кошки. У мамы сейчас было трое разномастных котов, которых она гордо именовала «мой триКОТаж», у тёщи жила изящная белоснежная капризуля, и вся эта четвёрка обожала Ваську, похоже, принимая её за своего котёнка – они попеременно с ней спали, следили, как она ест, громко мурлыкали, утешая, когда она плакала или расстраивалась. Немудрено, что Матвей призадумался о судьбе приблудной животины… – Не думаю, что наши «аквариумные рыбки» пробудут тут ещё долго – выяснилось, что им абсолютно не о чем говорить! Стоит отключить им интернет и электричество, как они, оказавшись без связи и телевизора, недоуменно таращатся друг на друга, точно как… как рыбы! Таращатся, таращатся, а потом от нечего делать начинают… ссориться. С таким хобби семейную жизнь точно не построить. Не зря их родители сомневались в разумности свадьбы. Пусть лучше расходятся, пока детей не настругали! – размышлял Матвей. – А как только они уедут, пора и нам будет… Ну, Игорь домой, я – пока к маме и Ваське, а потом всё-таки продам свою часть квартиры, возьму ипотеку рядом с мамой и буду благоустраиваться. А вот кошь-то куда? Одна она тут не выживет! Глядя на здоровенного, крепкого и весьма серьёзного Матвея, трудно было предположить, что для него любимый отдых – это когда он лежит на мамином диване, а на нём спит весь её трикотаж. Поэтому легко отмахнуться от тощей серой кошки, забыв про её существование, у него как-то не получалось и всё тут. – Неизвестно, когда сюда приедут следующие «рыбки» и наблюдатели, да и кто это будет, тоже не ясно, а вдруг погонят кошь? Видать, надо её брать! – он и на веранду-то вышел потому, что его за пультом сменил Игорь, спать пока не хотелось, тут такой ливень, а где-то там – кошка, которую он кормил, и у которой вообще-то никого нет на всём белом свете! Тишайший шорох под скамейкой расслышать было сложно, тем более что вовсю шумел дождь, но Матвей справился. – Так… кажется, она разумнее и смелее, чем я думал. Ну, тем лучше! – Матвей и не подумал лезть в кошачье убежище, тем самым провоцирую несчастную бежать, спасаться, удирать под ливень. Нет! Он, как человек, хорошо знакомый с кошачьими привычками, вернулся в дом и отыскал там две коробки – одну побольше, а другую – поменьше. Коробку побольше Матвей положил набок, а внутрь установил коробку поменьше, и получился такой домик в норке – необоримо притягательная для кошек штука. Коробки были бережно перебазированы на веранду и, словно случайно, выставлены вдоль стены поближе к скамейке, а сам Матвей уселся на скамью отдохнуть. Легчайший шорох из коробок он расслышал уже минут через пятнадцать и улыбнулся – котики и коробки – это тема неистощимая и весьма стабильная. – Ну, вот и славно! По крайней мере, там не холодно и не дует, а во внутренней коробке ещё и подстилка есть, так что никуда она теперь оттуда не уйдёт! – решил он и был прав! Незаметно подставленное к внешней коробке блюдце с едой подняло котоочарование этого места на невероятную высоту, так что кошь оказалась сыта, в тепле и уюте коробочного дома, а ещё со странным ощущением, что мир-то, кажется, начал поворачиваться к ней мордочкой, а не обширным охвостьем! Прямо противоположное ощущение испытывала Даша, которая не только не заставила Игоря её простить-принять-забыть-любить, но даже не сумела добраться до него, после того как этот наглец высказал ей свои глупости! – Да как… как он смел? – возмущённо шипела она, притопывая ножкой в пушистой тапочке. – Да кто? Кто он такой? Никогда не встречавшаяся с неудачами и людьми, которые перебарывали её обаяние, она была в ярости. – Дашенька, ты пойми, ты его оскорбила ужасно… Ну представь, а если бы он перед свадьбой уехал с твоей лучшей подругой? Как бы ты себя чувствовала? – мама пыталась как-то «приземлить» дочь. – С какой ещё лучшей подругой? – возмущённо фыркала Даша. – Я таких близко к себе не подпускаю! И кто бы от меня уехал? Мам, ты что? От таких, как я, не уходят! – Бесполезно… как об стену горох! – вздыхала мама, оставляя свою «красоту ненаглядную» мерить шагами комнату и строить планы, как добраться до Игоря и призвать его назад – к ноге! Теперь это было не просто желанием устроиться покомфортнее, а стало идеей фикс, стремлением доказать себе, что никто и никогда не сможет перебороть её обаяние! Осенние дожди заливали и Москву, и Питер, и коттеджный посёлок, потихоньку разворачивая события в нужном направлении – они вообще-то очень полезные! Вот, например, как бы Александр Свечников без них справился? Это же именно из-за проливных холодных питерских дождей Ирина Вяземская оказалась в затруднительном положении: – Как рук-то не хватает! – шипела она сквозь зубы, пытаясь подбородком придержать ручку зонта, правой рукой поймать дамскую сумочку, постоянно сползающую с плеча, а левой – не уронить в лужу крайне неудобную коробку с компонентами для ароматических соединений, которые она только что забрала у курьера. Почему курьер не мог заехать во двор лаборатории, а останавливался на углу – то был секрет почище загаданных Сфинксом, но он всегда так делал. Приходилось хватать сумку, потому что ни в один карман не влезала внушительная связка ключей от лаборатории, и мчаться за заказом. Теперь ко всему этому прибавился зонт, вот Ирина и решила, что лишняя пара рук ей бы не помешала, и…. вуаля, кто-то уверенно перехватывает у неё зонт, а потом предлагает: – Лучше зонт вы возьмите, а я коробку понесу. Что вам её таскать-то? Оказавшись нос к носу с очень полезным Свечниковым, Ирина без возражений отдала ему коробищу и уже вполне цивильно проследовала за Александром к калитке своей лаборатории. Собственно, именно держа коробищу в объятьях, пока Вяземская открывала двери, Свечников и решился пригласить Ирину в ресторан, прикинув, что отказать ему она сейчас не сможет – совесть не позволит. – Что поделать… – хмыкнул он про себя, получив согласие на предложенный поход. – Да, я даже тут рассчитываю и выбираю лучшую стратегию! Я корыстен, как Кеша, который выбазаривает лишнее овсяное печенье. *** Правильно выбранная еда всегда сближает… Но выбирать надо очень осторожно. Только представьте себе, ведёте вы девушку в ресторан, заказываете там что-то очень сложное, которое надо есть по правилам, изображая лютый восторг или изысканно комментируя поглощаемое изощрёнными эпитетами типа: – В этом соусе прекрасное сочетание тонкого привкуса каперсов и сладость груши переплетается с нотками карамелизированного порея, сельдерея и манго… Или так: – Упругость и сладковатый привкус креветок оттенён свежестью и хрусткостью маринованного арбуза и персиков. Короче, пережить это может только ресторанный критик восьмидесятого левела или какой-то воинствующий кулинарный эстет. А вот когда люди хотят просто пообщаться в приятной компании чего-то вкусного, то не ведите девушку в места, где вам могут подсунуть какое-то немыслимое сочетание из серии «шеф-повар утром проснулся и понял, что ВОТ ТАКОГО ещё никто не делал». Свечников ресторанным критиком не был, кулинарным эстетом – тоже, так что ничего изобретать не стал, а повёл Ирину в ресторанчик Купчиновых и не прогадал – Ирина, которая не успела пообедать, с порога принюхалась, оживилась и явно воспряла – приятно же прийти в то самое место, где можно вкусно поесть, а не изображать, что знаешь, что именно этак художественно размазано по тарелке и отчего у этого самого неопределимого такой странный вкус… Сначала они просто ели, а потом разговорились, да так, что им стало казаться, будто они знакомы давным-давно, просто как-то случайно позабыли друг о друге, а вот теперь встретились и им хочется рассказать друг другу о том, что приключилось за всё то время, пока они не виделись. Нет, разумеется, оба сдерживались, притормаживали себя, чтобы не выложить слишком много, не «заболтать» собеседника, но с неожиданной радостью понимали, что собеседник-то отнюдь не против. Для Ирины это было особенно удивительно – она после того неудачного опыта с «женихом» из Новосибирска осторожничала во всех попытках с ней сблизиться, но с Александром было неожиданно просто разговаривать. – В выходные встретимся? – спросил он, доставив Ирину до её подъезда. – Нет, не могу – еду за город к деду. Я тебе рассказывала, помнишь? – Да, конечно! Академик Вяземский… – он произнёс это с невольным уважением к человеку, который в столь серьёзном возрасте не только находится в очень неплохой физической форме, но и регулярно шокирует коллег гениальными открытиями. – Понимаю… а позвонить можно? – Ну конечно! – разрешила Ирина. Вот звонок-то её и сдал… Академик был наблюдателен не только в том, что касалось химических реакций. В последнее время у него появилось интересное хобби – он с неожиданным удовольствием начал наблюдать за своими внуками, правнуком и правнучкой. Жаль, конечно, что двое внуков и правнучка обретаются в Москве, но невелико расстояние – он туда регулярно ездил, чтобы навестить потомков, да и в гости их приглашал постоянно. – Трое внуков женаты и удачно, а вот Ирочка не замужем… – размышлял он, хитровато прищурясь. – Так, кто у нас на очереди? «Очередь» состояла из многообещающих сыновей и внуков его коллег и знакомых, которые с более-менее правдоподобной «случайностью» попадались Ирине. И чем больше претендентов оказывались не у дел, тем азартнее становился академик. Почему-то Иринина избирательность его не сердила, а напротив… каким-то образом подчёркивала схожесть внучки и его обожаемой жены. – Она тоже никуда не торопилась, пока меня не встретила! – горделиво расправлял плечи Вяземский. Когда он увидел, что внучка постоянно сбегает куда-то со смартфоном, то живенько этим заинтересовался, а потом увидел лицо Ирины, когда она разговаривала с кем-то неизвестным, и азартно потёр ладони: – Так-так… это уже интересно! И кто же это у нас? Внук Сергея Петровича или сын Гришки Булина? Игорь Вадимович Вяземский был человеком очень терпеливым – ещё бы, химику это качество крайне необходимо, но тут даже его терпение не выдержало: – Ирочка, – окликнул он внучку. – Хотел с тобой поговорить! Как ты смотришь на то, чтобы в следующие выходные я пригласил сюда одного молодого человека? – выстрел был «затравочный», так сказать, разведка боем. – Для компании тебе! – Нет-нет, мне никаких компаний не нужно, – Ирина покачала головой, но глаза блестели, на обычно бледноватом лице был румянец, да и вообще выглядела она явно красивее, чем обычно – верные признаки! – Тогда, может, ты пригласишь сюда своего знакомого, с которым постоянно болтаешь? – предложил Игорь Вадимович, с ходу напомнив внучке, что у деда вообще-то характер сложный, ухо надо бы держать востро. Правда, Ирина тут же сообразила, что у неё и свой характер имеется, так что мяться и мямлить она не собирается! – Нет, дед, пока не приглашу, – она открыто улыбнулась. – А почему? – А потому, что в данный момент это рано и неуместно! – твёрдо ответила внучка. – А потом посмотрим! – Как ты разговариваешь с дедом? – заахал отец Ирины, расслышавший краем уха эти разговоры, правда тут же об этом пожалел – на него налетели с двух сторон и жена, и сестра, да и отец за вмешательство не похвалил: – Антон, когда мне понадобится твоё заступничество, я тебе об этом прямо скажу! – холодно прищурился академик, а потом снова обратился к Ирине: – Может, хоть намекнёшь, кто он? – Дед, а ты, оказывается, такой любопытный! – рассмеялась Ирина, напрочь шокировав своего папеньку. – Намекнуть могу – он не химик! – Эээ, всё-таки Миронов-младший? – предположил академик, предпочитавший даже при отступлении получать важную информацию. – Нет, это не Женя! Что ты! У него невеста есть! Саша из Москвы. – Саша, значит… И опять из Москвы! – Да, но он перевёл большую часть своего производства в Питер. – И что же он производит? – дед разведчиком «проползал» по информационному полю. Ирина хулигански улыбнулась, подмигнула маме, а потом приняла серьёзный вид и тоном примерной ученицы ответила: – Товары из пластика, всевозможную упаковку, зоотовары… Академик и не такие удары выдерживал, а вот его сын взвыл, словно его кто-то в темечко клюнул: – Шшшштааа? Моя дочь и производитель пластиковых тазиков да пакетов? Это… это недопустимо! *** «Недопустимо» – это было как раз очень подходящее слово для обозначения эмоций, бушующих в груди Софьи Сергеевой, которая выяснила, что её бывший муж всё-таки решил продавать её квартиру! – А ничего, что это наша общая квартира? – только и сказал тупой чурбан, за которого она по какому-то безумию вышла замуж! – Я не позволю тебе это сделать! Дочь… права несовершеннолетних… у неё нет другого жилья! Я направлю на тебя всех! – Сонь, Васька живёт с бабушками. Твоя мама переписала на неё половину квартиры, так что её положение ничуть не ухудшается. Свою половину квартиры я всё равно продам, можешь выкупить ты, тебе отправлено официальное предложение на выкуп. – Ты… ты гад! Ты же знаешь, что у меня нет денег на это! Ты же знаешь, какая у меня зарплата! – прошипела Соня. – Тогда продаём и делим пополам! – Зачем? Ты можешь жить во второй комнате! – Соня изо всех сил пыталась отговорить этого неописуемого тупицу от продажи. – Извини, но меня это не устраивает. Будет только продажей! – Матвей покосился на кошку, которая лежала в метре от него на диване, делала вид, что дремлет, но старательно отслеживала все его движения – в дом она вошла позавчера, вчера пришла на диван, но ближе не подходила. – Мне нужна отдельная квартира! Матвей выключил смартфон, отложил его в сторону, а потом замер – кошка неожиданно оказалась гораздо ближе, чем только что была. Она сидела почти вплотную и настороженно рассматривала такого большого, такого… страшного, но, кажется, уже не опасного для неё человека. Глава 30. Ответственное отношение – наше всё Конечно, на руки к нему она не пошла, ещё чего! Но вот сделать вид, что никакого человека тут она не видит, и непринуждённо свернуться уютным меховым рогаликом, чуть касаясь бедра Матвея, – это запросто. – Хороший манёвр! – негромко одобрил Матвей. – Я не я, человека не моя, но, так уж и быть, погреюсь рядом! Кошка приоткрыла глаза, чуть покосилась на звук речи, а потом, немного расслабившись, привалилась к «человека не моя» поплотнее. А что? Большой, тёплый, кормит, не пугает, говорит вот приятно. Надо использовать с пользой для себя, а там посмотрим! Если бы он сейчас поторопился и начал бы кошку гладить, то точно спугнул бы её, но Матвей, хорошо наученный маминой троицей, и не думал распускать руки – судя по скорости продвижения их отношений, кошь скоро и сама попросит ласки. – Звать-то тебя как? – поинтересовался Сергеев. – Вот чего вы говорить не научились по-нашему? Уж столько всего знаете и умеете, уж так нас приручаете, а тут поленились! На такие глупости у приличных кошек есть только один ответ – полный игнор, ибо нечего инсинуациями заниматься! Матвей подход оценил, похмыкал, а потом позвонил маме и спросил, сможет ли она временно выделить уголок ему и его даме, пока он не разберётся с квартирой? – Матвей, ну конечно! А я и не знала, что ты кого-то нашёл! – мама Матвея покосилась на Василису, которая беззвучно ахнула. – Да как бы… это не столько я её нашёл, сколько она сама пришла. Правда, почём зря меня игнорирует, но это дело такое – им можно! С этими словами Матвей выслал маме фото «дамы». – Пап! Ты кошку подобрал? – заверещала Васька. – Па, как здорово! Она же теперь у нас будет, да? Ну, у тебя и у меня? – Будет! – уверенно пообещал Матвей, понимая, что это и вопрос, и разведывательная операция – можно ли Ваське рассчитывать на то, что дома у отца будет и её дом? Или так и будет она переезжать от бабушки к бабушке? Нет, они любимые, надёжные и самые лучшие, но это же так важно, что хоть кому-то из родителей ты реально и по-настоящему нужна! Причём, не потому что идеальная или что-то сделала лучше других, а просто потому, что ты – их дочь. – Вась, у меня дефицит идей по поводу имени этой особы, – сообщил отец, не подозревавший, какую драгоценную уверенность только что подарил своей Василисе. – Подумайте там с бабушкой, как вот это создание можно назвать! Василиса попросила показать ей кошку, правда, увидела немногое – расслабившаяся кошь, которая расчудесно уловила, что её жизнь наконец-то добралась до надёжного дома, до нормальных хозяев и собственной нужности, развернулась из калачика вдоль ноги Сергеева, расслабленно разложила лапы, спрятав мордочку под одной из них. – Надо подумать! – решительно произнесла Василиса. – В конце концов, пап, это же первая НАША кошка! К имени надо относиться ответственно! *** Ответственное отношение – вещь нужная и полезная. Особенно в делах! Анна Свечникова поняла это с ходу, стоило ей только в квартиру войти: – Хм… и что тут такое случилось? – причина для вопроса была весьма существенная… Нет, ничего разрушенного или погрызенного невооружённым глазом видно не было, но ни одной собаки в поле зрения тоже не наблюдалось! – А это значит, что они натворили что-то совершенно невероятное! – поняла Аня, чуть не на цыпочках проходя дальше. Кухня – ничего и никого! Первая комната – ничего и никого, ванная и туалет – тишь да гладь. – Ну, значит, что-то в моей спальне! – поняла Аня, набираясь сил для грядущего испытания. – Собаааки, а что это вы тут делае… те, – выдохнула она, уставившись на обеих своих собак, не отрывающих взгляда от пухлого голубя, восседающего на её шкафу. И Кенга, и Ру, до этого момента сидевшие тихо-тихо, как мыши под веником, увидев хозяйку и осознав, что она ЭТО тоже заметила, наперебой начали рассказывать, как ОНО влетело вооон оттуда, выбило сетку и нагло уселось тут! И если Ру просто звонко лаяла, то Кенга выражалась куда как многословнее и разнообразнее: – Ваууу-ввваах! – типа, влетело-влетело. – Ууууффф-вааа! – полетало и село. – Аааавииииууу! – а мы-то его сторожили! – Ииийййввааа! – тебя ждали, безобразничать ему не дали! – Вы ж мои ответственные умницы и помощницы! – Аня начёсывала собак, мрачно глядя на голубя. Во-первых, пугало то, во что он, наверняка, превратил верх шкафа, а во-вторых, очень занимал вопрос, как его оттуда снять? – Желательно ещё так, чтобы он не пометил мне тут всю комнату и не метался по ней! Тут зазвонил смартфон, Аня, увидев, что это мама, приняла вызов и с ходу в карьер спросила: – Мам, как снять голубя со шкафа, чтобы он мне всю квартиру не уделал? Мама издала какой-то странный звук, словно хотела что-то сказать, уже даже воздуха набрала, а потом слегка поперхнулась этими словами: – Кого? Кого снять? – откашлявшись выговорила она. – Голубя. Он выбил сетку на форточке и сидит у меня на шкафу, а собаки его сторожат. – Молодцы! – машинально похвалила их Ирина. – А голубя…. Слушай, я тут рядом совсем, открой мне дверь, и мы вместе посмотрим, что можно сделать. Оказалось, что задача эта решается проще простого – стоило только задёрнуть шторы и выключить свет, как незваный гость перестал топтаться по шкафу и замер на месте, позволив пододвинуть стремянку, с её помощью забраться повыше и сцапать его. – Всё! Держи его крепче. Я сейчас свет включу и окно открою, – скомандовала Ирина. – Всё выпускай! На улице опять начался дождь, прохладный осенний ветер голубя не порадовал, и он, оказавшись на отливе окна, тут же развернулся и двинулся обратно – в тепло и сухость. – Эээ, ты куда это? – рассмеялась Аня. – Ты ж смотри, прямо в окно грудью упирается! – Да ещё и возмущается, по-моему! – присоединилась к дочери Ирина, которая на всякий случай уже была на стремянке и протирала верх шкафа антисептиком. Она почему-то выглядела преувеличенно весёлой, так что Аня, вымыв руки, подозрительно осмотрела маму и спросила: – У тебя что-то случилось? – Да… Миша предложил остаться друзьями… – Ирина устало потёрла лоб тыльной стороной руки и уселась на диван, с ходу оказавшись в окружении «утешателей». – Он явно, как и твой отец, выбрал кого-то помоложе! – трагическим тоном продолжила Ирина. – Он мне позвонил и это сказал! Наглец, негодяй! – Мам… погоди, но ведь ты его не любишь… – Не люблю, и что? Это же не я его бросила, а он меня! Понимаешь? Брооо-сиииил! Аня хотела было сказать, что для того, чтобы что-то или кого-то бросить, это что-то сначала надо взять, но ей и говорить ничего не пришлось, потому что Кенга, проникнувшись накалом страстей, продолжила вечерние развлечения: – Ай-ай-ай-ааааайййй! – прозвучало для затравки, а потом к потолку поднялась длинная узкая морда, брыльки сложились как-то поплотнее, и зазвучало великое собачье сочувствие! Ру, устроившись около Кенги, тоже подпевала изо всех сил. – Чего это они? – Ирина честно пыталась как-то заглушить «песнь». – Аня, заткни их! Аня хотела было сказать, что это они поддерживают разговор, и тут сообразила, как лучше ответить: – Мам, они обе знают, что такое «бросил». Только бросил совсем… когда ничего не остаётся. Ни близких, ни дома, ни безопасности, ни даже еды. Даже голубь понимает, что в тепле ему приятнее, а представь, как должна себя чувствовать домашняя собака, которую… бросили? – Хочешь сказать, что мои переживания этого не стоят? – нахмурилась Ирина. – Мам, ты же Михаила не любишь. Ты же сама говорила, помнишь? – Помню, но… но это всё равно неприятно! Непереносимо просто! – Само собой! А ты ему что-то ответила на него слова? – Нет, швырнула трубку… – Так кто тебе мешает сделать вид, будто ты очень рада этому его предложению – ты давно хотела дружеских отношений, но боялась, что он обидится! Так что он такой молодец, что сам всё сказал! – пожала плечами Аня, отвлекая своих «певиц» от продолжения арии. – Мать учишь врать… – фыркнула Ирина. – Но вообще-то хорошая идея. И когда ты у меня стала такой умной и взрослой? Ирина прерывисто вздохнула, остро пожалев, что потратила столько сил на переживания о бывшем муже, что-то важное пропустив в дочке, улыбнулась ей, решив, что вообще-то Миша в качестве друга её действительно вполне-вполне устраивает, а дальше она посмотрит, как и что ей будет нужно! Она покосилась на собак, притянула обеих поближе к себе и сочувственно погладила – видимо, представила, как пережить это «бросил» в собачьей шкурке. – А! Кстати, тут бабушка звонила, рассказывала. Помнишь, Сашка говорил о мужичке соседском, который Кешу пинал? – сказала она дочери. – Помню, конечно! – Так вот, бабушка рассказала, что этот Тузьков поругался с женой, нашёл у неё спрятанные деньги, отложенные на хозяйство, и отправился кутить. Чего его занесло в строящийся дом, так никто и не понял – может, там решил устроиться, чтобы его жена не нашла… Короче, залез он на второй этаж, а под ним лестница возьми и тресни! Лестница-то там временная была приставлена. Короче, он сломал себе два ребра, получил трещину в бедре и выкатился со страшным воем как раз под ноги супруге. Она из него сначала деньги вытрясла, а потом отвезла в больницу, как сама сказала «чтобы под ногами не мешался». Дальше вернулась домой, вещи его собрала и выставила вон. Говорит, что кончилось терпение – пришёл на всё готовое, по карманам шарится, да гадости делает. Так что у бабули на дачах радость – он же там постоянно всех доставал, то собаку мог пнуть, то в кошку камень швырнуть. Короче, от него дачи освободились. Правда, не очень понятно, что в том самом доме делала Барабулька, ну, ты помнишь, да? – Помню, конечно, соседская трёхцветочка! – Аня Барабульку любила и уважала. У неё даже мысль появилась, этакий ответ на вопрос, зачем в недостроенный дом полез Тузьков. Прямо так и представилось, как туда забегает кошка, а за ней топает этот гнусный тип. Как кошка стремглав влетает по хлипкой лестнице наверх, слыша за спиной ругань недруга, как довольно оборачивается, наблюдая, как голова Тузькова исчезает вместе с обломками лестницы. Но мысль показалась слишком уж невероятной, так что Аня её отодвинула в сторону. *** Примерно так же – в сторону – был задвинут и один очень напыщенный, очень возмущённый и громкий профессор химии, который битых несколько минут распинался о том, что в знаменитой, старинной и славной семье академиков Вяземских никогда не будет никаких производителей тазиков и пакетиков! Его не перебивали, выслушали, а когда он пошёл на второй круг перечисления академических предков, то один из них – ныне живущий и весьма здравствующий академик Игорь Вадимович Вяземский, а по совместительству отец выступающего профессора, рявкнул так, что нервно зазвенели хрустальные подвески на люстре: – Ан-тон! – А? – с радостным ожиданием поддержки повернулся к нему сын. – Ты вообще кто такой? – с нехорошим прищуром уточнил у него академик. – Ты что у нас, из королевской династии… выродился? Нет? Так с какого ангидрида решил, что в моём присутствии можешь такие истерики закатывать? – Отец, но ведь… – Что «но ведь»? – гремел академик, не обратив внимания на переглядывание внучки и невестки. – Ишь ты, фон-барон какой! Если с тебя снять всё, что содержит тот самый презираемый тобой пластик, на тебе только хэбэшный фиговый листок останется! – Но отец… в нашей семье… – Это и МОЯ семья! Так что, если я сочту нужным что-то сказать Ирине как глава этой семьи, я сам это сделаю! Академик картинно возмущался, легко «охватывая» голосом, привыкшим к преподаванию в огромных аудиториях, всю гостиную, а сам неспешно размышлял: – Ирина похорошела… действительно влюбилась? Но тазики… это с одной стороны… а с другой – правнуки! Правнуки однозначно важнее тазиков. Да если я сочту, что он Ирине нужен, я Иришке просто передам патент на изобретение сверхпрочной добавки для пластика, и станет у меня этот зять крупнейшим производителем востребованнейшей продукции. А это уже совсем другой коленкор! Главное, чтобы Ирине с ним хорошо было, а остальное я оформлю в лучшем виде. Что ещё там мямлит Антон? – Но отец?! А как же муж Софьи? – у Антона Игоревича Вяземского день явно не задался, раз он с ходу ухитрился настроить против себя всех сидящих за столом, даже, в принципе сочувствующую ему сестру: – Ты же сам говорил, что он запятнал себя торговлей! – Я? – академик поднял седые кустистые брови. – Я мог ошибаться, мог это понимать и не допускать больше ошибок, а вот ты, Антон, ты просто непрошибаем! Может, тебе на пенсию пора? Займёшься разведением коз… вон, жене на досуге поможешь… Это был всем ударам удар! Если учесть, какие «нежные и трепетные» отношения были у Антона с козой, которую завела его супруга, если вспомнить все дивные моменты охоты этой самой козы на профессорский филей… А академик, оценив перецветание сыновней физиономии, от души добавил: – Не хочешь коз? Ну ладно… курочек заведи, хотя да! Тебя же и куры гоняют! А! Знаю, гусей! Вот гуси тебя ещё не щипали. Может, после их общества научишься себя за столом вести! Глава 31. Романтика с большой дороги… Дожди, непрекращающимся потоком заливавшие коттеджный посёлок, послужили последней каплей, переполнившей неглубокую чашу терпения «аквариумных рыбок». Пара, которая совсем недавно уверяла всех и каждого, что жить друг без друга не может, внезапно и с превеликим удивлением обнаружила, что: – Да ты ж совсем тупой! Нам же даже разговаривать не о чем! А ещё ты делать ничего не умеешь! Даже щиток электрический я нашла и разобралась в нём! А ты стоял и хлопал глазами, как распоследний идиот! – Да ты сама такая! Истеричная дура! И готовишь отвратительно! Я такое вообще есть не могу! Пааадумаешь, щиток она нашла! А у кого посуда горой в раковине стоит? Неряха! Эти и тому подобные откровения и «нежные» эпитеты уничтожили и романтическое настроение, и уверенность пары в любви до гроба, что на самом-то деле было очень удачно. По крайней мере, это было абсолютно очевидно для наблюдателей из соседнего коттеджа. – Хорошо ещё, пожениться не успели… – хмыкал Матвей, наблюдая, как уже бывшая пара, вдребезги и безвозвратно разругавшаяся, паковала вещи. – Если учесть, что они планировали свадебку с честны́м пирком за неслабые деньги, которые должны были выплатить родители, то со стороны тих самых родителей отправка деточек сюда была самым выгодным вложением денег за всю их жизнь! – Однозначно! Особенно если учесть, что они же должны были деточек укомплектовать квартирой, обстановкой и машинами! – согласился Игорь. – А самое что забавное, что эти родители отнюдь не уровня крутых бизнесменов! Насколько я понимаю, для удовлетворения нужд деточек они бы ещё и в кредиты влезли! – Да, судя по тому, что эти «влюблённые» говорили, всё так и было! – Матвей вообще не понимал, как можно брать кредит на свадьбу? – Если людям так уж приспичило срочно пожениться – сходите в ЗАГС да и распишитесь. Отметьте с близкими. Чем не радость? Хотите роскошное застолье, торжество и прочее – заработайте и хоть каждый год отмечайте! А то трясут с родителей, те в кредиты влезают, ну, бывает, что и сами деточки займы берут, а потом – опачки, любви нет, согласия и уважения нет, брака нет, зато есть развод и кредит! Игорь согласно кивал, а потом внезапно помрачнел – вспомнил свою несостоявшуюся свадьбу, скопленные на неё деньги, часть из которых даже удалось сохранить, Дашу на примерке платья в свадебном салоне, её улыбку, её нежное: «Милый, я тебя так люблю», восхищённого друга детства, отвешивающего его невесте цветистые комплименты… А потом, как чёрная дыра, сожравшая всё это – сообщение от Даши о том, что она любит другого, что им лучше остаться добрыми друзьями и просьба её не искать – она с любимым уехала из Москвы. – Н-да… тут даже кредита нет, а погаааноо! – Игорь не любил с головой нырять в уныние, не нравилось там ему. – А с другой стороны, кредита-то нет! И двух людей, которые были способны на предательство, рядом нет! Как ни крути, а я в выигрыше! Он покосился на Матвея, собирающего вещи и уговаривающего кошку обратить внимание на свежекупленную переноску. – Ты ж посмотри, какой домик – ты всех видишь, а тебя – никто! Шикарное засадное логово! Здоровенный серьёзный Матвей, воркующий вокруг полосатой кошки, выглядел настолько забавно, что Игорю пришлось из коттеджа уйти, чтобы не смущать напарника. – Она его одной лапой сделала, причём абсолютно беззвучно! Недаром они её Тишкой назвали. Тишина… никогда не слышал такого кошачьего имени, но её подходит. Не кошка, а ниндзя какой-то! Мы ж с Матвеем вроде, профи, а отследить, как именно прошла эта живность, прежде чем возникла перед нашим носом, не в состоянии! Игорь поморщился, когда ему в лицо прилетели дождевые капли, а потом ещё раз решительно пообещал себе, что не будет откладывать надолго «случайную» встречу с Анной Свечниковой. – Интересно, как у неё дела? Переживает ещё из-за того паразита? Или уже поняла, что он и слезинки её не стоил? После отъезда «рыбок» и распоряжения руководства о возвращении они с Матвеем привели коттеджи в порядок – отключили оборудование, приготовив всё для следующей «смены», погрузились в машины и отправились в Москву, причём Тишка вела себя так, словно её всю жизнь на машинах возили – разлеглась на пассажирском сидении и с королевским достоинством дремала всю дорогу, перебираясь в переноску только когда Матвей останавливался. Игорь с напарником разъехались в разные стороны, когда добрались до Москвы, и Зубров решил, что, несмотря на повод отъезда, это было хорошее время, нужное ему! Когда Игорь припарковал машину у своего дома и вошёл в подъезд, то думал он вовсе не про Дарью, а про Анну. – Адрес я уже нашёл, остаётся только понаблюдать и сообразить, когда лучше к ней подойти, – планировал он, когда отпирал дверь в квартиру. Именно в этот момент ему почудилось, что за ним наблюдают – сработало некое профессиональное чутьё, скрывающееся на границе интуиции и навыка. Оглядываться он не стал – и так знал, что за спиной никого нет. – Небось опять соседка напротив любопытствует, – решил Зубров. – Бдительная тётушка… И вот тут он был не прав! Вовсе не бдительность заставила почтенную особу приникать к глазку каждый раз, когда она слышала шум лифта! Не бдительность, а… романтика! – Поймите! Я его так люблю, просто жить без него не смогу! – плакала перед ней молодая красивая девушка. – А его друг… он наврал Игорю, что-то такое ужасное, что Игорёк даже видеть меня теперь не хочет! Как мне быть? Вы умная, проницательная, такая опытная женщина! Ну, посоветуйте мне, пожалуйста, как же мне жить дальше! Вы же наверняка хорошо Игоря знаете! Вероника Сергеевна невольно приосанилась. Сосед всегда был тактичен, вежлив, хорошо воспитан, но никогда с ней не откровенничал, а его невеста – вот ведь бедняжка – так трогательно просит её совета, с такой надеждой смотрит на неё… И как такой милой девушке, совсем не похожей на современных нахалок, отказать в совете и помощи? Нет-нет, это было положительно невозможно! Так что через полчаса «бедняжка» уже сидела в гостиной Вероники Сергеевны, картинно грела «замёрзшие руки» о чашечку с чаем из лучшего «гостевого» сервиза хозяйки, брезгливо морщась про себя: – Фу, какая противная тётка! И чай у неё – настоящий веник с ароматизаторами, и комната обставлена мерзко. Да что с таких взять? Точно! Надо брать, что есть полезного! А в частности – удобное местоположение и хозяйку, которая почти всегда дома. Камеры у неё нет, зато сама вместо камеры на меня поработает – пусть побегает, понаблюдает, ей это только полезно будет – жизнь-то скучная, а так – всё какая-то движуха! – именно эти мысли скрывались за трогательной мольбой о помощи, верой в опыт и мудрость хозяйки. – Не заржать бы! «Милая, не расстраивайся! Ты сможешь с Игорьком поговорить и всё ему объяснишь. Небось, позавидовал ему этот его приятель, вот и постарался вас разлучить!» Ути-пути, тётка готова! Теперь ещё немного поднажать на жалость, и она у меня тут таким лазутчиком будет, прям муха мимо не пролетит! – думала Даша, умело меняя слёзы на нежную, доверчивую улыбку. *** Романтика… сколько бы лет ни было женщине, ощущение причастности к истории любви волнует и радует, а возможность разрушить коварные чары… в смысле, планы подлого завистника, побуждает к действиям. Вероника Сергеевна и побудилась… Нет, нельзя сказать, что она раньше не интересовалась жизнью соседа, поглядывала, конечно, не без того. – Должна же я знать, кто живёт рядом! Мало ли что… – рассуждала она, приникая к дверному глазку. У неё даже некие непонимания одно время были – странный какой-то этот Игорь. На работу то ходит-ходит, а потом – рррраз, и пропадает на несколько дней. – Сам хозяин, или прогулы у него? А может, командировки? – думала Вероника Сергеевна, которая всю жизнь проработала кадровиком. – Нет, на командировки не похоже – вещи с собой не берёт. ИПэшник? Или всё-таки гулёна? Одно очевидно – бывший военный! Насмотрелась я на них, так что в этом уверена. Денег у соседа хватало, машина была хорошая, ремонт внутри квартиры – тоже, по крайней мере там, где доставал бдительный взор соседки, вёл он себя исключительно вежливо и добропорядочно, но куда же девать любопытство? А тут источник информации сам пришёл, своими ножками! Нет, разумеется, с абсолютно незнакомой девицей Вероника Сергеевна откровенничать и не стала бы, но эту самую Дашу она с соседом неоднократно видела, выводы сделала, так что на её просьбу откликнулась всей душой! – Девочка такая славная, открытая, вежливая! Сразу видно, что очень порядочная! – размышляла она, обдумывая полученную от Дарьи информацию. – Тоже мне! Зам по безопасности филиала концерна Мироновых! Вроде должен быть проницательным… Эххх, мужики! Да куда им до нас-то! Такую девушку почти что упустил! Преисполненная желанием утереть нос неразумному соседу и помочь славной и обаятельной Дашеньке, из которой выйдет для неё прекрасная, милая и любезная соседка, всегда готовая принять добрый совет, Вероника Сергеевна бдила ни на страх, а на совесть, так что возвращение соседа не пропустила! – Дашенька, добрый день! Приехал твой! – оповестила она Дарью, как только оторвалась от глазка. – Ой, Вероника Сергеевна! Спасибо вам огромное, и что бы я без вас делала! Выезжаю! – прозвучало в ответ. Дарья давно продумала образ, так что собраться смогла очень быстро, правда, дорога заняла неожиданно много времени, но она не унывала: – Раз эта… следилка не звонит, значит, он дома, никуда не свалил! Ну, погоди у меня! Я тебе покажу, как от меня отказываться! Поженимся – увидишь… Уверенность Дарьи в силе собственного обаяния была непоколебима! Именно эту уверенность и узрел через камеру Игорь, когда прозвучал звонок у входной двери. – Чего ей надо? Не все вещи забрала? – удивился он. Игорь уже потянулся к замку, чтобы отпереть дверь, а потом… вот кто знает, что именно его заставило включить внутриквартирные камеры, которые автоматически начинали работать, когда он уходил из дома. Может, профессионализм, может, то самое чутьё, а может, нормальная человеческая недоверчивость к человеку, который так его предал! – Игорёк, милый! – залилась слезами Дарья, стоило ей только увидеть объект. – Так, стоп! – Игорь ловко остановил рывок бывшей невесты, которая явно намеревалась метнуться ему на шею. – Дарья, что тебе здесь нужно? – Я тебя люблю… и ты спрашиваешь, что мне нужно? – вот что-что, а изображать симпатию к собеседнику Даша умела филигранно, и даже не просто умела, а выстраивала образ подсознательно – жесты, мимика, голос, а если надо и повлажневшие глаза – всё срабатывало автоматически! – Да, именно об этом я тебя и спрашиваю! – Может… может быть, мы можем поговорить не в подъезде? – понизила голос Даша. – Не вижу причин! – Игорь… у тебя очень любопытная соседка, она меня уже извела просто! – прошептала Дарья. – Я понимаю, что ты на меня сердит, но… но, наверное, не стоит выяснять наши отношения при свидетелях – я уверена, что она сейчас припала к глазку! Такая неприятная тётка! Игорь и сам был уверен в том, что соседка бдит, равно как и в том, что избавиться от Дарьи под дверью ему просто так не удастся! – С лестницы её спустить не вариант, а так она же тут представление устроит! Да и ладно бы, но я хотел съездить к Аниному дому. Надо бы посмотреть, как она? А тут Дарья… помнится, она как-то хвасталась, что ради шутки следила за машиной подруги. Сбросить, конечно, не проблема, но глупо это как-то, – соображал Игорь. А тут и Дарья сообразила, какой повод можно использовать для того, чтобы этот твердолобый тип пустил её внутрь: – Игорёчек, нам всё-таки надо поговорить, а потом я кое-что забыла из вещей. Или… ты хотел их себе на память оставить? Зубров, поражённый такой идеей, невольно убрал руку, которой перегораживал Дарье вход, и она змейкой юркнула в его квартиру. – Забирай, что ты там забыла! – велел Дарье Зубров, а она метнулась к Игорю на шею, заплакала, крепко обнимая его, зашептала о том, что у неё нет человека ближе, что она так себя казнит, что не может без него жить! – Я не знаю, какое помрачение со мной случилось! – всхлипывала она, не забывая прижиматься поплотнее. – Я люблю только тебя! Я просто… просто… не выживаю без твоего голоса, рук, без… – Ну тогда у меня для тебя плохие новости! Абсолютно холодный голос Зуброва заставил Дарью, уже уверенную в победе, поднять глаза на его лицо и изумлённо на него уставиться. – Если всё обстоит именно так, тебе придётся учиться жить без моего голоса, рук и всего прочего! Давай выметайся отсюда, раз твои вещи тебе больше не нужны, хотя я теперь уверен, что их тут и нет. – Игорь! Да как ты можешь? – прошептала реально поражённая Дарья. – Ты что? Ты меня не любишь? – Ты здоровая вообще? – неприятно усмехнулся Игорь. – Ты мне изменила, да ещё с кем… сбежала с ним накануне свадьбы, и теперь говоришь о какой-то любви? – Если ты меня когда-то любил, то должен дать мне шанс! – с непоколебимой уверенностью заявила Дарья. – Я тебе ничего больше не должен. Наши отношения закончились раз и навсегда, так что давай… на выход! – А если я сейчас порву на себе одежду и скажу, что ты меня силой добивался? – гневно сверкнула глазами Дарья. – Ты же знаешь, у меня кожа нежная, сейчас сама себе синяк на запястье сделаю, и вот тебе доказательства насилия! Прикинь, как твоему драгоценному начальнику будет весело, что его подчинённый обвиняется, да по такому поводу! – Вот как знал… пробормотал Игорь. – Чего ты там знал? – расхохоталась Дарья, уверенная в победе. – Всё, не дури! Просто поверь, что я тебя люблю, хочу быть с тобой, а ради этого готова на любые поступки. Понял? – Понял, но я тебя сейчас расстрою! Смотри. Вон там, там и там, видишь, в углах… там камеры. Ты про них вообще-то должна была знать. Я их включаю, когда ухожу. А вот сейчас увидел тебя такую… решительную, взял да и включил. Чисто на всякий случай! Так что давай-ка выметайся из моего дома, пока я не вызвал полицию. Ты же тут шантажом мне угрожала, если что… Дарья уставилась в лицо Зуброва: – Ну, ты и… – Так, хорош выступать, уходи. Уходи и не возвращайся! – Зубров широко распахнул входную дверь перед невестой, рассуждая про себя, что вообще-то ему бы бывшему другу спасибо надо сказать – от такой заразы спас. – Надо, но не буду! – решил он, запирая дверь за Дарьей, всё-таки покинувшей его квартиру. – Мало того, что она изменить могла, так ещё самоуверенная до крайности и… глупая до изумления. И как я этого не различил-то? Кое в чём она права – видать, я и правда баран! Пожалуй, этот факт можно считать доказанным! Игорь подошёл к окну, проследил, как уезжает машина Дарьи, а потом собрался и отправился по Аниному адресу. Глава 32. Пусть не вся, но правда Зубров думал, что это будет трудно, но, к своему удивлению, очень быстро увидел Анну – она вышла из подъезда своего дома в сопровождении… – А я и не знал, что у неё собаки есть! Она там ничего про них не говорила. Может, недавно завела? Он проследил взглядом за светловолосой девушкой, которая шла по направлению к парку в компании двух удивительно разных собак – крохотное, кудрявое, очень забавное пуделеобразное и длинноносое и остроухое овчароподобное. Игорь сначала вообще-то хотел просто посмотреть, не обманулся ли он в своих ощущениях… Всё-таки видео – это не то, пусть он и пересматривал их кучу раз. – В лучшем случае я её просто выслежу и посмотрю на неё издалека! – именно так планировал Зубров первую свою поездку, но… Планы – это дело такое… условное! Никак иначе не мог Игорь объяснить тот факт, что он переставил машину поближе к парку, а потом, когда Анна и её коричневые псинки исчезли из зоны видимости, не выдержал и отправился за ними: – Просто посмотрю издалека! – решил он. Его «издалека» становилось всё ближе и ближе, он уже несколько раз ловил себя на том, что начинает улыбаться, наблюдая, как Аня играет с собаками. – Ничего не изображает, плевать хотела на то, как кто может на неё посмотреть, просто общается со своей собачьей компанией. И, честное слово, я начинаю им завидовать! Ну конечно, он попался знатному охотнику пуделиного племени… Да-да, пудели изначально были именно охотничьими собаками, так что в сердце даже самой маленькой кудрявой и забавной собачушки живёт неискоренимое любопытство и жажда таскать поноски, представляя себе, что это подстреленная дичь, которую надо добыть из воображаемого болота. Дичи вокруг не было, палку, которую кидала Аня, раз за разом ловила в полёте прыгучая Кенга, а что делать крошке Ру? Нет, разумеется, она подпрыгивала и повисала на палочке Кенги, грозно рычала, и совсем неважно, что от этого рыка у некоторых впечатлительных прохожих случались приступы смеха. Но всё это было не то… не то. Аня и ей палочки кидала, но маааахонькие, прутики какие-то, честное слово! – Разве это палка? – Ру с сомнением потыкала носом в прутик, который кинула ей хозяйка. – Вот у Кенги – да, это паааличка! «Паличку» Кенга не отдала, а задрала голову повыше, чтобы не задеть подружку, но Ру оскорбилась, растявкалась, а потом и вовсе наскочила задними грязными лапами на какого-то человека. Впрочем, передние у неё были ничуть не чище, но хотя бы не затаптывали безукоризненно начищенную обувь чужого человека. – Она вас испачкала? – Аня уже научилась отслеживать перемещения обеих своих собак, так что с ходу уловила и конфуз Ру. – Ой, извините, пожалуйста! Давайте я вам салфетку дам – обувь вытереть… Аня, как многие собачники, на лица прохожих и не смотрела – и так есть на что внимание обращать, не окосеть бы от попыток уследить за всем, так что взгляд на физиономию мужчины подняла только чтобы понять, он рассердился или нет? Подняла и озадаченно примолкла: – Простите, мы знакомы? Зубров ничего такого не планировал, просто слегка утратил бдительность, вот и попался. С ним это бывало крайне редко, Игорь ещё успел подумать, что бы на это сказал Хантеров, первый его зам Палашов или его непосредственный начальник… – Ничего хорошего не сказали бы однозначно! – пронеслось в голове. Хочешь не хочешь, а надо было отвечать: – Да, мы виделись летом… – признался Зубров. – А! Вспомнила! Вы меня до Питера подвозили! – сообразила Аня и тут же нахмурилась. – Но как вы тут оказались? Можно было соврать, сказать, что случайно. В конце-то концов, мир действительно тесен, и не такие странные встречи могут быть, но… Игорь не стал этого делать. Пришло ощущение, что лучше сказать правду… пусть не всю – не может же он выложить, почему на самом деле оказался около той лужи, которую Аня отважно форсировала, но вот уж сейчас-то врать он не станет! – Хотел вас увидеть, – признался Зубров. – Эээ, и за… в смысле, а как вы меня нашли? – Аня хотела было уточнить, зачем, но быстро изменила вопрос на более уместный. – Вы же коттедж снимали… – Зубров встал на зыбкую почву и очень надеялся, что Аня не станет копать глубже. – А, ну да! Саша же своему приятелю про меня говорил, наверное, тот мог и паспорт попросить показать. Мало ли… – быстро соображала Анна. Нет, после Максима особой доверчивостью она не страдала, так что решила потом у брата уточнить, что и как… – Ну, хорошо… как вы меня нашли, я могу понять, – согласилась она. – Может… мне нужно заплатить за ту поездку? – Анна, вы что? – Зубров даже обиделся слегка. – Я же не таксовал, а просто подвёз! – Не обижайтесь… я не очень поняла, зачем вам понадобилась настолько, чтобы меня искать надо было, вот и всё, – подала плечами Аня, ловко уворачиваясь от «палички», которую ей упорно совала Кенга. – Вы мне понравились, – спокойно ответил Игорь, решив, что всяких игр и игрищ он уже хлебнул сполна с Дарьей. – Но тогда я не мог приехать и как-то продолжить наше знакомство – по работе был занят под Питером и только сегодня закончил дела. Аня не ожидала ничего такого, с ходу было нахмурилась – слишком уж обожглась на Максиме, чтобы легко доверять кому-то незнакомому, но по здравому размышлению решила, что если бы этому человеку надо было вкрасться в её доверие, то проще это делать традиционным путём – вон как Макс, например. – Нельзя же всех и каждого подозревать! – укорила себя Анна. – Наверное, нельзя… К тому же это «вы мне понравились» – это его проблемы! Меня-то это ни к чему не обязывает. – У вас такой грозный вид, словно вы решаете, сразу меня послать или можно немного попинать перед этим, – невесело усмехнулся Зубров. Свечникова спешно приняла как можно более невинный вид, а её собеседник, улыбнувшись, продолжил: – Я понимаю, что у вас нет оснований доверять моим словам, так что позвольте я вам документы покажу. – Да зачем мне ваши документы? – Чтобы вы не думали, что я подбираюсь к вам с какой-то корыстной целью, что я какой-то злодей или прощелыга. Вот паспорт, вот служебное удостоверение, пропуск, права… Информацию обо мне можно найти на сайте нашего подразделения концерна Мироновых. – Хорошо-хорошо… – остановила его Аня. – Ладно, положим, я вас опознала. Вы добропорядочный сотрудник большой и солидной организации, но мы же с вами не общались практически… По-моему, я вообще… Тут Аня вспомнила, что в машине Зуброва какое-то время молча смотрела в окно, а потом… проснулась, когда они уже в Питер въехали. – Да, вы очень устали и спали почти всю дорогу, – согласился Игорь. – А мне очень хотелось с вами поговорить, но не будить же… – А о чём поговорить? – Аня была благодарна собеседнику за то, что тот не стал шутить о спящих принцессах и тому подобных глупостях или уточнять причины её отъезда из коттеджа. – Вот, например, о собаках! – рассмеялся Зубров. – Вы их с кем-то в Москве оставляли? – Нет-нет, я их уже после возвращения завела. Случайно! – Аня разом улыбнулась и Ру, которая сидела на её кроссовках, и Кенге, которая примерялась, как бы удобнее сцапать «паличку». Игорь явно ждал продолжения, секретом это не было, так что Анна рассказала о появлении у неё этой разномастной компании, и чем больше она рассказывала, тем больше Зубров понимал, что не ошибся – ему было приятно и смотреть на неё, и слушать эту девушку, что вообще-то не так и часто бывает! В противовес его настроению у Дарьи был настрой кого-нибудь прибить! Точнее, вовсе не кого-то там гипотетического, а вполне реального Зуброва! – Негодяй! – злилась она. – Он… он посмел меня ВЫГНАТЬ! К счастью, родителей дома не было, поэтому её гнев никому не повредил и даже стал немного уставать – очень уж его носительница старалась, но после этого звонка пламя крайнего раздражения взметнулось ещё выше, чем было, хотя казалось бы… куда уж выше-то! Звонила Вероника Сергеевна, и Дарья от души порадовалась, что говорила в подъезде так тихо – специально, чтобы полезный информатор не сорвался с крючка. – Дашенька, как вы? Вероника Сергеевна не отлипала от дверного глазка, изо всех сил желая милой девочке удачного общения с женихом! Ну должен же он понять, какое сокровище ему попалось! А после того, как этот неотёсанный и грубый чурбан буквально выгнал бедняжку из квартиры, отчаянно злилась на соседа! – Мужчины! Невозможные тупые дурни! – шипела она. – Тебя любит такая красавица и умница, а ты… Что там «а ты», она не успела додумать, потому что услышала шум вызываемого лифта и кошкой метнулась к глазку: – И куда это он собрался? Ишь ты… прихорошился весь… Одет прилично. На работу? Она покосилась на часы. – Нет! Вот чует моё сердце, что он себе нашёл какую-то… выдру, и с ней Дашеньке изменяет! Точно! Именно поэтому и девочку выгнал! Ах, кобелиная натура! Изменщик! – заохала Вероника Сергеевна, откровенно увлекаясь. Почему-то здравая мысль о том, что ПОСЛЕ расставания с невестой мужчина имеет право общаться с кем захочет, и это ни в коей мере не будет считаться изменой бывшей девушке, Веронике Сергеевне в голову не пришла. Зато пришла другая мысль: – Надо срочно позвонить Дашеньке и сказать, как в реальности обстоят дела! Бедняжка, наверняка всю голову сломала, почему он так себя ведёт! А ларчик-то просто открывался! «Бедняжка» в данный момент с удовольствием сломала бы что-нибудь Зуброву! – Да я в жизни не была так оскорблена! Я, значит, к нему как только не ластилась, а он даже бровью не повёл, потом вообще выгнал! А к какой-то там… со всех ног побежал? Ну, всё, всё Зубров! Я тебя на чистую воду выведу. Дарья металась по комнатам, натыкаясь на мебель, размазывая по лицу слёзы, накручивая себя всё больше и больше: – Он мне про измену рассказывал… да, небось, он ещё и рад был, что у него появился такой повод – свалить и меня же обвинить в этом! Сам типа чистенький, это я нехорошая! Что там за красавица такая, ради которой он меня… МЕНЯ выгнал! Вот я прослежу, к кому ты катаешься! Прослежу и устрою вам весёлую жизнь! Зубров об этом и знать не знал – каждый судит по себе, так что ему в страшном сне не могло присниться, что Дарья и после их последнего разговора не угомонилась, да ещё и слежку собирается за ним устраивать. Хотя кое-что его беспокоило всерьёз… – Аня – девушка умная. Ну, поболтала она со мной, про собак поговорила. Но она же явно уточнит у брата, а хорошо ли он меня знает… И вот тут я пролечу со свистом! Номер телефона Свечникова у него был, так что Игорь решил не рисковать, а позвонить и попытаться договориться. – А что? Вполне логично… в старину, чтобы оказывать девушке знаки внимания, надо было заручиться разрешением её родни. Я, конечно, не знаю, как там дальше дело пойдёт, может, мы друг другу и не понравимся, но ничего не имею против общения с её братом. Свечников как раз был в Москве и собирался позвонить Ане, уточнить, как дела… Но нежданный звонок одного из «наблюдателей» нарушил все его планы. – Ну… давайте встретимся, – настороженно согласился он на просьбу о разговоре. Мысли с ходу возникли неприятные: – Шантажировать Аньку собирается? Или меня, что я сестре эти «каникулы» устроил? Александр быстро собрался и отправился на встречу с потенциальным злодеем, а в результате сидел напротив собранного, внимательного и вполне приятного на вид мужчины, который поведал ему что: – Мне нравится ваша сестра… – А? – Свечников настолько не ожидал такого, что даже переспросил: – Что вы сказали? – Вы знаете, что я наблюдал за Аней по работе, а потом понял, что она мне нравится! Мне всё время хотелось свернуть шею тому подлецу! С трудом сдерживался... – в тоне Игоря прозвучало нечто такое, от чего Свечников неожиданно для себя протянул ему через стол руку для рукопожатия. Говорить стало проще, особенно когда Зубров после вопроса о его семейном положении честно рассказал, что и как. – Ну, вот уж Аня ни за что бы такое не сделала! – понимающе протянул Свечников, проникаясь сочувствием к Зуброву. – Не повезло вам. – Не повезло, – согласился Игорь. – Хотя… как сказать. Может, и хорошо, что так вышло. По крайней мере, в окружении на двух лишних людей меньше! Эта позиция тоже была Свечникову понятна, так что к окончанию беседы они перешли на «ты», и Александр решился: – Слушай, а если я не подтвержу твою версию, ты Ане доложишь о том, почему именно она оказалась в коттедже? – Нет, конечно! За кого ты меня принимаешь? Ты спасал сестру, сделал это очень правильно. Возможно, единственно правильно! Если у меня не вышло тебя убедить, почему я должен разрушать то, что ты сумел для неё сделать? Свечников согласно покивал, уже понимая, что версию Игоря он подтвердит! Глава 33. Я иду тебя искать Оказалось, что Игорь очень вовремя озаботился «алиби». Бдительная Аня позвонила брату вечером того же дня. – Саш, вот скажи мне, пожалуйста, ты что-то о некоем Игоре Зуброве знаешь? – Умничка, – про себя умилился Свечников. – Вот и правильно, лучше подстраховаться! А вслух ответил: – Не очень многое… работает в концерне Мироновых, там на хорошем счету. – Это он тебе сказал? – уточнила Аня. – Нет, у нас есть общий знакомый, – Александр предпочитал лишний раз не врать, так что говорил сестре чистую правду, просто не всю. – А что ещё? – Знаю, что прошлым летом ездил в тот же самый коттеджный посёлок, в котором ты… отдыхала. Ты с ним там познакомилась? – Да, он меня выручил, а сейчас вот нашёл. – Зачем? – «удивился» Свечников. – Говорит, что понравилась… – хмыкнула Аня. – Он тебе неприятен? – насторожился её бдительный брат. – Да нет… пока вроде не мешает. Это я так, на всякий случай уточнила, кто он такой, – равнодушно отозвалась Аня. – Ну и правильно! – у Свечникова были свои соображения на эту тему, но он их благополучно не стал озвучивать. Зачем же сестре с ходу намекать на то, что он понимает – если бы ей новый знакомый был противен, то она и спрашивать про него ничего не стала – прогнала бы со свистом, да и дело с концом! – Вот и хорошо, что поговорили! – решил Свечников, пожелав Ане спокойной ночи и отправляясь вместе с Кешей на вокзал – им завтра надо было быть в Питере. – Так я точно знаю, что сестра у меня вышла из области слепой доверчивости и стала гораздо разумнее. Ещё знаю, что Зубров её заинтересовал. А ещё – что он мужик, как минимум, предусмотрительный. Предусмотрительный Зубров был ещё и внимательным, так что, встретив на лестничной площадке соседку из квартиры напротив, он сразу понял, что выглядит в её глазах как… – Таракан в мою натуральную величину! То есть мерзость неописуемая, но тапком не пришибить, так что приходится терпеть. Интересно, что я ей такого сделал? Впопыхах не поздоровался? Так вроде нет. Вероника Сергеевна проводила «таракана в натуральный зубровский рост» взглядом, от которого менее толстокожий тип покрылся бы сыпью и запаршивел с ходу, помянув про себя озабоченных собачьих мужчин, и отправилась домой – бдить за соседскими перемещениями. – Очень уж Дашенька просила ей помочь! – думала Вероника, уверенная, что делает нечто очень хорошее и правильное – она-то давно знала, что все беды от мужчин. Ну как тут не помочь умной, проницательной, воспитанной и обаятельной девушке, которую угораздило влюбиться в такого мерзавца, как её сосед!? Помочь было не так-то и просто – Зубров уходил рано утром, приходил поздно вечером, и, само собой, быть уверенной, что он после работы не наведывается к «разлучнице», Вероника Сергеевна не могла, но уж в выходные-то его выходы из квартиры становились тут же известны Дарье! – И как мне быть? – размышляла та. – Сидеть и караулить? На минутку захотелось плюнуть на всё это и заняться своими делами, но упорная Дарья пинками отогнала эту коварную мыслишку: – И что? Он меня выгнал, а ему это так просто с рук сойдёт? Ну уж нет! Я ему покажу! – как тут признаться, что это именно ты допустила невозможную, ужасную ошибку, сама разрушила своё будущее вместе с этим мужчиной, что ты просто симпатичная девушка, а вовсе не неотразимая и незабываемая? Дарья, у которой всё её мировоззрение держалось на убеждении «я – самая-самая», никак не могла признать ничего подобного, даже про себя. Она вспомнила, что одна из её многочисленных знакомых живёт совсем недалеко от Зуброва, а значит, удобнее будет ждать у неё! Вопрос, а насколько это будет удобно той самой знакомой, Дарье даже в голову не пришёл. Знакомая была поставлена перед фактом, что счастье посетило её дом, так что не отмашешься! Счастье-то оно такое – приходит, не спрашивает! Правда, знакомая оказалась везучей – звонок соседки выдернул Дарью из засады достаточно быстро. – Дашенька, он вышел! Весь такой при параде… точно к той паразитке направился! – Вот спасибо вам! – прощебетала Дарья, стремительно собираясь на выход. Облегчённый вздох знакомой был ей «ветром в спину». По зрелому размышлению Дарья решила, что на своей машине будет слишком заметна для бдительного Зуброва, поэтому ещё утром она изъяла на выходные тачку отца: – Эту машину, в отличие от моей, он «в лицо» не помнит, так что можно будет держаться поближе. Вряд ли она сумела бы грамотно проследить за профессионалом, но ей невольно подыграли московские пробки. – Так… И куда же это ты спешишь? – шипела преследовательница. Ответ на этот вопрос она скоро получила – обычный московский двор, обычный подъезд, и Зубров, который выхаживает перед ним, – она однозначно попала туда, куда хотела! Ждал Игорь недолго, вскоре дверь открылась, и из подъезда выкатилось что-то пушисто-кудряво-развесёлое, а за ним – овчароподобная коричневая псина, длинномордая и остроухая, за которой шла девушка, придерживая собак за поводки. Игорь разулыбался и шагнул к девушке, а Дарья, кажется, даже зубами заскрежетала! Так-то соперница была чем-то безликим, да и вообще может даже не существующим, а вот теперь она стоит и нагло улыбается ДАРЬИНОМУ МУЖЧИНЕ! – Ах ты тварюга белобрысая! Блааандинка! Ну, погоди… я тебе устрою, я тебе покажу, как на чужое лапки тянуть! – шипела наблюдательница, съехав по автомобильному сидению почти под руль – чтобы Игорь не заметил. Потом, когда эта парочка с собаками вышла на улицу, Дарья даже рискнула уточнить, куда именно они направились. – В парк. С собачками гулять, да? Ну Игорёк… я тебя нашла, сюрприииз! Дальше всё будет интереснее! Для обеспечения этого процесса надо было как можно больше узнать про девицу. Этим-то Дарья и занялась. Очень упрощало дело наличие собак – с ними хочешь не хочешь, а приходилось выходить, значит, стоило только покараулить в парке вечером, примерно зная время, когда разлучница Анна выходит на прогулку. Имя было узнать просто – что сложного, если светловолосую окликали почти все встречные собачники? – Что… пообщаемся? – c нехорошей улыбочкой шла в нескольких метрах за Анной Дарья. – Сейчас её дёрнуть и рассказать, что Зубров негодяй, извращенец и мошенник какой-нибудь? А может, ещё подождать… глядишь, что-то ещё интересное подвернётся! Пока она думала, из боковой аллеи выкатилась разномастная компания собак, в эту компанию радостно ринулись две шавки блондинки, а её саму позвали к себе прочие собачники, лишив Дарью возможности устроить свой демарш. – Ну хорошо… я подожду, – решила Дарья. Подождать пришлось несколько дней – на работе почему-то начали возмущаться систематическими отлучками Дарьи, так что пришлось бедняжке отложить свои планы. *** Хантеров приехал в подмосковный филиал, переделал с ходу кучу дел – похвалил отличившихся на последнем «мероприятии», обсудил планы, а потом от души устроил грандиозный разнос провинившимся сотрудникам. В связи с этим весь наличный состав, не охваченный расправой, спешно рассосался в пространстве – каждому известно, что даже если вы вообще невинны, как новорождённый младенец, не стоит попадаться руководству «в полёте» под горячую руку. Игорь тоже разумно удалился к себе – никакого отношения к разносу он не имел, а нарываться, право же, не стоило! Нарывайся не нарывайся, но Хак как рок в понимании древних греков – найдёт в любом случае. Вот и сейчас, стоило только закопаться в работу, а потом случайно поднять глаза, как пришлось делать усилие, чтобы невольно не дрогнуть – напротив в кресле сидит Хантеров и внимательно так Игоря осматривает. – Эээ, Кирилл Харитонович, здрасьте ещё раз! – Зубров преданно уставился на высокое начальство, на время отодвинув в сторону вопрос, а как, собственно, Хак смог беззвучно войти и усесться прямо перед его носом, да ещё с учётом того, что дверь у него скрипит, а кресло издаёт неприятный похрустывающий звук, когда в него кто-то садится. – Здоровались уже, – отмахнулся Хак, продолжая всматриваться в подчинённого. – Смотрю, ты прямо поздоровел! – Так точно! – встрепенулся Игорь. – Я уже давно здоров! – Да я не про это… – непонятно усмехнулся Хак. – Ладно, бывай… Скажи, чтобы тебе кресло заменили и дверь смазали, а то, что такое… Надо тебе тихо выйти, а ты и не можешь! – Есть, сказать, чтоб смазали! – недоумевающий Зубров только головой покрутил, когда СКРИПУЧАЯ дверь беззвучно закрылась за Хантеровым. – Чего приходил? Как с дверью управился? – удивлялся Игорь через минуту, когда к нему заглянул его непосредственный начальник – поинтересоваться, что от Зуброва понадобилось «великому и ужасному». – Сказал, чтоб кресло заменили и дверь смазали, – честно признался опешивший Игорь – дверь скрипела как всегда, то есть отвратительно. А Хантеров, усевшись в машину, подумал, что недаром он всё-таки отправил в коттедж именно Зуброва! – Если он не совсем дурак, то девушку не упустил. Судя по его сияющему виду, так и вышло… Девчонка, которая так хладнокровно и красиво уделала того мошеннического альфонса, да ещё сумела себя взять в руки в такой короткий срок – это находка! – Хак не любил разбазаривать ценные человеческие находки. *** «Находка» Аня с нетерпением ждала вечерней прогулки, а когда наконец-то настал вечер, заторопилась в парк, прихватив собак. – Ты приехал? Идёшь! Как я рада! – щебетала она, разумеется, не обращая внимания на прохожую, спешащую у неё за спиной. – Ой, да! Вижу тебя! Я так соскучилась! Она заторопилась, перешла на бег, радостно запищала Ру, залаяла Кенга, и они втроём наконец-то встретились с парочкой, которая шла к ним навстречу. Широкоплечий темноволосый и темноглазый мужчина легко подхватил Аню и слегка её покружил, а коричневый пёс радостно приветствовал Аниных собак. – О как… – радостно потёрла руки Дарья. – Ах ты ж… девушка-красавица! Вот так шутка! Вот это да! Придyрoк-Зубров меня выгнал, нашёл себе эту воплощённую невинность, а она с другим мужиком крутит! О, уже поцелуи пошли! Ах ты ж лицемерка – в щёчку, типа, чтоб всё прилично выглядело! Дарья метнулась в сторону от дорожки и судорожно снимала встречу Анны и её «хахаля», аж пальцы дрожали от такой удачи, от таких козырей, внезапно упавших в её руки. Правда, разговоры этих двоих она слышать не могла, а то сильно бы удивилась: – Саш, ты какой-то… такой загадочный! – присматривалась к брату Аня. – Колись, что случилось? – Да так… мне твой совет нужен! – И в чём? – Что подарить одной девушке… – улыбнулся Свечников, и Аня замерла – знала, как брат переживал, как тяжело переносил тот случай с Калязиновой. – Понимаешь, если бы это была… ну, не она, я бы, пожалуй, что-то придумал, но Ирина – особенный случай. – Ирина, значит, – Аня прижалась к плечу брата. – Я так рада! – Да пока ещё особо нет повода. Мы просто общаемся, – заторопился Свечников. – Вот и хорошо, что общаетесь! А она кто? И как выглядит? И что за подарок ты не можешь выбрать? И… – Анька, вот ты как была торопыгой ещё в детстве, так ничего и не изменилось! – обнял сестру Свечников, который ощущал себя на диво счастливым. – На, смотри. Вот Ира. – Красивая, спокойная, улыбка очень приятная, и кот на руках классный! – оценила Аня, разглядывая фото на экране смартфона. – Он её? – Да. И зовут его Семён Семёнович Горбунков. – Она мне нравится! – решительно заявила Аня. – Мне тоже, если честно! – признался ей брат. – Только с ней всё непросто – у неё крайне сложная семья… – Какие-то алкоголики? – осторожно предположила Аня, озадаченно воззрившись на расхохотавшегося в голос брата. – Чего тебя так разобрало? – Неее, не алкоголики! – отдышавшись продолжил Свечников. – Только первая буква проблемы верная! Они – академики! – КТО? – изумилась Аня. – Это знаменитое академическое семейство. Химики Вяземские! – Они что? Все химики и все академики? – Все химики, да, а академики – через одного! Ира тоже химик, правда, не академик, наукой заниматься перестала, но, по-моему, в любой момент может вернуться и её с руками оторвут – она очень талантливая, – делился Свечников. – А так… отец – профессор, тётка – профессор, дед академик мирового уровня, бабушка тоже была профессором, а глубже на несколько поколений все предки – академики и профессора вперемешку. Имеются два брата – старший точно будущий академик, средний – не ниже профессора потянет, а может, тоже на академика замахнётся. – Н-да… вот это дааа… – протянула впечатлённая Аня. – Слушай, а она сама-то как? Стоит усилий выживания в столь научных кругах? – Стоит! – выдохнул Свечников. – Тогда давай думать над подарком! – азартно решила Аня. – Голова хорошо, две лучше! Не дрейфь, братец, прорвёмся! Главное, чтобы у вас сладилось! Глава 34. Настоящая питерская осень – Ну и дела! – Дарья перебиралась от кустов к кустам, радуясь, что на них ещё полно листвы. – Попал ты, Игорёчек! Теперь как миленький вокруг меня бегать будешь! Думал, что я типа плохая, а твоя блондиночка лучше! Вот и увидишь, чего она стоит на самом-то деле! Дарья смотрела на темноволосого высокого мужчину, нежно улыбавшегося блондинке, едва достающей ему до плеча, и довольно усмехалась – понятно же, что между этими двумя отношения! И была вообще-то абсолютно права – любящие и заботливые брат с сестрой никаким образом не были друг другу чужими и безразличными людьми, а что абсолютно непохожи, так это бывает – Александр внешностью пошёл в отца, а Аня родилась похожей на маму. – Слушай, у меня идея! Я видела объявление, что сейчас проводится выставка-продажа украшений от мастеров-камнерезов. Может, мы там найдём что-то интересное! Давай съездим туда? – Давай! – согласился Александр, радуясь, что сестра не собирается отстраняться от его проблемы. Он заметил, что Анина кудрявая мелочь устала бегать за Кешей и Кенгой, которые азартно носились за палками и перетягивали добычу друг у друга, поэтому поднял приунывшую Ру и устроил у себя за пазухой. – Фу-ты-ну-ты… прям такие близкие отношения, что даже шавку её таскать у сердца? – прошипела Дарья, которую этот жест почему-то особенно задел. Она сделала ещё несколько фото, а потом решила, что ей пора уходить – не хватало ещё, чтобы эти двое заметили, что за ними следят, а потом решительно направилась к машине. – Ещё денёк посмотрю за этой «высокоморальной» фифой, а потом и Игорька порадую! – решила Дарья. *** На следующий день Александр заехал за Аней, и они отправились на выставку-продажу. Аня с ходу поняла, что братец как-то очень задумчив. – Ты чего такой никакой? Что-то случилось? – Ань, я тут выяснил, что у Ирины и бабушка была академиком! – мрачно отозвался Саша. – Не профессором? – Нет, – вздохнул брат. – Любимая бабушка… и та академик! Аня очень постаралась сдержать улыбку, а брат продолжил: – Что-то я нервничаю уже… Как её семья воспримет простого смертного? Не химика, не академика, не профессора и даже не кандидата в доктора наук! – Ты самый лучший неакадемик и нехимик на свете! – решительно отозвалась Аня. – И мы пришли. Давай посмотрим, нет ли тут чего-то достойного стать подарком для твоей Ирины. Прозрачные витрины с подсветкой были уставлены образцами полудрагоценных и драгоценных камней, в глазах рябило, у Свечникова разом испортилось настроение… Аня, которая прекрасно знала, как брат не любит хождения за покупками вообще и выбора подарков в частности, упорно тянула его мимо резных фигурок, мимо ювелирных стендов, искрящихся всеми цветами радуги, мимо россыпей галтовки. – Чует моё сердце, что тут нам ничего не подходит, – бормотала она, а покосившись на брата, практически безучастного ко всей этой красоте, требовательно затормошила его. – Саш, активизируйся! Что бы ты хотел? – Закрыть глаза, открыть их и увидеть нужный подарок! – пробубнил Александр. – Ну ты и жук! Так просто не бывает! Слушай, а давай ты мне про свою Ирину расскажешь, а? Ну, какая она? – Ты же фото видела, – немного сфокусировался на настырной сестрице Александр. – Да я не про фото, а про ощущения! – Как тебе сказать… она не очень яркая, но чем больше смотришь, тем больше видишь… Спокойная, без каких-то резких порывов, но с ней не то что не скучно, а вроде только пришёл, а уже уходить пора. – А что любит? – Она забавная… мне вот питерская осень с ходу поперёк горла встала, а она её любит, и, знаешь, что самое удивительное? – Что? – Аня, улыбаясь, смотрела на брата, который крайне редко так много говорил о таких… личных, глубинных предметах. – Что она про эту осень так рассказывала, что мне она тоже стала нравиться! – А что рассказывала? – Аня старательно пыталась брата разговорить, глядишь, и придёт ему что-то в голову. Пока они разговаривали, самые яркие и бойко торгующие прилавки остались позади, шли мимо более сдержанно оформленных витрин, Свечников начал было что-то рассказывать, а потом неожиданно сфокусировался на одной из них и притормозил. Анна тут же примолкла, пытаясь понять, что именно привлекло внимание брата, а он не отрываясь смотрел на достаточно крупный кулон из прозрачного зеленовато-желтоватого камня. Мастер, увидев интерес к своему творению, неспешно открыл витрину, но доставать кулон не стал, вместо этого включил небольшой фонарик, подсветив камень, и… Свечников увидел, что камень заиграл переливом серых прохладных дождей, жёлто-зелёных листьев, неярким солнцем, рано уходящим за горизонт, белыми шапками на волнах Финского залива… – Это берилл, – пояснил мастер. – Он редко бывает настолько прозрачным, но он уникален ещё и тем, что у него внутри словно паутинка, видите? – Настоящая питерская осень, – почти неслышно сказал Александр, но сестра услышала и активно закивала – ей тоже показалось, что камень вобрал в себя всё лёгкое, прохладное, осеннее, с запахом моря, такое, какое и должно быть в любимой осени. Узкая серебряная оправа, обрамляющая камень, ничуть не отвлекала от него внимание, напротив, чем-то напоминала дождевые струи, стекающие по стеклу, так что выражение Ани: – Ни прибавить, ни убавить – просто идеально! Мастер воспринял слова девушки как оценку его усилий: – Да, этот камень здесь на месте! – кивнул он, а покосившись на Свечникова, усмехнулся. – Цепочку подобрать? У меня тут есть одна… словно для этого кулона сделана! Ну конечно, Свечников купил и кулон, и цепочку, действительно очень подходящую по стилю к оправе, а ещё – шкатулку, выложенную тёмным бархатом, в которой при открывании включалась подсветка, да так удачно, что камень с ходу показывал всю свою красоту и необычность. – Надеюсь, ей понравится, – Александр бережно убрал шкатулку с украшением. – Фу… аж устал! Веришь, за рабочий день так не устаю. – Верю-верю! – рассмеялась Аня. – Пошли отдыхать? У меня есть много вкусного, так что я с тобой честно поделюсь! Только за Кешей надо заехать, потом и погуляем вместе. Именно после этого коллекция «компромата» Дарьи пополнилась фотографиями, как «парочка» в обнимку входит в подъезд светловолосой пассии Игоря. – Да ещё с псом этого хахаля! – почему-то наличие пса в гостях возмутило Дарью больше всего. – Ну всё, думаю, этого будет достаточно для Зуброва! Зубров возвращался домой, соображая, что бы такого соорудить на ужин из имеющихся продуктов: – В магазин не пойду, сил нет! Да и есть у меня что поесть, чего лишний раз там толкаться? – хозяйственно рассуждал Игорь, прикидывая, где бы ему припарковаться… Машину поставить получилось довольно далеко от дома, но его это не особенно и расстроило – подумаешь, прогулялся… А стоило ему только зайти домой, скинуть куртку и обувь да вымыть руки, как в дверь позвонили. – Так, а эта тут ещё откуда? – удивился Игорь, покосившись на экран и узрев на площадке Дарью. – Нет меня дома, нет и всё! Валите, девушка, туда, откуда пришли! Надёжная дверь никаких звуков не пропускала, припарковался он далековато от дома, свет в комнатах ещё не включал – просто не дошёл, то есть Дарья никак не могла узнать, что он уже в квартире, но тем не менее она упорно нажимала на дверной звонок. – Да что такое-то? – возмутился Игорь. – Мне что теперь прятаться от этой… которая тормозов не имеет? Он открыл дверь и сердито уставился на Дашку, которая выглядела на удивление довольной. – Чего тебе надо? – сердито уточнил Зубров. – Мне? Да ничего особенного, Игорёк. Просто хочу тебе показать кое-что такое, отчего у тебя откроются глаза! – Спасибо, не надо! Иди отсюда! – Слушай, ты действительно думаешь, что сделал правильный выбор, отказавшись от меня и встречаясь с той светловолосой невинностью? – Дарья издевательски засюсюкала, говоря об Анне. – Что? – Игорь аж охрип от ярости. – Ты что? Следила за мной? – Я? Ну что ты! Это случайно получилось – у меня подружка живёт неподалёку от твоей пассии. И вообще, ты уверен, что нам стоит продолжать разговаривать в подъезде? То, что ты сейчас услышишь и увидишь, это как бы… очень личное! – Я ничего не собираюсь слышать или видеть! – прорычал взбешённый Зубров. – Напрасно, потому что это тебя касается лично! Вот, смотри! – Дарья с непередаваемым апломбом сунула смартфон с включённым видео практически в физиономию Игоря. – Узнаёшь? Да-да, это она! А вот к ней хахаль идёт! Да ты смотри, смотри, не отворачивайся! Игорь! Что за детский сад? Я тебе сейчас видео перешлю, так что всё равно увидишь! – решительная Дарья отправила видео Зуброву и снова потрясла перед ним смартфоном: – Тебя-то она, небось, так не встречает, да? Зубров и не собирался смотреть, но случайно глянув на экран, уставился туда и увидел, как Аня целовала в щёку темноволосого высокого мужчину, а потом прикрыл глаза ладонью. Мелко затряслись плечи, Дарья расслышала какой-то странный звук, похожий на всхлип… – Мой бееедный! Мой любииимый! – нежно проворковала она. – Ну не расстраивайся так! Да, она дрянь, которая вкралась к тебе в доверие! Небось голову тебе морочила, а ты и поверил, что она такая хорошая, да? – Дарья! – выдохнул Игорь, который разрывался между попытками не расхохотаться в голос и желанием схватить эту заразу за плечи да спустить с лестницы. – Дарья! Если ты ещё раз подойдёшь к этой девушке, ты пожалеешь о том, что вообще её увидела! Поняла? – Что? ЧТО? Эта белобрысая Анька так для тебя важна, что ты ей даже измену простил? Почему тогда винишь меня? Почему? – взвизгнула Дарья, сообразив, что её компромат, добытый с таким трудом, какое-то не такое впечатление произвёл на Игоря. – Ты и имя разузнала? – нехорошо усмехнулся Игорь. – А тебе не приходило в голову, что это вообще-то запрещено? – Что запрещено? – пренебрежительно дёрнула плечиком Дарья. – Я этой… твоей хищнице ничего плохого не сделала! – Как ты её сейчас назвала? – Зубров угрожающе надвинулся на глупую девицу. – А что? Как ещё назвать эту белобрысую, которая и с тобой хвостом крутит, и с тем темноволосым вовсю обжимается да целуется… – С родным братом… – Что? – опешила Дарья. – Это её родной брат. Я знаю их обоих. Причём с ним познакомился раньше. – Но они же не похожи! – похлопала глазами Дарья. – Совсем! Тебе наврали! – Они и не обязаны быть похожими! – отрезал Игорь. – И да, вне зависимости от того, сделала ты что-то нехорошее или не сделала, сбор личных данных запрещён! Есть такая статья в Уголовном кодексе, рабочая и используемая. И ты только что прислала мне доказательства этого на мой телефон! Дарья ошалело перевела взгляд на свой гаджет, потом покосилась на Игоря и уверенно заявила: – Никто мне ничего не сделает! – Это тебе только кажется! Так что запомни, если ты ещё раз нарисуешься около Анны, я дам ход этому делу! Учти, статья сто тридцать седьмая УК РФ к тебе сейчас очень даже применима! Поняла? Я тебя спросил, поняла? Дарья смотрела на человека, который стоял перед ней, и не узнавала его! Где тот влюблённый в неё мужчина? Где человек, которого она могла обманывать, ничего не опасаясь? Перед ней стоял разозлённый и явно опасный тип, который, вы только подумайте, всерьёз ей угрожал! А Зубров видел перед собой красавицу, от вида которой его с души воротило! Да, лицо, фигура – всё прекрасно, но как человек – обойти за три километра, чтобы воздух был чище! – Игорь, ты что? Да я же ради тебя всё это делаю… я тебя люблю, хочу быть с тобой! – начала было Дарья, но Зубров не дал ей такой возможности: – Дарья, ты любишь только себя! И делаешь всё это только для себя! В частности, чтобы убедить всех в том, что по-прежнему неотразима, и любой, кого ты поманишь пальцем, будет валяться у твоих ног! Так вот… мне плевать на твои игры и фокусы, но, если они будут хоть как-то мешать мне или Анне, я тебе устрою огромные, гигантские неприятности! Это последнее предупреждение! Дальше будут действия! Зубров надвигался на опешившую Дарью так недвусмысленно, что она невольно попятилась, а потом шмыгнула вниз по лестнице, крикнув напоследок: – Ты всё равно пожалеешь об этом, когда она тебе наставит рога! Что поделать, если каждый судит по себе? Если человек, по горло сидящий в грязи, никак не может понять, что кто-то живёт иначе, и привычно просчитывает грязевые слои на окружающих, а если их не видно… ну, значит, их просто спрятали! Зубров мрачно посмотрел вслед Дарье, ощущая, что хоть он до неё и не касался, всё равно почему-то хочется вымыть руки… – Или вообще под душ встать! – решил он. – Но сначала кое-что надо доделать! Игорь решительно шагнул к соседской двери и нажал на кнопку звонка. Дверь открылась сразу, подтверждая его догадку, а за ней стояла разгневанная Вероника Сергеевна. – Вероника Сергеевна, добрый вечер! Официально хотел вас предупредить, что если вы ещё раз начнёте за мной следить и передавать данные о моих перемещениях кому бы то ни было, то вам тоже можно будет предъявить обвинение по статье о незаконном собирании и распространении сведений о частной жизни. – Да с чего вы взяли? – Я знаю, – уверенно остановил соседку Игорь. – Я профессионал, если вы забыли… Дарья явилась к вам с какой-то сказочкой, и вы повелись… – Как вы смеете? Ведёт себя как последний мужлан, перепугал Дашу, а теперь на меня голос повышаете? – Нет, не повышаю, это вы кричите на весь подъезд. Как я себя веду с бывшей невестой – не вашего ума дело! – Приличная, хорошая девочка… вот и правильно, что она от тебя сбежала! – Вероника Сергеевна, проникшись и привыкнув к образу обиженной и оскорблённой Дашеньки, почувствовав себя знатоком личных отношений и спецом в общении с мужчинами, этими… простейшими и примитивными существами, только по недоразумению считающимися людьми, никак не могла остановиться: – Ты её просто не заслуживаешь! Вот попомни мои слова! Локти себе кусать будешь, но она к тебе не вернётся! Смех Зуброва её остановил. – Хорошо она вас обработала, ничего не скажешь, хотя… это ваши проблемы. И вот ещё что! Мне безразлично ваше мнение о моей личной жизни, но, если вы посмеете ещё раз устраивать за мной слежку, а потом передавать Дарье или ещё кому-то эти сведения, вы очень сильно об этом пожалеете! Зубров был настолько сердит, что Вероника Сергеевна сочла за лучшее юркнуть к себе, запереть дверь на все замки, а когда сосед ушёл, быстро позвонить Дарье – надо же уточнить, как там бедная девочка… «Бедная девочка» была в натуральной ярости, иначе и быть не могло – как же так, все её усилия пошли прахом, мерзавец Зубров не просто не пал к её ногам, умоляя о том, чтобы она вернулась к нему, а вообще ей угрожал. – А ещё эта его… да откуда мне было знать, что тот мужчина её брат? Они же абсолютно разные, никакого сходства! Звонок соседки она восприняла с раздражением – зачем ей теперь эта приставучая тётка? – Дашенька, девочка, как ты? – зачастила Вероника Сергеевна. – Чего вам надо? – прервала её тираду Дарья. – Как чего? Узнать, как ты там? Сильно расстроилась? Он и ко мне приходил… как-то догадался, что мы общаемся, начал угрожать! Ужасный человек, просто ужасный! Я прямо уже и не знаю, как мне теперь с ним встречаться? – Как хотите… – фыркнула Дарья. – Дашенька, только не расстраивайся! Этот мужлан тебя не стоит! – стояла на своём «опытная советчица». – Вот там, где я работала, была такая история… – Отвалите от меня со своими глупостями! – потребовала Дарья. – Что? Дашенька, что ты говоришь? – Что слышали! Мне только нужно было знать, когда он пришёл и когда ушёл! ВСЁ! Больше от вас ничего и не требовалось! Я уже слышать не могла эти ваши «Дашенька, Дашенька»! Да с чего вы вообще решили, что можете советы раздавать? Кто вы такая? Дарья, найдя подходящий объект, на который можно было излить своё возмущение и гнев, хорошенько этим воспользовалась, и, пока Вероника Сергеевна не сообразила отключить смартфон, наговорила многое… – Какая… какая ужасная неблагодарность! Какая грубиянка! – возмущалась Вероника Сергеевна, вышагивая по комнатам. – Точно как Игорь! Вот уж два сапога пара! – к сожалению, мысль о том, что это она сама вызвала такую резкую реакцию обычно вежливого и тактичного соседа, у Вероники Сергеевны, если и заглядывала, надолго не задержалась – видимо, соскальзывала с извилин, отполированных собственной непогрешимостью. А Зубров, смыв с себя мерзкое ощущение после двух неприятных разговоров, поужинал, а потом уже привычно подтянул к себе смартфон: – Ань, привет! Ещё не спишь? Как дела? Эти разговоры стали для него чем-то важным, необходимым. А ещё он точно слышал, что и Аня ждёт его звонка, радуется ему, что им есть о чём говорить, да не просто, а говорить на одном языке. Иногда эти разговоры дополнялись обширными докладами Кенги, иногда Аня присылала фото «докладчицы» или кудрявой мелочи, устроившейся у неё на руках, и Зубров всё больше и больше понимал, что он не ошибся, что в этот раз всё будет иначе, не так, как с Дарьей. – Главное – не поторопиться и не спугнуть её… – думал он, понимая, что Анна осторожничает, что пока опасается сближаться с кем-то после того подлеца. – Эээх, жалко я его тогда не проводил… Вот прямо аж руки чесались! – с сожалением припоминал Игорь. Глава 35. Безделушка Александр Александрович Свечников приехал к зданию лаборатории, где работала Ирина, припарковался и сумрачно покосился на сидение рядом. Там лежала шкатулка с подарком. – А может, надо было что-то другое? А вдруг не поймёт? – ворочалось в душе тёмное беспокойство. На секунду он представил, что было бы, если бы он подарил такой кулон Калязиновой… Перед глазами сразу возникло изумительно красивое лицо, на котором проступает ледяное презрение. Даже голос причудился: – Саша, ты что? Внезапно и окончательно разорился? Или у тебя возникла куриная слепота? Да кто же дарит девушке вот это? Какая-то невнятная каменюка линялого цвета с трещинами внутри! Мне даже в руки-то неприятно взять такое! Свечников, не позорься, забери ЭТО и спрячь, а лучше выбрось! Если хочешь мне что-то подарить, то купи сумку… да-да, я тебе показывала, какую именно. Или для тебя заплатить приличные деньги за подарок любимой девушке – это слишком дорого? Свечников мотнул головой, прогоняя оттуда мелодичный, переливчатый, кто-его-знает-ещё какой голос, от которого у него начинало сводить скулы. – Ира никогда так не скажет! Даже если ей не понравится, она никогда так не скажет! Я знаю. Правда, хорошо бы ей понравилось… И тут же вредная и въедливая память подсунула его прошлую уверенность в том, что «Соня не такая, как о ней говорят, я знаю!» и дальше его же: «Я ненавижу всех женщин!» – Cаш, привет! – в окошко машины легонько стукнули тонкие пальцы. Свечников медленно повернул голову, и, видимо, вид у него был не ахти, потому что Ирина смутилась: – Саш… тебе нехорошо? – Мне? Нет-нет, всё нормально! – заторопился Свечников, выныривая из раскопа своей памяти. – Я хотел к тебе зайти… – Так давай! Я как раз к чаю вкусное купила! – Ирина не очень поняла, почему Александр сидит в своей машине и вид у него такой, словно ему как-то очень неважно стало, причём не факт, что физически. Понятное дело, что чаем проблему не вылечить, но Ире показалось важным как-то отвлечь Свечникова от его переживаний, а там, глядишь, и получше будет… Александр решительно сгрёб шкатулку с кулоном, поместил её в карман, решив, что всё равно подарит, а там уж будь что будет, и вылез из машины, напоминая себе медведя, выбирающегося из берлоги по весне. А если кто не в курсе, мишки в это время сильно не в форме… мятые, тощие и очень облезлые. Ирина зашла в лабораторию, впустила туда Свечникова, закрыла дверь, и, словно это было каким-то сигналом, на улице начался ливень. За окнами стеной лил дождь, шумел чайник, Ирина выкладывала на стол печенье к чаю, а Свечников мялся, не зная, как бы ему вручить подарок. Внезапно показалось, что всё это лишнее, ненужное, что зря он это вообще затеял. – Если уж зашёл так далеко, то глупо вести себя как мальчишка! – подумал Александр, вытаскивая шкатулку из кармана. – Ир… вот, я это… тут… – очень красноречиво выдал он, подвинув тёмную коробочку к Ирине. – Это так… безделушка. Ирина удивлённо покосилась на него, но шкатулочку подвинула к себе, открыла и ахнула – под ярким узким лучом подсветки на тёмном бархате лежал камень изумительной красоты! – Саш, что это? – кончиками пальцев Ирина осторожно касалась края оправы, перебирала серебряный разлив цепочки, поворачивала шкатулочку, чтобы лучше рассмотреть подарок. – Ой, там же словно паутинка летит! Осенняя паутинка! Настоящая осень в камне! Если бы она в этот момент посмотрела на Свечникова, то поняла бы, как он на самом-то деле волновался, вручая ей кулон. Почему-то ему казалось, что если она презрительно фыркнет, заговорит с интонацией Калязиновой, то он вообще больше не сможет поверить в то, что в мире остались нормальные женщины. Ирина осторожно достала кулон из шкатулки, полюбовалась им на свет, а потом подскочила и заспешила к зеркалу – приложить к себе, примерить… Вернулась порозовевшая, уже с кулоном на шее. – Саш… он такой… такой чудесный! Спасибо тебе огромное! – Тебе понравилось? – расслабленно уточнил Свечников, который почему-то уверился в том, что всё у них теперь будет хорошо. – Очень! Я даже не помню, чтобы мне какое-то украшение так нравилось! Это… это просто сказка какая-то! А что это за камень? – Берилл. – Красота невероятная! – Ирина не усидела на месте, вернулась к зеркалу, хотя раньше никогда не задерживалась около него надолго. – Саш, как же мне нравится! Она, даже когда заварился чай, никак не могла забыть про подарок, тихонько касаясь кулона пальцами, опуская взгляд на осень, которая уютно свернулась клубочком в камне на её груди, а Свечников всё дальше и дальше задвигал в памяти образ изумительной красавицы, которая кроме внешности и притягательности для мужчин ничем хорошим похвастаться не могла. – Да куда той Софье до Ирины! – удивлялся Свечников, направляясь в съёмную квартиру, где его ждал Кеша. – Как я вообще мог повестись на ту стервятницу, будь она хоть сто раз красавицей? Дождь всё шёл и шёл, так что поздним вечером, когда Ирина вернулась домой, кот Семён Семёнович Горбунков встретил её на пороге и озабоченно принюхался к зонту и обуви – ему не нравилось, когда снаружи слишком много холодной воды, слишком быстро напрыгивает из засады темнота и слишком близко подбирается холод. Он всё это уже видел в той своей жизни, когда оказался в коробке, выставленной под деревья в усыпанном листвой институтском скверике в Новосибирске. Его забрала оттуда Ирина, а он избавил её разом и от одиночества, и от переживаний, а ещё поспособствовал выдворению из её жизни мерзкого человека, который, обозлившись на «академическую внучку», мог натворить дел… Так что умудрённый жизнью кот Горбунков точно знал, что за своим человеком нужен пригляд – люди-то бывают совсем беспомощны против осенней тоскливости и сумрака, холодных сквозняков и ледяных дождей, особенно когда это всё не снаружи их домов, а внутри их самих… Семён Семёнович всегда внимательно приглядывался, а не нужно ли спеть что-то душесогревающее, покогтить подползающую тоску, напрыгнуть из-за угла на сумрачные тени разогнать лапой тревожные шепотки, которые иногда так настойчиво шур-шур-шат по углам. – Семён Семёнович, как ты тут? – Ирина сменила обувь, переоделась, но кое-что не сняла – какой-то новый предмет, который кот ещё не видел. Разумеется, он тут же полюбопытствовал и с интересом обнюхал нагретый теплом его Ирины незнакомый камень. – Это его подарок… – Ирина поужинала, покормила кота, а потом устроилась в кресле и, наглаживая тарахтящего Горбункова, рассказывала ему: – У меня такого ещё не было, понимаешь? Я ему просто говорила, что люблю осень в Питере, а у него такое лицо смешное сделалось, будто я призналась, что что-то противное обожаю. Ну я и описала, какая она, эта моя осень. Ещё думала, что зря я так много болтаю, а он, оказывается, не просто всё слышал, но и понял. Представляешь? Он мне кулон выбрал вот именно со всем этим внутри! И выбирал сам, и волновался, когда дарил. Сёмочка, ты можешь себе представить? Он боялся, что мне не понравится! Мне кажется, что он нас поймёт… как ты думаешь? Попробуем? Кот засомневался… он, как истинный кот, не очень любил перемены, но ради своей Ирины был готов и не на такие котоподвиги. Как вскоре выяснилось, подвиг был серьёзный… нет, не из-за человека. Как раз он-то Горбункову понравился безоговорочно: – Пахнет приятно, руки тёплые, голос хороший, на Иррру смотрит правильно – как я, когда очень соскучился! Не обижает, и ей самой нрравится! Ладно уж, Ирр, можешь заводить, я не прроотив! – высказал своё ценное мнение Горбунков, в первый же вечер запрыгнувший на руки Свечникова, от души там потоптавшийся, а потом устроившийся на колене гостя – надо же проверить, он вообще котопригодный? Подвиг начался чуть позже, когда вместе со Свечниковым пришёл здоровенный пёс. Горбунков собак не боялся, но на пса разрешения не давал, так что с ходу надулся, распушился, даже почти совсем обиделся. Но… но что поделать, если этот коричневый носатый чудак с ходу так расстроился? – Эх, да что с тебя взять-то? – вздохнул добряк Горбунков. – Ладно, пошли, я тебе тут всё покажу и расскажу, куда можно нос совать, а куда ни-ни! Пес послушно ходил за полосатым серым котом, принюхивался, кажется, даже кивал, вилял хвостом, время от времени оборачиваясь на хозяина – надо же получить одобрение, а потом снова изучал новое место, куда так стремился его человек. *** К концу ноября, который заслуженно носит звание самого тоскливого месяца вообще, и в частности, в Питере, Cвечникову стало понятно, что: – C делами я, кажется, управился… Цеха на новом месте заработали, заказы пошли, Женька Миронов копытом землю роет, чтобы новые модели отливать, в Москве всё устаканилось, умница-Аня справляется отлично, так что моих еженедельных визитов туда вполне хватает. Кого надо уволили, новых сотрудников я нашёл и принял, дизайнер новый так вообще отличный! Короче, спасибо отцу, кто бы мог подумать… удачно он меня выпнул! Хоть действительно говори ему это… правда я думаю, ему сейчас не до того – составляет брачный договор с новой невестой. Новая юная невеста Александра Андреевича Свечникова, узрев брачный договор, сначала оскорбилась вусмерть, а потом, как-то странно призадумалась и на удивление покладисто договор подписала, чем вызвала у Свечникова-старшего определённые подозрения, так что он решил жить в третьем браке по принципам второго – все покупки на маму, она-то человек безусловно надёжный! Ирина Свечникова, красиво разыграв сцену разрыва отношений с Михаилом, как ни странно, теперь расчудесно с ним общалась в качестве приятельницы, а освободившееся время заняла новым хобби – неожиданно, с подачи того же Михаила, она увлеклась орхидеями, превратив одну из комнат своей квартиры в филиал настоящей оранжереи. Бабушка с помощью Ани благополучно перевезла тьму-тьмущую заготовок с дачи в Москву и с благословения семейства снова отправилась в санаторий, заявив, что её спина очень хорошо себя там чувствует, а если есть возможность, то почему бы это не использовать и не побаловать себя? Аня… Аня, кажется, потихоньку выползала из своей опасливости, правда, делала это настолько неторопливо, что Алесандру было откровенно жаль Игоря Зуброва. Хотя… нет, не жаль! Его сестра и не таких усилий стоит, так что пусть ухаживает – куда ему торопиться? На этом месте рассуждений Свечников довольно злорадно хмыкал. Нет, Зубров ему вполне нравился, но его сестра – это святое! Так что при любом раскладе он на Аниной стороне. Короче, тылы Александра Свечникова были благополучно и надёжно укреплены, что, право же, очень ему пригодилось в ближайшем будущем! А это самое будущее наступило, когда Ирина Вяземская, немного смущаясь, предложила: – Саш… я тебя приглашаю к моим… ты сможешь съездить и познакомиться? Дед приглашает. Александру, если честно, сейчас представать перед очами академического семейства не очень-то и хотелось – только в жизни, которая выписывала сумасшедшие коленца, что-то успокоилось и устаканилось, как надо штурмовать новые высоты. – А с другой стороны, их тоже можно понять – явился какой-то москвич и морочит Ирине голову. А вдруг мошенник? Хотя нет, это они уже наверняка проверили, – сообразил Свечников. – Но ведь и кроме мошенников хватает всяких неудачных вариантов… Да и потом, хочу я того или нет, но с новыми родственниками всё равно придётся знакомиться, а раз так, то лучше уж раньше, чем непосредственно перед свадьбой – по крайней мере, буду в лицо узнавать и понимать, от кого чего ждать! Поездка была запланирована на ближайшие выходные, такие же серые, мрачные и слякотные, как и предыдущие дни. – Саш, ты только не волнуйся… – переживала Ирина, которая уже некоторое время готовила почву для этого эпохального визита. – Они у меня, конечно, своеобразные, но все вменяемые… – тут Ирина как-то неуверенно примолкла. А Свечников разумно не стал уточнять – что уж тут, ехать всё равно нужно, а там он и так всё увидит, зачем Иру заранее расстраивать? Он покосился на заднее сидение, где стояла переноска с невозмутимым Горбунковым и помахивал хвостом Кеша. – Я вот только всё-таки не уверен про Кешу. Может лучше вернуться, оставить его дома? Я вечером приеду, его выгуляю, покормлю и обратно к тебе? – А потом утром назад придётся возвращаться, а он один всю ночь с ума сходить будет? Нет уж, не выдумывай! Я всех предупредила, что мы едем с собакой! – Неловко как-то… у твоих же собаки нет. – Зато есть коза, куры с петухом, цесарки, а ещё мама недавно купила четырёх гусей… Почему-то сказала, что дед велел… Перечисленная живность мало вязалась с академически-химической семьёй, но Свечников уже знал, что владения академика Вяземского – это примерно половина участка, а остальное – наследство его невестки Марины – Ириной мамы. – Мамины родители тут первыми поселились, потом это место понравилось деду, и он купил участок рядом со своим учеником, – рассказывала Александру Ирина. – Потом родился папа и, разумеется, когда немного вырос, познакомился с соседской девочкой – моей мамой, а дальше, когда они уже стали взрослыми, мама и отец поженились и участки объединили. Старый дом маминых родителей после их смерти стал гостевым, но сейчас мама туда обратно вернулась. Нет, они с отцом официально не в разводе, но ей надоело, что она тянет на себе и громадный дом деда, и гостевой, и оба участка, и готовку, и уборку, и работу… Короче, она взбунтовалась, переехала к себе и, для начала, завела кур… Историю о приручении знаменитого академика Вяземского курицей Марфуньей Александр Свечников слушал в полном восторге. А сагу о том, как вся остальная живность Ириной матери разнообразит жизнь Ириного же отца – покатываясь от смеха. – У нас даже моя тётка стала на человека похожа, – посмеивалась Ирина. – Так что её можно не опасаться. А вот отец у меня человек непростой… но ты не волнуйся, его дед останавливает одним движением бровей! Глава 36. Представление химическому семейству Александр знакомился с семьёй Ирины поэтапно – сначала их встретила её мама, которая была на улице в компании крупной белой козы, гуся и трёх гусынь. – Ирочка, как хорошо, что вы быстро доехали! – разулыбалась высокая, приятная на вид женщина, когда Ирина вышла из машины. – Александр, очень вам рада! Ой, красавец у вас какой, – кивнула она на взволнованного Кешу, который, сидя на заднем сидении машины, не отрываясь смотрел на козу и гусей. Александр вышел, чтобы поздороваться и познакомиться с матерью Ирины. Любопытную козью физиономию, подсунувшуюся к нему, он воспринял абсолютно спокойно, аккуратно забрав у Сколопендры застёжку от собственной куртки. – Мам, у нас уже все в сборе? – немного нервно уточнила Ирина. – Вадима пока нет – в институте задержался, он позвонил, предупредил, что Уля с малышом не смогут приехать – простыли оба, а София задержалась в дороге, сказала, что скоро доберётся. Я сейчас Сколу с гусями домой отведу и в большой дом прибуду, – сказала Марина Леонидовна, отпирая калитку и заводя туда свою живность. – Так что скоро увидимся! – Ловко твоя мама своим хозяйством командует! – Да, что есть, то есть… правда, отец категорически против всего этого, – отозвалась Ирина, которая в последнее время ощущала напряжение в отношениях с отцом – он всё чаще был недоволен мамой, братьями Ирины, невестками, сестрой и даже академиком Вяземским. Разумеется, это Ира говорить Свечникову не стала, изо всех сил уповая на то, что визит пройдёт мирно и спокойно. Свечников и дом, и огромный участок вокруг воспринял абсолютно нормально – в конце-то концов, видел он и не такие угодья, а вот академик Вяземский его поразил! – Во-первых, я бы никогда не дал ему девятый десяток – он энергичный, яркий, явно очень непростой по характеру, исключительно здравомыслящий, а во-вторых – харизма у человека просто-таки глобального размаха! – размышлял Свечников. Он подозревал, что ему повезло, потому что академик был явно в прекрасном настроении, шутил, был обаятелен, правда, и вопросы задавал непростые. – Ну, тут уж он в своём праве! Одно не могу понять – почему молчит отец Ирины? Ему всё равно или он по привычке всё важное передаёт в руки отца? Отец Ирины казался недовольным, надутым. Поздоровался свысока, так… фыркнул что-то невнятное. – Насколько у Иры славная мама, настолько негостеприимный отец, – анализировал свои впечатления Свечников. – Александр, проходите, будьте как дома! – звучный голос академика отзывался эхом в обширном холле. – Ирина покажет вам вашу комнату, а когда освоитесь, добро пожаловать ко мне! Буду рад с вами побеседовать. Александр уже шёл за Ириной вглубь дома, придерживая в одной руке поводок Кеши, а в другой – переноску с Горбунковым, когда академик, развернувшись к сыну, процедил: – А пока они размещаются, мы продолжим нашу прелюбопытнейшую беседу! «Беседа», если можно так было охарактеризовать семейное выяснение отношений, длилась с самого утра. Причина была проста – недовольство Антона сложившейся ситуацией… Собственно, это самое недовольство в нём росло и ширилось чем дальше, тем больше! Антон Игоревич Вяземский, профессор и эстет, потомок и гордый продолжатель славного рода учёных-химиков, любитель научный славы и не любитель всякой ерунды, с некоторых пор творящейся в его доме, последнее время злился на своего отца так, что «аж кушать спокойно не мог». – Да как он может! Нет-нет, это уже ни в какие рамки! Почему он везде меня задвигает? А? Почему? Да, он давно видел, что отец прочит на место своего научного преемника старшего внука Вадима. В принципе, Антон неохотно и со скрипом, но признавал… – Да, Вадим талантлив… возможно, даже талантливее меня! – вздыхал он. Правда, на самом деле, никаких «возможно даже» и близко не было – способности, отпущенные Антону Игоревичу, по сравнению с теми, что были у его сына, однозначно не котировались! Нет-нет, профессором он стал абсолютно заслуженно – Игорь Вадимович принципиально не продвигал своих родных без веского на то повода, но дальше у Антона дело не пошло – потолка своих способностей он давно уже достиг. – Ну хорошо, ладно. Пускай Вадим занимается наукой, но руководство институтом – это моё место! – уверял сам себя Антон, несмотря на то что отец уже прямым текстом неоднократно говорил ему, что институт – это не личная собственность семейства Вяземских, а государственная, что они пользу должны приносить этому самому государству, которое вообще-то им деньги за это платит, а не устраивать династические распри и не точить зубы на несуществующую корону. – Вадим объективно талантливее всех остальных, именно поэтому он и будет руководить, когда я уйду на покой! Он и так тянет на себе приличную часть работы! – говорил академик, но… увы, увы, до его сына это как-то не доходило… Все разговоры о «государственности» и пользе разбивались вдребезги об уверенность Антона, что всё это не более чем болтовня – он же сам видит, как многие учёные, имея под крылом родичей, бестрепетно усаживают их на ключевые места, наплевав на всякие «принципиальные глупости». А ведь многие из этих родичей ему, профессору Вяземскому, и в подмётки не годятся! Так-то вот! Очередной разговор на эту тему Антон хотел было завести на днях, как вдруг узнал, что даже в верхах вопрос о возможном назначении на пост следующего руководителя института уже решён! И им станет отнюдь не Антон, а его сын. И это решение уже одобрено всеми «решающими» лицами. Антон ринулся к отцу, получил в ответ высочайшее недоумение, оскорбился, а потом… потом внезапно услышал, что отец говорит Вадиму: – Если этот самый Ирин жених нам подходит, то я ей на свадьбу подарю патент на сверхпрочный пластик! – Дед, ну, что значит «нам подходит»? – возразил было Вадим. – А то и значит – Ира уверена в своём выборе, так что ей он подошёл, остаётся только понять про остальную семью! – Игорь Вадимович хоть за последнее время и смягчил невыносимый нрав, но общаться с ним порой было трудновато… – Я к тому, не против ли ты? – Почему я должен быть против? Ирине этот патент по-любому лишним не будет, хотя она и сама редкая умница – уже свои ценные разработки есть! – Вот и хорошо… Значит, смотрим на кандидата в зятья, а потом я решаю про патент! Антон едва не завыл в голос! На патент, на этот «жирный и лакомый кусок», он и сам зубы точил, надеясь получить его в подарок к юбилею, а теперь что? Выходит, этот ценнейший патент отец хочет отдать какому-то неизвестному типу, который даже не химик, а вообще тазики да пакетики производит? Да ни за что! Переубедить отца было делом заведомо проигрышным – академик обладал упёртостью здоровенного стада баранов. – Но есть и другой путь! – сообразил Антон Игоревич. – И я даже знаю, как отпугнуть от нашей семьи этого… хапугу! Наверняка же прикинул, что ему тут что-то вкусное обломится, вот и занялся Иркой. Да кто на неё второй раз посмотрит-то? Так как сам Антон давным-давно к дочери не присматривался, то и изменений, которые в ней произошли, не видел и замечать не хотел! Он вообще не считал нужным заниматься воспитанием детей – для этого есть Марина. О таких мелочах, как счастье дочери, он и подавно не задумывался – с чего бы? Так что следующий его ход был продуман и осуществлён сразу же, как только представилась такая возможность. Правда, до этого, прямо с утра, Антон узнал, что отец собирается отстранить его от преподавания, передав его часы молодому выскочке! Именно поэтому он устроил выяснение отношений прямо перед приездом Ирины и «хапуги». – Как ты мог? Меня, МЕНЯ отстранять и ставить на замену мне какого-то мальчишку! – Мальчик, как ты его называешь, прекрасный преподаватель, – парировал академик. – Но я же профессор, я Вяземский! – аргументировал Антон, скосив глаза на крайне раздражённую сестру, присутствующую при разговоре и с трудом сохранявшую молчание. – Профессор, – согласился отец. – И Вяземский, но ты стал совершенно невыносим! Я специально подходил к дверям аудиторий, когда ты читал лекции… Антон, я тебя неоднократно предупреждал, что нашу работу надо делать хорошо! А ты работаешь со студентами всё хуже и хуже! Им, как я подозреваю, плевать, насколько ты профессор, а вот то, что ты излагаешь материал слабо, зато мелочно цепляешься к ним по каждой ерунде, это уже абсолютно недопустимо! – Но заменить меня каким-то кандидатом… – Не каким-то, а талантливым! Он прекрасно преподаёт и не изводит будущих специалистов только на основании того, что у него звучная фамилия! – Ты меня задвигаешь везде! За что? – В смысле «за что»? А за что тебя продвигать, если ты не просто не выполняешь свою работу, а портишь её? – громыхнул академик. – Антон! Я тебе неоднократно говорил, что ты – давно взрослый мужчина, дед уже, а всё рассчитываешь на то, что тебе кто-то что-то «в клювике» принесёт, потому что ты – Вяземский. Мы не фамилией науку продвигаем, а мозгами и работой! Да-да… подобные разговоры были всегда, но… но как к ним относиться серьёзно, если ужасно хочется по примеру многих научных «Лун» светить отражённым светом, не особо напрягаться, ездить по конференциям, бряцая регалиями и фамилией, и почивать на лаврах, лениво порыкивая на студентов и аспирантов… чисто чтобы не расслаблялись. Правда, с отцом рядом расслабиться было сложно – он пёр вперёд как бульдозер, постоянно взбаламучивая вокруг себя научную среду, выдавая даже в таком немолодом возрасте потрясающие, передовые уникальные идеи и открытия, и требуя, требуя и требуя отдачи от тех, кто работал вместе с ним. Антон от этого всего устал. Он просто хотел СПОКОЙНО жить, а вместо этого его ужасно оскорбляют. И кто? Родной отец и, можно сказать, кумир! – Как жаль, что я тогда не поехал работать в Москву! – выпалил Антон, живо напомнив своему родителю надутого темноволосого мальчишку, каким был в детстве. – Жаль… тем более что я настоятельно рекомендовал тебе ехать, помнишь? И даже не один раз! Но ты всё опасался, что если уедешь, то тут что-то упустишь, да? – А что? Я, как твой сын, ни на что права не имею? – Имеешь, конечно. Более того, я ведь тебе выделил твою долю имущества из будущего наследства. Ты вполне состоятельный человек. – Да я не об этом, – досадливо отмахнулся Антон. То имущество, которое отец ему подарил несколько лет назад, он давно привык воспринимать как собственное, так скажем, по праву ему принадлежащее, а не как подарок отца. – Я о том, что ты должен меня поддерживать, а вместо этого тянешь вверх Вадима, а теперь ещё и этого, вообще чужого сопляка! – Я не тяну Вадима – он идёт вверх сам! «Сопляк», как ты выражаешься, талантливый молодой химик, ученик Софии, и, заметь, тоже идёт сам, а ты… ты пойдёшь заниматься классификатором научных работ! Кстати, ты бы лучше оценил, что я не выставил тебя с позором, а перевёл на вполне уважаемую работу. – Что? Ты… ты меня выкидываешь на такую ерунду? – оскорблённый до глубины души и лишённый «заслуженного» профессор решил, что теперь-то точно так этого не оставит. Обозлённый на весь мир, он едва-едва сумел заставить себя выйти на встречу Ирины и её спутника, а вспомнив про патент, только утвердился в том, что его план необходимо как можно скорее привести в действие! Возможность для этого представилась, когда Ирина и её тазикопроизводитеть зашли к отцу в кабинет. О чём они говорили, Антон не знал, да и неинтересно ему это было. Он выжидал удачного момента и был вознаграждён! Отец и Ирина куда-то вышли, оставив гостя в кабинете, и туда, подождав, пока они скроются за поворотом, торопливо шмыгнул Антон Игоревич Вяземский. Он не стал тратить время на длительные предисловия, хмуро осмотрел сидящего у окна типа, спросил что-то малозначащее, типа, давно ли они знакомы и хорошо ли Свечников знает его дочь, а потом от души швырнул свою «информационную гранату». – А вы знаете, что она на отца покушалась? Да-да, я про Ирину говорю! Она стреляла в своего деда! Вы что? Не знали этого? Небось, и того, что она великолепно стреляет, не знали? Свечников было решил, что его разыгрывают, но показавшаяся в дверном проёме Ирина ахнула, резко побледнела, прижала руки к горлу, а потом закрыла руками лицо… – И что вы теперь скажете? – торжествующе подбоченился Антон Игоревич. – Скажу, что для человека, в которого метил отличный стрелок, ваш отец удивительно живо выглядит! – процедил Александр. – Не верите? Ну так спросите у самой Ирины. Ирочка, это же было, да? На Ирину было страшно смотреть – в глазах было столько отчаяния, словно самый страшный кошмар её догнал, полностью захватил и ничего хорошего в жизни больше не будет. – Ну, вы же сами видите, что это правда! – торжествующе воскликнул Антон. – И что вы теперь скажете? Что вы будете делать, если ваша жена начнёт ружьём размахивать? – Смотря по какому поводу, – спокойно ответил Свечников, одним шагом преодолевая расстояние до Ирины и крепко обнимая её за плечи. – Если по неважному, то отговорю – оно того не стоит. А если по важному… заберу ружьё, вручу патроны! Я – мужик, мне и защищать. Да и стрелять сподручнее – отдача меньше чувствуется. Глава 37. Дорога среднеодарённого профессора Профессор Вяземский замер с полуоткрытом ртом – он явно не представлял себе, как бы ему получше ответить на слова жениха дочери, а из-за полуоткрытой двери в комнату шагнул его отец, и Свечников тут же ощутил, что в комнате как-то заметно похолодало. – Антон… иди к себе. Я с тобой потом… пообщаюсь! – процедил академик. Он даже не посмотрел на сына, бочком пробиравшегося к двери и торопливо уходящего прочь. Игорь Вадимович смотрел на внучку и её жениха. – Ира, иди сюда! – позвал Вяземский. – Иди, родная! Ирина шагнула к деду, уткнулась носом в его плечо и заплакала. – Ну, всё, всё… Я тебя люблю, и всё будет хорошо. Сбегай к маме, скажи, чтобы она нам чай заварила, а то, кажется, повар уже ушёл. Давай, беги! Ирина на миг оглянулась на Александра, а потом заторопилась выйти из комнаты. – Испугался? – хмуро спросил академик, разом переходя на «ты». В самом деле… после таких откровений политесы разводить – это как-то уже лишнее. – Нет. Удивился, – пожал плечами Александр. – Это я удивился тому, что ты сказал. Ты реально так думаешь? Или для красного словца выдал? – Про ружьё? Реально думаю. – Ладно, хорошо. Тогда давай я тебе правду расскажу, как дело было. Если бы не Антон, ты бы этого не узнал, конечно, это наше личное дело – моё и Ирины, но раз уж он ляпнул лишнее, тогда слушай… Примечание автора: уважаемые читатели, эта история из первой книги серии «Абсолютно неправильные люди». Через пятнадцать минут академик закончил свой рассказ и воззрился на молчаливого слушателя. – Ну и что думаешь теперь? – Честно? Думаю, что вы её довели! Да, она среагировала, конечно, совсем неправильно, недопустимо, но видимо, тогда уже дошла до края. – Всё верно. Так и было. И до края дошла, и думала, что помощи ей тогда ждать было неоткуда. Она, глупышка, не понимала, что Марина за неё бьётся, как ястребица, а с братьями они в то время не ладили, и боюсь, по моей вине. А Антон… он никогда не интересовался Ириной. Впрочем, и сыновьями тоже, только их успехами… Ну да ладно, не о том речь. И что дальше? Что будешь делать? – В смысле? – удивился Свечников. – К Ире пойду, она же наверняка расстроилась! – Нет, я про перспективу… передумал? – Издеваетесь? С чего бы? Вы, несмотря на то что превращали её жизнь в этакий отполированный домашний ад, живы-здоровы, хотя, насколько я понял, у неё второй патрон в ружье был! – Был, – с видимым удовольствием кивнул академик. – Ещё как был! И второй раз она не промахнулась бы! – Так о чём вообще речь? Я не позволю ни вам, ни кому-то ещё её изводить! – прищурился Свечников и удивлённо замер, потому что академик громко… зааплодировал. – Ну что ж… Антон, конечно, вовсе не этого хотел добиться, но в результате даже этот его демарш закончился прекрасно! – произнёс Игорь Вадимович. – Я рад тебя видеть в своём доме! За дверью Марина быстренько потянула назад дочь, которую сама же и притащила, чтобы та не страдала, а лично услышала, о чём говорят её дед и жених. Обе бесшумно убрались на кухню, и Марина крепко обняла Иру: – Ну вот, а ты упиралась! – Подслушивать нехорошо, – по-детски всхлипнула Ирина. – Да, но иногда прямо надо-надо! – рассмеялась её мама. – Вот ты бы отсюда и на всю жизнь страдала бы, что он на самом-то деле сказал деду, а так – сама всё слышала! Ну что ты плачешь-то, если всё отлично? – От… от неожиданности, – Ира вытерла глаза краем льняного полотенца, машинально прихваченного на кухне. – Я не ожидала, что отец так сделает! – Я думаю, этого никто не ожидал, и уж тем более, он сам не ждал такой реакции от твоего Саши! А ведь Александр молодец! Умник просто! Ладно, отдай мне полотенце и беги к нему, он же сейчас тебя разыскивать будет! Ирина столкнулась со Свечниковым в коридоре, отпрянула было, не зная, как он на неё среагирует без свидетелей, но он поймал её за руку, притянул к себе и обнял. Академик Вяземский, который не преминул выглянуть и понаблюдать, как именно после всех откровений встретятся внучка и её жених, довольно кивнул и скрылся у себя: – Что же… я думаю, моя дорогая, – сказал он фотографии жены, – Ира наконец-то нашла того, с кем будет счастлива! Нет, ну ты ж посмотри, какой… «вы её довели»! И Антона с ходу заткнул, мне аж понравилось… Молодец, хоть и тазики производит! А вот Антошенька палку-то вконец перегнул, паршивец этакий! Академик побарабанил пальцами по столу, а потом встал и прошёлся по кабинету: – С чего его внезапно заинтересовала эта тема? Да, я ни с кем не обсуждал тот случай, Ира, я уверен, тоже, но догадаться, кто стрелял, было на самом-то деле совсем несложно. Антон, при всех его недостатках, два и два сложить в состоянии. Ладно, сложил, понял, но зачем вывалил это перед Свечниковым? Хотел, чтобы тот разорвал с Ириной отношения? Да, Антон точно бы так и поступил, а людей судят по себе. Но почему? То, что Ира ему безразлична, впрочем, как и сыновья, я понял давно, ещё когда они маленькие были… Академик поморщился – он долго и упорно пытался объяснить тогда сыну, что нельзя так относиться к детям, но тщетно – Антона гораздо больше интересовали открытия предков и их всеобщее признание, чем его собственные потомки. – А уж сколько мать его уговаривала… – Игорь Вадимович покосился на фото жены и помрачнел. Отчасти именно из-за этого академик был категорически против отъезда сына за рубеж, когда тому предложили работу на благо производителя импортных стиральных порошков. Ехать без жены Антон не собирался – кто-то же должен был обустраивать его быт, а Марина ни за что не оставила бы маленьких детей, но и не справилась бы со всеми в чужой стране. – Антоша, как ты себе это представляешь? – говорила тогда его мать. – Здесь Марине хотя бы с малышами проще управляться, а там? – Все без проблем справляются, и она как-нибудь разберётся! – фыркал Антон. – Все без проблем справляются, когда им мужья помогают! Ты же знаешь, что даже отец, который вечно был занят выше крыши, и то меня страховал, да и вас было двое, а не трое! А ты… ты хоть знаешь что-то про них, кроме самых элементарных вещей? Ты же полностью отстранился от них! Откуда в тебе это? Тебя больше интересует, кто и что сказал о последней монографии, которую ты выпустил, чем то, что будет есть твоя семья, и чем они вообще живут! – говорила тогда она. – «Откуда в тебе это?» – невесело повторил давнишнюю фразу жены академик. – Вечный вопрос… Они с супругой тогда много говорили об Антоне, пытаясь понять, как случилось, что всё важное, сказанное ими, пролетало мимо его ушей, а задерживалось там только то, что его интересовало – принадлежность к «великой династии», которая подпитывала его честолюбие, внушала надежду на его собственное прекрасное и достойное будущее, стремительное продвижение вверх по научно-карьерной лестнице. Со временем стало понятно, что для самого-самого достойного будущего у Антона кое-чего не хватает… Он было потребовал, чтобы отец компенсировал ему «недодачу» таланта, протолкнув его повыше собственным авторитетом. За это был взят за шкирку и выставлен из дома с напутствием включить голову и не позориться. Наверное, это и стало спусковым крючком – несоответствие того, о чём Антон втихаря мечтал с детства, и «позорной» реальности. – Он-то мечтал превзойти меня, а получилось, что не может. Ну ладно, это бывает, что тут страшного? Но дальше Вадим с Максимом подросли и стали показывать результаты, которые однозначно свидетельствовали о том, что они талантливее собственного отца! На голову выше! Раздражение этим фактом у Антона академик, которому пожаловалась Марина, подавил на корню – ещё не хватало на сыновей фыркать, тогда сын стал потихоньку срывать зло на студентах. Потихоньку, потому что знал, что родитель этого терпеть не может. – Вот и выросло, что выросло… Чем ему так Ирина-то досадила? Или гонор не позволяет принять в семью производителя пластмасс? Но с невестками-то он смирился… Тогда что? При всей гениальности академика, он нипочём не мог догадаться об истинной причине, а когда вызвал сына в кабинет на разговор и задал прямой вопрос, то прилично удивился, получив ответ… – Да какое отношение к тебе имеет этот патент? – У меня скоро юбилей, – надулся Антон. – Я рассчитывал на то, что ты мне его передашь! – Я тебе передал уже предостаточно всего! С чего бы мне вручать тебе этот патент? И вообще, позволь заметить, что своим имуществом я распоряжаюсь самостоятельно! Но как ты вообще посмел? – не выдержав, рявкнул академик. – Да что такого страшного я сделал? – возмутился Антон. – Если Ирина так уверена в своём женишке, так что ей мешало взять и самой ему всё рассказать? Тогда вообще ничего не было бы! – Почему она должна рассказывать ему то, что его никак не касается? – Потому, что муж и жена не должны иметь секретов друг от друга! – важно высказал Антон. – Правда? А Марина в курсе твоей интрижки с аспиранткой, которой ты голову заморочил, когда она была Ирой беременна? – презрительно бросил академик. – Да и потом кое-что было… мне правда, постфактум, но доложили. – Это другое! – заторопился Антон. – Как ты можешь сравнивать такие пустяки и то, что сделала Ирина? – Позволь тебе намекнуть, что муж – это не священник на исповеди, ему совершенно необязательно рассказывать о всех прошлых грехах! Это глупо и неуместно! Ты же, небось, не каялся Марине, когда женился? – Это др… – Оставь свои примочки с «этодругином»! – академик припомнил словечко, подхваченное у студентов. – Меня ими потчевать не нужно! – Как скажешь, но позволь у тебя спросить, почему ты советовался по поводу патента с Вадимом, а не со мной? – оскорблённо спросил Антон. – Потому что он имел отношение к разработкам, а ты, насколько я помню, заявил, что это бесперспективная идея и из неё ничего не получится. А теперь и ты ответь мне, как ты мог так подло себя повести с дочерью? – Ничего не подло… Если этот, как там его… струсит, то и скатертью дорога, а если нет, то, значит, Ирина наконец-то хоть в чём-то сделала правильный выбор! – вывернулся Антон – всё-таки профессорское звание было им честно заслужено, а его глупым людям не дают. Правда, все эти увёртки никак не срабатывали на его отце! – Ах вот оно как… это ты, оказывается, о дочери беспокоился! Я-то уж было сейчас подумал, что ты решил патентик себе оставить, – усмехнулся академик. – А оно вон оно как! Тогда конечно… это другое дело! И раз уж ты такой заботливый и любящий, то наверняка подаришь одну из своих квартир на свадьбу Ирине – у неё-то двухкомнатная, которую я ей отдал, а она не очень большая. – С чего бы это я ей что-то дарить буду? – возмутился скуповатый Антон. – Как с чего? Ты же так радел о её благополучии, вот и продолжай в том же духе! – Пусть ей муж квартиры покупает! – Муж – это само собой, но ты только припомни, что когда ты женился, то пришёл к нам с матерью с требованием обеспечить тебя жилплощадью. Что ж ты жене квартиру-то не купил? Это ведь мы тебе к свадьбе дарили, помнишь? Пришлось материну родительскую продавать, кредит брать… а с деньгами тогда плохо было. – Эээ, ну, не дарили бы… – промямлил Антон. – Как же… ты ж так хотел привести жену в СВОЙ дом, правда, потом выяснилось, что помогать ей с Вадимом ты и не собирался, но гениально вышел из положения, переехав с женой и сыном сюда – мать-то поможет. – Это женские вопросы… – высокомерно фыркнул Антон. – Я – учёный, работать с грудничками на руках я не мог! – Забавно… а я вот тебе пятую точку мыл, не гнушался. И подгузники стирал – знаешь ли, прислуги у нас с твоей мамой не было! Короче, Ирине ты к свадьбе отдаёшь трёшку, оформишь через моего нотариуса, у тебя и так останется прилично того, что я на тебя переписал, а это минимальная компенсация за то, что ты сейчас натворил. Про патент забудь – кому бы я его ни передал, этот кто-то точно будешь не ты! А ещё… знаешь что, езжай-ка ты к себе! Грудных детей у тебя на руках нынче не наблюдается, наукой ты занимаешься спустя рукава, а это значит, что никто не помешает тебе заниматься хозяйством. – Ты меня гонишь? – возмутился Антон. – Я… я просто к Марине перееду, раз тебе моё общество так неприятно! Вздёрнув подбородок, Антон Игоревич Вяземский гордо удалился. – И он пошёл навстречу судьбе, – усмехнулся академик. – И мне очень любопытно, как он будет от неё улепётывать! – Вяземский обнаружил, что держит руку у груди слева, и невесело усмехнулся – всё-таки разговор дался ему трудней, чем он хотел себе в этом признаться. – Ладно-ладно… в моём-то возрасте это нормально. Игорь Вадимович покосился на фото жены и пожал плечами: – Знаю… ты удивилась бы сейчас… Наверное, меня всё-таки догнал возраст, раз я разговоры разговаривал, а не вышвырнул его из дома пинком. Хотя… может, это я слегка поумнел… Пожалуй, пора бы, верно, моя дорогая? Он немного лукавил, прекрасно зная, что сейчас его первенец получит всё, что ему причитается, и даже, возможно, немножечко больше. – Или я ничего не понимаю в жизни! – подытожил академик, подходя к французскому окну и открывая его. Он привычно сделал вид, что не замечает пухлую коричневую курицу, шустро просочившуюся в его кабинет и шмыгнувшую на привычное место – на перемычку под стулом, которую она использовала в качестве насеста, и под которой лежала большая салфетка, аккуратно расстеленная уборщицей. – Вовремя она… – одобрил академик эти перемещения. – Ну что ж, Антон, приятного тебе общения с Мариной! И почему у меня ощущение, что она будет против твоих планов? Ну да ладно, иди и ни в чём себе не отказывай, а я, пожалуй, пока подумаю, куда бы переместить одного среднеодарённого профессора так, чтобы он не натворил гадостей, с одной стороны, но и хоть какую-то пользу государству принёс. Чего профессорами-то раскидываться? – ему так нравился собственный ход мыслей, что он даже рассмеялся негромко, не переставая чутко прислушиваться – статус статусом, а вот любопытство – штука такая, ей любой возраст подвластен. Марина преотлично знала, что Иру сейчас лучше всего утешит именно Александр – дочь достаточно про него рассказывала, да она и сама поуточняла некоторые детали с помощью своей московской подруги и практически сватьи Елизаветы Петровны. Она, будучи бабушкой одной из Марининых невесток, имела обширные связи в Москве, так что без особого труда выяснила, кто такой Александр Александрович Свечников и из какой он семьи. – У него с отцом тоже… проблемы, так что Иру он должен понять. По крайней мере, я на это очень надеюсь! – размышляла Марина, глядя на Антона, который, опасливо озираясь, шагал по дорожке к её дому. – Так… и почему это я не слышала грома и молний не наблюдала? Игорь Вадимович никак не мог отпустить Антона безнаказанно! Глава 38. Профессор в собственном соку Курица Марфунья, как и любая истинная кура, была наблюдательна. Иначе червяка и не разглядеть… Именно поэтому она обратила внимание на то, что пока её человек ходил и размышлял о чём-то, дверь в его личный курятник, в смысле человечник, приоткрылась, и кто-то просунул туда любопытный клюв. Марфунья даже узнала, кто именно – хара́ктерная такая пташка, которая раньше на неё ругалась, а потом печеньем начала угощать. – И чего это она не входит? – размышляла курица, но так как она была вполне воспитанной, то просто так орать не считала нужным – мало ли какие идеи у этой невходящей… может, думает, сколько печенья им принести, так зачем мешать? Нет, про печенье София и не думала, зато точно почуяла, что в доме что-то не так… К началу визита потенциального жениха её племянницы она опоздала, приехала совсем недавно и с ходу поняла – что-то происходит! Потом на неё налетел взъерошенный Антон, который разразился невнятными претензиями, обидами и гневными высказываниями в адрес отца. Вот чего София терпеть не могла, так именно этого! Причём чем дальше, тем больше её раздражал этот «дундук», как она его втихаря называла в детстве. – Живёт за счёт отца, в его доме, греется его славой, примазывается к его открытиям, да ещё постоянно чем-то недоволен! – злилась София. Впрочем, злилась она ровно до момента, пока не поняла, что именно сделал Антон. – Ты что? Отцу вот это всё высказал? – изумилась она. – Ну да! А он сказал, чтобы я покинул его дом! Нет, ты представляешь… покинул! Да я к Марине перееду и всё, а вот с кем он останется? С кем, я спрашиваю? С Вадимом свои расчудесным? Так он в Питере. С Максом? Так Макс в Москве со своей ветеринаршей. С Ириной? Так она тоже тут жить не будет! Вот попомни мои слова, останется он как сыч, один-одинёшенек! – надувался и пыхтел разъяренный Антон, почему-то считавший, что от его присутствия очень много пользы. София гневно прищурилась и уже почти решила высказать дундуку, что когда такое «счастье» с воза, всем только легче, но тут подумала, а как перенёс разговор отец? Поэтому молча развернулась на каблуках и умчалась вглубь дома, оставив опешившего Антона стоять посреди коридора. У кабинета отца София скинула туфли и бесшумно прокралась к двери, заглянув в щель. – Вот так я и знала, за сердце схватился! – констатировала она. Нет, лезть не стала – видно же, что отец на взводе. Сейчас сунься с настойчивой заботой, только хуже сделаешь. – Да, понятно, что возраст, понятно, что нервы, но я же помню, что кардиолог сказал – если отец побережётся, то ещё лет двадцать прожить может! Но какое тут «побережётся» с нашим дундуком? – ярилась София, на цыпочках отходя от кабинета академика. – Так… секундочку, а что это он мне такое сказал? Что к Марине переедет? А отцу-то это надо? Нет уж, милый братик, сказано, домой в квартиру – вали именно туда! И не останется папа один – я с удовольствием окончательно вернусь в этот дом, – решила София. Это решение не требовало от неё никаких жертв – за последнее время пребывание тут стало значительно комфортнее – работал прекрасный повар, каждый день приходила очень аккуратная и обязательная уборщица, за садом ухаживал садовник, а у неё самой неожиданно пришли в норму отношения с невесткой. – Кто бы мог подумать, что я наконец-то полажу с Мариной? – сама себе удивлялась София, то и дело заходя в бывший гостевой дом. Да, разумеется, она время от времени фыркала то по поводу козы, то из-за петуха, горланящего утреннюю песню, то из-за заполошных цесарок, но… но у Марины было на удивление приятно пить чай, неспешно о чём-то беседуя, жаловаться на бестолковость коллег, тем более что невестка их всех прекрасно знала, делиться новостями о подрастающей внучке. Поэтому фырканье, вздёргивание подбородка и прочие жесты отодвигались в сторону, так что София и сама не заметила, как приохотилась к этим визитам, и вот теперь выясняется, что дундук собрался к Марине переезжать! – А она-то об этом знает? Ты её вообще спросил, а, братец? – София вытащила смартфон, торопливо набрала номер невестки, а когда она отозвалась, быстро спросила: – Ты в курсе, что мой ненаглядный брат натворил дел и его папа выставил из дома, так что он решил переехать к тебе? – Ааа, так вот чего он ко мне идёт так, словно опасается, что за ним чемодан вылетит! – обрадовалась Марина, которая с ходу уяснила план свёкра. – Слушай, а как там Игорь Вадимович? – За сердце хватался… я через несколько минут к нему ещё раз загляну. Эээ… хотела спросить, а ты сама-то как? Примешь Антона? – Сонечка, ну, конечно, приму! Да не просто, а со всем нашим с удовольствием! – торжественно объявила Марина. – У меня как раз и приёмная готова, и секретарша Скола копытом землю роет, а на подхвате четвёрка очень злых на него гусей! София беззвучно выдохнула… кажется, в этот раз дундук нарвался всерьёз! – Слушай, а что он гусям-то сделал? – спохватилась она, уже направляясь обратно к кабинету академика. – Перья дёргал, – усмехнулась Марина. – Нет, сначала поинтересовался, когда мы их будем готовить – успеют ли к Новому году набрать приличный вес, а когда выяснил, что они не на еду – я знакомых не ем, а на племя, заявил, что хоть какая-то польза от них должна быть! И… попытался выдернуть перо у гусака. А они, Сонь, ручные как котята, доброжелательные ко всем… были. Марина во время разговора с золовкой с удовольствием наблюдала за перемещениями Антона, который всё шёл и шёл к её дому… Шёл трудолюбиво, перемещаясь загадочными маршрутами, петляя и возвращаясь назад, и всё это благодаря слаженной работе заградительной линии обороны на гусеприводе. – А я-то ещё удивлялась, и почему не слышно реакции Игоря Вадимовича, – посмеивалась Марина. – А это он мне деликатес отправил – Антона в собственном соку! Может, реакции академика и не было слышно, зато реакция самого Антона всё усиливала и усиливала громкость: – Мааарина! Марииина! Маринааа! МАААРИИИНААА! – завывал в отдалении профессор Вяземский, который никак не мог пробиться к жене, а ещё отчаянно злился на садовника, который тщательно убирал все упавшие ветки – ни одной палки для собственного вооружения не смог найти несчастный Антон! Нет, он было попробовал смело идти напролом, но выяснилось, что проклятые злопамятные птицы отлично щипаются даже через плотные брюки, да не просто, а хитро так, с подвывертом, от которого у Антона уже явно было несколько приличных синяков. – Всех повыведу! – шипел на гусей оскорблённый профессор. – И этих, и козу дурацкую, и негодяя-петуха, и ту гадскую куру! Всех! Скажу ей – или я, или вот это вот всё! Почему Антон Игоревич Вяземский был так убеждён, что жена бестрепетно отправит на котлеты всех своих питомцев, заведённых для души, и раскроет ему объятия? А потому! Хотелось ему так думать. Кто ж думать-то запретит? – Марина! Ну сколько можно! – в сердцах воскликнул Антон, узрев жену, которая вышла из дома. – Убери это безобразие, я к тебе пройти не могу! – А зачем ты ко мне идёшь? – ровным тоном поинтересовалась Марина. – Ты представляешь? Мне отец сказал, чтобы я отсюда, – тут Антон мотнул головой на громаду дома, – уехал! – Да-ты-что… – протянула Марина. – А что так? Тут бы уважаемому профессору подумать, а почему, собственно, жена так сухо с ним говорит, но куда там… Антона понесло! – Он просто выжил из ума! Ты знала, что он хочет передать патент на сверхпрочные пластики Ирине к свадьбе? Нет, ты представляешь? Из-за того, что я решил проверить того мелкого бизнесменчика, которого она привела в дом, и который явно просто прослышал, из какой Ирка семьи, отец на меня обозлился так, что выгнал! Иногда больше уже просто невозможно… и это «иногда» на всех парах неслось к Антону. – И почему я вообще всё это терпела-то? – призадумалась Марина Леонидовна. А всё было очень просто – она, Марина, как никто понимала Антона. Она тоже была дочерью одарённых химиков, и сама особо талантами не блистала, по крайней мере, родителей не превзошла. Сколько лет она оправдывала его тем, что… что у него такой отец – это же всё из-за него, правда? Но через какое-то время она, хочешь не хочешь, стала замечать, что это именно академики Вяземские забоятся о том, чтобы у её детей всегда была и качественная еда, и хорошая одежда, и достойное образование, и всё прочее, а вот мужа это словно бы и не касалось. Словно с ближайших ёлок падают на них блага цивилизации. Марина преотлично помнила, какие были тогда времена… и сколько они получали помнила, и как зарплату задерживали, и как она судорожно считала, на что хватит денег, а потом приходила свекровь и приносила сумки с едой, а свёкор… да-да, тот самый, который во всём виноват, потихоньку подкладывал ей деньги для детей. И всё это при том, что они жили в доме свёкров! Сколько раз она говорила Антону, что так неловко… что пора бы вернуться к себе, но муж только отмахивался, мол, чего тебе не хватает-то? Живём хорошо, вот и дальше будем жить! Потихоньку отваливались кусочки с её монолитного убеждения в том, что это Игорь Вадимович виноват, что Антон стал таким. Может, потому что сам академик никогда таким не был… А может, потому что медленно, но верно приходило убеждение, что оправдывать человека за его проступки неверным родительским воспитанием можно только до определённого предела, а дальше всё-таки наступает ответственность самого человека. Ну, правда, сложно говорить о том, что взрослый дяденька не виноват в том, что безразличен к своей семье, потому что его так воспитали, особенно, когда видишь, что воспитывали-то его абсолютно иначе, да и вообще, мужчина-то уже настолько взрослый, что уже скоро дедушкой будет. – И вот он стал дедушкой, но ничего к лучшему не изменилось! – пробормотала Марина. – Более того, у меня какое-то подозрение, что даже когда он станет трижды дедушкой, всё будет по-прежнему! – МАРИНА! Да убери же ты этих отвратительных птиц! – завопил профессор, окончательно выведенный из себя. – Я не могу к тебе пройти! – А я тебя разве звала? – резонно уточнила Марина Леонидовна. – Ты – моя жена! Не забыла? – Я-то? Я столько лет про это помнила, даже когда ты забывал, что уже устала от этого! – Марина, что за ерунда! Убери гусей! Я к тебе сегодня же перееду! Не буду же я терпеть такое отношение! И от кого? От родного отца! И из-за чего? Всего-то из-за того, что я правду, чистую правду сказал! – Антон, а с чего ты взял, что имеешь право что-то про дочь высказывать? – с нехорошим прищуром уточнила Марина. – И не собирался ты никого проверять, а просто надеялся, что Александр смутится и как-то не так себя проявит! А Игорь Вадимович из-за этого с ходу в нём разочаруется и патент Ирине не передаст, раз она привела ненадёжного жениха. Так? Гуси, пока она говорила, уважительно примолкли, зато, когда Антон начал возмущённо доказывать, что всё это не так, завопили с такой интенсивностью, что коза Скола решила – там, где такой интересный шум, есть место и приличной козе! Она языком привычно сдвинула задвижку на двери и потрусила на звук, выпуская на свободу петуха, всех кур и цесарок, и если куры остались в загончике, то Скола и петух Арсений форсировали перегородку, особенно даже не задержавшись на ней. На поле «битвы» снова возникло гусезатишье – говорила Марина, а гуси явно придерживались правила – когда хозяйка говорит, хорошо воспитанный гусь молчит в тряпочку! А между тем её высказывания были крайне неожиданны для Антона. – Ты говоришь, что собрался ко мне переехать? Но ты по привычке запамятовал спросить у меня, а я-то этого хочу? – Марина, но я же твой муж! – Ты забыл, что я собираюсь с тобой развестись? Пренебрежительный взмах рукой и фырканье Антона гусям не понравились, впрочем, Марине тоже – удивительное у них получилось единодушие! – Да ты уж столько времени собиралась! – Мне времени было жалко на это тратить, только и всего… – Знаешь, я такие глупости и слушать не собираюсь! И, кстати, чтоб ты знала, отец сказал, что трёшку я должен подарить Ирине к свадьбе! Так что, если ты действительно соберёшься разводиться, на неё ты претендовать не сможешь! – позлорадничал Антон. – Да я и не собиралась на неё претендовать – она же подарена тебе отцом, – равнодушно пожала плечами Марина. – А Игорь Вадимович молодец! Знал, чем тебя пронять! – Марина, моё терпение закончилось! – напыжился Антон. – Хватит этих шуток! – Да я и не шучу… – Марина краем глаза заметила, как справа в глубоком тылу у Антона мелькнуло рыжее оперение, а слева – кралась Скола. – Вот кто-то другой, может, и пошутит! – подумала она, отслеживая перемещения главных «антонолюбителей» и «антоноценителей». – Ты всё настаиваешь на этой ерунде с разводом? И какой же, позволь спросить, у тебя будет повод для этого? Или будешь в суде рассказывать про то, как Ирина стреляла в отца, а я просто правду сказал? – Нет, если спросят, расскажу о твоих интрижках, а то и просто скажу, что надоел ты мне хуже горькой редьки! – призналась Марина, а потом улыбнулась так, что у Антона возникло ощущение острой и откровенной угрозы: – А если ты посмеешь кому-то, ну, хоть кому-то ещё рассказать про Ирину и тот случай, ты очень, просто ОЧЕНЬ сильно пожалеешь об этом! Понял? Я уж не говорю о том, что доказательств-то никаких нет, а вот имя Вяземских ты этим замараешь! – Я? Я замараю, а не твоя доченька ненаглядная? – Ты-ты! Как бы там ни было, ни один Вяземский до тебя не предавал своего ребёнка! А ты сделал даже хуже! Несоизмеримо хуже! Ты предал не только своего, но и МОЕГО ребёнка! И вот тут-то Антон и понял, что зря, зря он сюда пришёл! Марина была с ним практически одного роста и, в отличие от него самого, вполне себе спортивного телосложения. После слов о предательстве ребёнка выглядеть она стала как натуральная разъярённая фурия, и пусть даже Антон фурий раньше не видел – сразу понял – это то самое и есть! – А ещё… ещё у неё в руках сейчас лопата… – пронеслось в голове Антона. – Эх, что ж я сразу не посмотрел-то, что у неё около крыльца стояло! Вообще-то жену он никогда в жизни не боялся, разве что когда закрутил роман с аспиранткой, а та решила было сходить к Марине и «открыть ей глаза» на то, что «старая» жена мешает их счастью. Вот тогда Антон очень опасался реакции жены – ему приятель рассказывал, что его супруга при сходных обстоятельствах, несмотря на питерскую утончённость и высокое научное звание, гоняла его по квартире сковородкой, к счастью, не чугунной, иначе приятель бы больше никому ничего рассказывать бы не смог. Правда, тогда обошлось, и Марина ничего не узнала… кажется. Ну, по крайней мере, никакой угрозы от неё Антон не почувствовал, а вот сейчас… Сейчас чувство самосохранения недвусмысленно скомандовало ему «беги, беги, а то как попадёт тебе лопатой по хребту»! Марина не собиралась бить паразита лопатой, она так… просто под руки попала. – Точно как в детстве! – с мрачной улыбкой припомнила она, как с удовольствием огрела совочком для песка соседского мальчика Антона. – Хорошее было времечко! Правда, тогда всё самой приходилось делать, а вот теперь за меня другие поработают, что тоже неплохо! Эти «другие» радостно приняли участие в весёлой игре под названием «добудь себе кусочек Антона»! – Начали, конечно, гуси… оно и правильно! Ни один приличный гусь не выдержит, когда от него бегут, и, само собой, мои – очень приличные! – с удовольствием констатировала Марина, помахав Антону вслед лопатой на удачу… Удача ему бы очень пригодилась, но увы, увы, она как-то мимо профессора пролетела и явно была перехвачена козой с очень говорящим именем Сколопендра. – Мнэээ, – констатировала коза, выскакивая из-за садовой скамейки на профессора, загнанного туда гусями. Гуси-то, как начинающие и ещё не очень опытные преследователи, просто щипали активно отбрыкивающегося Антона Игоревича за ноги, но взлетать на саму скамью не рисковали. Зато Скола, элегантно подпрыгнув, с ходу оказалась рядом с профессором. – Потрясающе! – прошептала София, наблюдавшая за бегством брата из окна второго этажа. – Ты ж моя умница! Эх, жаль рогов нет! Сколе тоже было за это обидно, поэтому она активно восполняла недостаток рогов ударами головой и копытами. Скамья оскорблённо загудела, а Антон ласточкой слетел с неё и ринулся бежать к дому. Парный пробег брата с козой, радостно взмемекивающей от избытка гончего азарта, практически лишил Софью её обычного элегантно-неприступного вида – какая уж там элегантность, когда от смеха потекли слёзы, а с ними и вся косметика? Софья лежала грудью на подоконнике, стараясь ровно держать смартфон, на которой записывала этот «танец блохи с саблями», и аж всхлипывала от впечатлений: – Хотел свернуть к гаражу, но тут снова гуси подключились. О! А это дорожка к папиному кабинету! – Софья подскочила, испугавшись было, что дурень-Антон опять расстроит отца, но тут из кустов вылетел очень разгневанный петух – он-то всегда знал, что все эти прыжки и вопли – просто хитрость подлого типа, чтобы подобраться к одной из его кур! У петуха, несмотря на его скромные размеры, была пара преимуществ – коза не умеет взлетать, а гуси, хоть и умеют, не обладают петушиной манёвренностью. Зато Арсений расчудесно умел взвиваться свечкой и с боевым воплем кидаться на врага. Да, конечно, далеко он и не улетел бы, но ему это и не было нужно – главное, добраться до своей мечты – загривка коварного хищника! – Аааа, скотина! Пшёл, пшёл вооон! – взвыл Антон, на голову которого прилетела помесь гарпии и бойцового петуха. – Да что ты ко мне пристал? Марииинааа! Сними егооо! Раньше Арсений тоже кидался на Антона, стоило только тому попытаться пнуть кого-то из его кур, но Марина всегда приходила на помощь, аккуратно отделяя отважного, хоть и небольшого защитника от рыхлого и вопящего агрессора. Но… что было, то было, обратно не вернуть, разве что… слегка усилить эффект? – Арсюша, сокол ты мой ясный, – голос жены показался Антону спасением, но это ему только показалось: – Тебе помочь? Академик, скрывшись за шторами собственного кабинета, вульгарно, но от всей души хохотал, ощущая, что разжимаются острые когти семейной трагедии, превращаясь в… – Да в обыденное дело, что уж там! – выдохнул он. – Ну да… Загостился сынок! К пенсии пора бы и собственным домом пожить, благо всё есть. Прибавит ему это мозгов или нет, никто не знает, однако надо попробовать! Но как он прыгать-то умеет, когда петух у него на голове по лысине клювом стучит! Вот кто бы знал, что в Антоне такие таланты пропадали! Ему бы в балет, честное слово! О! Прямо антраша выдаёт – оказывается, и гуси, насевшие на лодыжки, тоже очень стимулирующе на него действуют! Эх, жалко кусты проломил, впрочем, нет не жалко. Они растут быстро, а Антону – новый опыт. Больше опыта нового и разного, раз до сих пор ума не нажил! – язвительный и острый на язык академик с удовольствием комментировал про себя перемещения незадачливого отпрыска. Софья, увидев, что от пути к кабинету Антона спугнули, и он забежал за дом, скрывшись из вида, решительно вытерла глаза и продолжила нужное и важное дело – упаковку его вещей. – Так, ладно… этого дундуку пока хватит, а потом мы с Мариной всё соберём и отправим к нему домой, – она вытащила из комнаты брата два здоровенных чемодана на колёсиках, по пути наткнувшись на Ирину, которая обеспокоенно выглянула из комнаты. – Тёть… а у нас что-то случилось? – она выглядела заплаканной, но, как это ни парадоксально, счастливой. – Эээ… вы ещё не знакомы – это Александр. Саш, это – моя тётя. – У нас ничего не случилось! – Софья кивнула жениху племянницы. – Добрый день! – а потом повернулась к Ирине, пояснив: – Твой отец опрометчиво разругался со всеми, включая живность твоей мамы, и теперь его гоняют вокруг дома. Вмешиваться очень не рекомендую – не порть момент! И да… Александр, вы не могли бы мне помочь? Вот это и это нужно оттащить в гараж! – Софья всегда предпочитала найти исполнителя для тяжёлых работ, но кто её в этом может упрекнуть – не самой же таскать чемоданы, если рядом есть кто-то, кому можно их передоверить? Через несколько минут чемоданы уже возлежали в машине Антона, а Софья, критично осмотрев Свечникова, сделала какой-то вывод и сказала: – Вы бы придержали пока Иру в её комнате… Думаю, вам есть о чём поговорить! Конечно же, она была права, впрочем, никогда не догадалась бы о теме разговора. Да если честно, и не думала об этом, сначала заглянув к отцу, который пребывал в расчудесном настроении, а потом торопливо вернувшись на второй этаж, чтобы занять наиболее выгодное положение для наблюдений за живой природой и её воздействием на одного опрометчивого профессора химии… Глава 39. Разноплановые последствия стресса Ирина, услышав слова отца, почувствовала себя так, словно её наотмашь ударили… нет, даже нет, даже не по лицу, а… по всей жизни разом. – Всё… всё пропало! Саша больше и не посмотрит на меня! – отчётливо поняла она. – Никогда не посмотрит! Она не задавала себе вопрос «за что», потому что знала, за что – считала себя виновной за тот свой поступок. Но одно дело, если бы это ей сказал дед, а вот от отца она такие слова услышать была совсем не готова. Но, конечно, главное – это то, что их слышал Саша. – Это конец! – билось в висках, когда её тормошила мама, уговаривая пойти и послушать разговор деда и Саши. – Это точно конец! Правда, оказалось, что Свечников держал удар гораздо лучше Иры, да мало того, перешёл в наступление и начал высказывать претензии, да кому! Академику Вяземскому! – Честно? Думаю, что вы её довели! Да, она среагировала, конечно, совсем неправильно, недопустимо, но видимо, тогда уже дошла до края! – говорил Александр, и Ире становилось как-то легче дышать. Правда, когда он вышел из кабинета и шагнул к ней, Ирина отпрянула – испугалась, что, несмотря на его слова и поддержку, это всё было для посторонних, но Александр поймал её за руку, притянул к себе и обнял. После этого стало спокойнее, тем более что Свечников вернулся в свою комнату и Ирину туда же привёл, прекрасно помня, что тут их ждут и Кеша, и Семён Семёнович, который остался с новым приятелем. – Ой, Кешенька, – только и успела выговорить Ирина, получив в объятья наскучавшегося Каштана, сразу сообразившего, кто тут расстроен и кого надо утешать. На Александра она смотреть опасалась, не зная, как объяснить то, что сделала, да и как это можно объяснить… Наглаживала Кешу и обеспокоенного Горбункова, говорила им что-то бессвязное, только чтобы не молчать, так что громкие вопли, которые заставили их выйти из комнаты, и появление тёти Софии были для Ирины очень кстати. Даже не так… если честно, тётка в общении всегда была непростой, но в этот момент Ирина просто счастлива была её видеть, правда ровно до момента, пока та не сказала: – Думаю, вам есть о чём поговорить! – Вот почему у неё так всегда? В конце непременно всё портит? – запереживала про себя Ирина. А вот Свечников, напротив, использовал эту фразу решительной Софии как инструкцию к действию. Правда, вернулись они в его комнату, а не в Иринину – просто потому, что там их ждали взволнованные Кеша и Горбунков, но вот отмалчиваться Александр больше не собирался – смотреть уже не мог на Ирину, которая из собранной, решительной и уверенной в себе разом превратилась в несчастную зашуганную, съёжившуюся от навалившейся беды девочку. – Ир, может, поговорим? – предложил он, хмуро сощурившись – его слова заставили Ирину явственно сжаться. – Да что ты тут будешь делать, а? Иди сюда! – И тебе не противно? – сдавленно спросила она. – Не понял… что именно? – Саш, я же чуть было любимого деда не yби… – начала она, но закончить Свечников ей не позволил, решительно перебив: – Слушай, а тебе не приходило в голову, что для тебя гораздо проще было бы его отравить? – ЧТО? – бескрайнее изумление в голосе Ирины сказало Свечникову всё, что он хотел услышать. – Эх ты… тоже мне, убийца… Он тебя попросту довёл до края, до последней черты, вот и схватилась за ружьё. – Ты не понимаешь, я не должна была! – Ну конечно, не должна, только вот и он не должен! Он мне сам рассказал, что загнал тебя в угол, да ещё и уехать не позволял. Характер-то у него не сахар, прямо скажем! – Это да, но… – Ир, давай честно! Когда любой посторонний человек слышит, что химик, причём хороший, совершил покушение, то это для такого человека, в подавляющем большинстве случаев, будет означать отравление! Ты пыталась его отравить? – Конечно нет! – возмутилась Ирина. – А почему? Ты же явно знаешь, как это сделать, да ещё так, чтобы никто и не подкопался, чтобы тебя никогда и никто не заподозрил, чтобы всё это выглядело абсолютно естественно? – Эээ… ну да, – призналась Ирина. – В принципе, любой нормальный химик что-то такое сделать может. – Так почему, если ты реально хотела тогда это сделать, ты не применила свои профессиональные навыки? Это же полностью тебя обезопасило бы. Ну, практически полностью. Ирина представила, как готовит препарат, как подмешивает его в воду, в бутылку воды, которая всегда стоит на столе у деда, а потом… ну, после всего… просто подменяет бутылку – это элементарно можно было сделать, и её заколотила крупная дрожь: – Я… я никогда не смогла бы! – выдохнула она. – Конечно! Потому что это было бы осознанное преступление, а то, что ты сделала, было действие, вызванное кумулятивным аффектом! – пожал плечами Свечников. – Вот скажи мне, после выстрела как ты себя чувствовала? Я имею в виду физически? – Чуть до комнаты дошла… – принялась вспоминать Ирина. – Так плохо стало, словно весь воздух выпустили, даже… даже ружьё не смогла поставить в стойку, хотя дед всегда учил оставлять их на месте. Внезапно всплыло в памяти даже ощущение от приклада ружья, который стал весить как толстое бревно… – Это астения – резкое истощение, потеря сил после состояния аффекта. Слушай, ну неужели же ты сама не сообразила? Хотя, конечно, нет! Ты же, небось, себя изгрызла, а поговорить с кем-то об этом было невмоготу. Так? – Так, – обескуражено согласилась Ирина. – А откуда ты всё это знаешь? – Интересовался как-то – наблюдал, как один из моих одноклассников, когда его долго и упорно доставали, набросился на обидчиков и разметал их, как кукол, хотя они, безусловно, были гораздо сильнее. Знаешь, со стороны это были просто насмешки, но они парня доставали по больному, долго и упорно. Вот в какой-то момент времени он и сорвался от практически безобидной шутки, потом едва-едва смог до класса дойти – силы совсем закончились. После того случая я и полез искать информацию, как это возможно. Свечников легонько встряхнул примолкшую Ирину: – Заканчивай себя грызть! Состояние аффекта даже в уголовной практике является очень серьёзным смягчающим обстоятельством, а иногда даже полностью освобождает от ответственности. А тут… за столько лет накопленного стресса да после таких переживаний… вот тебя и повело. Сдаётся мне, твой дед, при всех его недостатках, и не думает тебя в чём-то винить, а ты всё никак не перестаёшь, да? Ирина молча кивнула головой, но не потому что не хотела ответить, а потому что в горле стоял ком… – Ир, хватит! Никакая ты не убийца, выдыхай уже и не бойся! Я очень сомневаюсь, что после сегодняшних приключений твой отец что-то ещё кому-то скажет – вон, слышишь, какие вопли? Интересно, а при чём тут индюк? У твоей мамы что, индюки есть? – Нет, – покачала головой Ирина. – Никаких индюков не было. Наверное, эта самая астения подкралась и сейчас – даже говорить было трудно. Сложно представить, но такое простое действие как покачивание головой далось Ирине с усилием. Хотелось закрыть глаза и замереть, наслаждаясь безмятежным ощущением покоя. Свечников собрался было подняться с дивана и пойти посмотреть, что там такое творится, но покосился на Ирину, которую обнимал, да и передумал. В конце-то концов, какое ему дело до этого гнилого типа – Ириного отца? – В доме полно народа, пусть сами с ним разбираются, а то… распустили профессуру, на людей кидается почём зря! – подумал он, оценив Ирино состояние – она едва-едва реагировала на его слова. – Умоталась совсем! Ещё бы… такой стресс! – он подтянул свободной рукой лежащий на диване плед и укрыл Ирину. Под плед тут же полез Горбунков, озабоченный состоянием своего человека. Добрался до Ирины, потоптался по ней, на что она даже не среагировала, нашёл наиболее уязвимое место – где-то в районе солнечного сплетения, улёгся туда и замурлыкал. Кеша переживал на полу – смотрел озабоченным взглядом, каждые пару минут укладывая лапу на Ирино колено. – Кеш, не волнуйся, она отдохнёт и всё будет хорошо! – уверенно пообещал псу Свечников. – Мы за ней присмотрим, чтобы её больше никто не расстраивал! Наверное, именно этого ей и не хватало – окончательного заверения намерений на будущее. Услышав это, Ирина счастливо разулыбалась и расслабленно закрыла глаза – так тепло и безопасно ей стало. Свечников только хмыкнул беззвучно, когда в отдалении прозвучал вопль Антона Игоревича, который поведал миру о каких-то лысоголовых пернатых гадах. Александру страсть как хотелось поинтересоваться, что это за гады такие пернатые, да ещё лысоголовые, но все гады мира не стоили отдыха Ирины. – Самому бы не уснуть… ну, Горбунков, певец! Ничего не скажешь – талант! А талант мурлыкал и мурлыкал, сплетая воедино какие-то невидимые людям, но такие важные нити, которые удерживают на месте душевное равновесие, не дают ускользнуть спокойствию, не позволяют растрачиваться последнему рубежу защиты. Короче, кот занимался своим делом – залечивал брешь, так коварно и нежданно пробитую родным отцом. Как раз об этом и думал Свечников: – Отец-молодец… прямо как мой, только ещё хлеще! Вот удивительно… мой-то хоть из семьи ушёл, типа отвык от нас всех – с глаз долой – из сердца вон! А тут? Антон этот вроде как в семье, все у него на глазах, а вот чего у него там в сердце, хммм… даже думать не хочу! Одно точно – не дети! Подъехавший к дому деда очередной «деть» профессора озадаченно прислушался. – Что это у нас такое происходит? – изумился Вадим. – Эээ? А чего это отец кросс бегает, да ещё с цесаркой на пятках? О! Там ещё и Скола, и… за ним что? Весь мамин птичник охотится? Побуждения вмешаться и выручить родителя на корню пресекла тётка, помахавшая Вадиму со ступенек крыльца. – Иди сюда! – Но ведь… – Вадим, не стоит вмешиваться в семейные разборки! Отец выставил Антона из дома, он решил переехать к твоей матери. – И сразу решил заняться спортивным выгулом её питомцев? – с сомнением протянул Вадим. – И как это соотносится с женихом Ирины, который к нам приехал знакомиться? – Легко и непринуждённо! Антон попытался разрушить отношения твоей сестры и её жениха, жених это пресёк, а дед велел убираться из дома. – А мама знает причину изгнания? – начал догадываться Вадим. – Конечно! – с видимым удовольствием подтвердила София. – Ну надо же как он прыгает-то лихо! – одобрительно прокомментировала она очередной кульбит брата. – Но… выдыхается. Пора! – Пора что? – Убери свою машину и выгони отцовскую, – скомандовала тётка. – Поверь мне, Марина тебе за это только спасибо скажет, я уж не говорю про отца и про меня! – Как скажешь… – пробормотал Вадим. – Интересные дела происходят у нас в родовом-то гнезде! Он подогнал отцовскую машину к дому, а София, заслышав приближающуюся ругань пополам с пыхтением, предусмотрительно оставила открытой водительскую дверь автомобиля: – О как… нырнул как тюлень в прорубь! – прокомментировала она бросок брата в безопасное машинное нутро. – Как я люблю, когда у нас становится тихо! – добавила она вслед газанувшему автомобилю. К вечеру атмосфера в доме, взбаламученная выходкой Антона Игоревича Вяземского, пришла в норму – академик привычно восседал в своём кабинете, поглядывая на часы – пора бы и Марине за курой явиться. София накрывала на стол, чутко прислушиваясь, а не идёт ли отец. Марина собрала всех своих «охотников на профессоров» и собиралась за академической Марфуньей, а Вадим, который наконец-то познакомился со спутником сестры, активно с ним общался. Сама Ирина крепко спала на диване, укрытая пледом, котом Горбунковым и половиной Кеши – вторую половину на диван он укладывать не посмел, так что задние лапы тактично стояли на полу. От такого «укрытия» Ирине было тепло и исключительно спокойно, словно никогда и не пролетали над её головой ни тяжёлые ситуации, ни состояния аффекта, ни предательство отца. А сам изгнанный из комфортного и благоустроенного дома профессор Вяземский доехал до питерской квартиры, с изумлением обнаружил в багажнике свои чемоданы, с трудом доволок их до двери, а потом растерянно осмотрел свою собственность – там давно никто не убирал, в прихожей перегорели две лампочки, было сумрачно, неуютно, пыльно… Сам профессор отродясь хозяйством не занимался – для этого есть жена, так что он по привычке едва не возмутился, почему это Марина так запустила квартиру,и только через пару секунд вспомнил, что она отказалась сюда ездить, когда первый раз заговорила про развод. Он прошёл в кухню, включая по дороге свет, обнаружил там «внезапное» отсутствие еды – даже воды в пересохшем от времени чайнике не нашлось, и злобно пнул ни в чём не повинный стол. – И как мне теперь быть? – сердито осведомился он. Гулкая тишина приняла его вопрос и ответила слабым эхом из глубины квартиры: «Ыть-ыть». Вполне возможно, она намекала на то, что если уж невмоготу, то можно от души повыть, но Антон никогда не прислушивался к тишине, так что спешно начал названивать сначала жене, потом сестре, потом отцу, а под конец, когда они все подло его проигнорировали, – одной своей знакомой, которой оказывал знаки внимания, но увы, увы, трубку у неё поднял муж, и вечер стал ещё менее томным… Глава 40. Чему удивляться… Наличие в гостях незнакомой собаки, как правило, штука сложная. Особенно если у вас есть какая-то живность, на которую пёс может среагировать. Примерно так рассуждали обе стороны – и принимающая, и гостящая. – Нет, он, конечно, умник редкий, но кто его знает, как поведёт себя с птицей… – раздумывала Марина, к неудовольствию своего птичника закрывая их пораньше. – С козой-то как-то попроще… наверное. – Не знаю, как Кеша с курами себя поведёт! – думал Свечников, выводя пса на вечернюю прогулку. – Голубей-то он иногда гоняет из спортивного интереса. Представив гонки «из спортивного интереса» за домашней птицей Ириной мамы, Александр покрепче прихватил поводок и ушёл с Кешей за ворота. Погуляли они там вполне прилично, а когда вернулись… – Ой, какая симпатичная собашка! – подумала коза Скола, которая не любила раньше времени уходить в свой сарайчик и вот только накануне освоила новый способ открывания… окна, через которое, оказывается, так удобно продолжить общение с окружающим миром. – А это вообще кто? – изумился Кеша, который в своей жизни ещё не разу не видел коз. – Точно не собака… котокорова? Его вывод вообще-то можно было понять, потому что это самое непонятное сказало что-то между «мяу» и «му», абсолютно по-кошачьи вспрыгнуло на сидение скамьи, стоящей у дома, но кошкой или котом точно не было – вот уж кого-кого, но котов Кеша знал преотлично. – А ещё у неё под пузом это… как у коровы! – сообразил наблюдательный Каштан, который с коровами дело имел – встречал за время своих скитаний. Свечников, который прекрасно знал, что это коза, но понятия не имел, как она воспримет чужака с незнакомой собакой, слегка занервничал и пожалел, что не дождался Ирины, которая разговаривала с матерью: – Надо было не вестись на Кешины прыжки, а идти с ней. Вот сейчас как пойдёт эта Сколопендра в атаку на неизвестные ей объекты, и что мне делать? Через пару секунд выяснилось, что делать ему остаётся не так уж много – особо и вариантов-то нет. Коза соскочила со скамейки, затрясла хвостом, подскочила к Кеше, обнюхала его и слегка коснулась носом его морды, а Кеша в ответ начал широко размахивать хвостом. – Эээ? Вроде не ссорятся, да? – уточнил вслух Свечников и тут же устыдился – на него недоуменно уставилась коза, и даже Кеша обернулся с некоторым удивлением, мол, как ты мог подумать про меня такие глупости? – Ладно-ладно! – оправдался Александр. – Я ж не знал, как вы поладите. Эй, куда это вы? Кеша, стоять! Несмотря на то, что коза тебе понравилась, бегать сломя голову на чужом участке нельзя! Слово «нельзя» Кеша знал прекрасно, поэтому без возражений погасил порыв к скачкам вместе с этой странной, но доброжелательной животиной и пошёл рядом, впрочем, Скола, не желая уходить от нового знакомого, отправилась параллельным маршрутом, периодически что-то взмемекивая. – И что они все такие… ненормальные-то? – удивлялась София, бывшая свидетельницей этой встречи – она вышла на балкон как раз над головой Свечникова. – Постоянно разговаривают с животными, словно те их вот прямо дословно понимают. Нет, я бы не возражала против команд, но эти беседы… Правда, хорошо то, что Ира тоже такая же… наверное, если у неё будет на этом же свихнутый муж, это к лучшему, да? Уходить в комнату почему-то не хотелось, так что она устроилась на балконе, периодически посматривая на Свечникова с псом – всё-таки новый человек, да ещё так лихо начавший общение с их семейством. Александр вовсе не собирался долго вышагивать вокруг дома с Кешей и козой, но тут на дорожку из-за угла вышла мама Ирины и всплеснула руками: – Скола! Вот невозможное создание! Что ты тут делаешь? Коза содержательно мекнула, подтолкнув носом покладистого Кешу, мол, вон чего нашла! И Марина понимающе кивнула Свечникову: – Пристала она к вам, как банный лист? Она просто собак любит, вот и ваш ей понравился. Я уже птиц загнала, которых эта авантюристка через окно выпустила… – тут Марина попыталась сделать строгое лицо и показать козе, что ею недовольна. – Так что можете Кешу спустить с поводка, похоже, они нашли общий язык. – Вы уверены? Я, если честно, не знаю, что они на пару могут снести. – Уверена-уверена. Всё равно больше, чем некоторые… точно не снесут, – Марина невольно вспомнила мужа, который постоянно бегал от Сколы. – Опять же моцион, – уже более уверенно заключила она. – Ну как скажете, – Свечников и сам видел, насколько Кеше хочется побегать с новой знакомой – пёс и хвостом вилял, и косился на хозяина, быстро переводя взгляд на козу, и приплясывать начинал, явно намекая, что очень побегать хочется… – Ладно, беги давай! Только не сшиби ничего и так… поаккуратнее! – напутствовал Александр. Через несколько минут академик Вяземский, слегка пожалевший о том, что забавных сцен в его саду теперь будет поменьше – сын-то регулярно бегал то от козы, то от атакующего петуха, узрел не совсем форматную, но очень забавную игру в салочки. – Надо же… коза и собака, а реально понимают, что это игра, как-то правила выработали на бегу и вовсю развлекаются! – изумлялся Вяземский. – Хотя.. чему я удивляюсь? – он невольно покосился на любимый стул Марфуньи, которая к этому времени удалилась в курятник. «Чему я удивляюсь» могла бы сказать и София – она не отрываясь наблюдала за игрой собаки и козы, а потом, когда невестка всё-таки уговорила Сколу уйти в козлятник, а в качестве компенсации принесла Кеше кусочек вкусного козьего сыра, вообще не поверила своим глазам. Пёс не просто съел сыр, не просто повилял хвостом в благодарность, а ещё зачем-то шагнул к ближайшим кустам, привстал на задние лапы, дотягиваясь до яркого жёлтого листика, прихватил его зубами, сорвал, а потом принёс к Марине и уселся у её ног. – Дружище, это угощение, подарок… – негромко начал говорить Свечников. – Тебе сыр не продавали, а подарили, понимаешь? Это свои… как Ира. Кеша оглянулся на хозяина, потом воззрился в лицо изумлённой Марины, положил лист на землю, широко-широко завилял хвостом и гавкнул. – Поблагодарил? – ошарашенно переспросила сама у себя Софья, слушая рассказ Свечникова о том, как у него появился этот пёс, и из-за чего он умеет «покупать» себе продукты. Почему-то у непрошибаемо уверенной в себе Софьи защипало в носу, она его сердито потёрла, а потом очень порадовалась, что не знает лично того… – Как там его? Тузькова, Тузькина? Ух я бы его попинала от души! Тут люди-то некоторые умеют только брать, брать, грести под себя, рук не хватает, так лопатами гребут, а это… собака неразумная, и то понимает... надо же, платит! Неразумная? Да куда там! Видно же, что у него разум ЕСТЬ! Вот точно есть! А то и побольше, чем у некоторых! Это ж он и сейчас молодой совсем, а тогда, получается, щенок был, и всё равно сообразил, да? Вот и выходит, что с ними поговорить-то приятнее, чем с иными людьми! Она шмыгала носом на балконе, пока не замёрзла, а потом юркнула в дом, радуясь, что её никто не видел – объясняй ещё, что это она вовсе не расчувствовалась, а так… перестояла на ветру. – Выходные в кругу концентрированно-академической семьи были… насыщенными, – думал Свечников, возвращаясь в Питер. – Я думал, что хуже будет… хуже и было, только не мне, а Ире! Папаша у неё, конечно… прямо в пару к моему! Эти мысли имели под собой основание – за воскресным обедом истошно затрезвонил смартфон у Вадима – Ириного старшего брата, он извинился, принял звонок, а потом что-то изумлённо слушал, слушал, слушал… – Хорошо, я понял, – сухо ответил он, а потом пояснил, повернувшись к деду и матери: – Отец с изумлением обнаружил, что еда сама почему-то не прибегает и не готовится. Удивительно прямо! – Хм… такие открытия хороши года в три-четыре! – хмыкнул академик. – И как этот «бытовой младенец» выходил из положения? – Вчера сходил в кафе на ужин, сегодня сходил в кафе на завтрак. Собирается идти туда же на обед, но там кормят не так хорошо, как ему хочется, да ещё деньги требуют, – нейтральным тоном произнёс Вадим. – И что? Ты должен поехать и что-то ему приготовить? – живо заинтересовался Игорь Вадимович. – Привезти продукты, – хмыкнул внук. – Он почему-то решил, что готовить – это очень просто. Да мне нетрудно, я привезу. – Хорошо, что там плита электрическая! – порадовалась Марина. – Хотя бы включить её сможет без разрушений. – Ты оптимистична! – прокомментировал академик довольно ядовито. – Хотя, полагаю, это уже абсолютно не твои проблемы! Пусть учится, если до сих пор не нажил элементарных навыков! – язвительность – это дело такое, если уж она есть, куда ж её девать-то? Всё равно где-то да вынырнет. Впрочем, Свечников не мог не согласиться с Ириным дедом. – Если уж не научился ни жить самостоятельно, ни уживаться с родными, ни хоть минимально их уважать, так ему и надо! – он подозревал, что эта фраза расчудесно подойдёт и к его отцу, который, хоть и не был бытовым «младенцем», но старательно устраивал себе проблемы, изо всех сил ускоряя приближение очередного личного «такемуинадо». – Саш, всё нормально? – Ирина сидела рядом, наглаживая одной рукой очень довольного кота Горбункова, а второй – Кешу, который уложил голову между передних сидений и, когда думал, что о нём забыли, громко вздыхал и сопел. – Да, вполне. Просто мой отец прислал сообщение, что в третий раз собрался жениться. Предупредил, что на свадьбу не приглашает – они едут куда-то в Таиланд, там всё будет. – Ты расстроился? – Шутишь? Нет, конечно! Наоборот! Просто не понял, почему в Таиланд-то? – Слышала, что там свадьбы символические, чисто для красоты, – задумчиво произнесла Ирина. – У деда в институте так лаборантка попалась – была уверена, что замужем, и какой-то там сертификат о браке у неё был, а потом выяснила, что это фикция. Если до этого люди в ЗАГС в России не сходили или посольство с той же целью не посетили, то… Свечников расхохотался: – Так вот в чём фишка! Спасибо, Ириш, а то я никак не мог понять, зачем ему всё это нужно? Чтобы ему очередная претендентка не проедала плешь со свадьбой, он оценил риски и решил так «жениться». Звонок смартфона прервал веселье Свечникова, стоило ему только посмотреть на экран: – Да, Ань, привет! Погоди… чего? Давно ли я его знаю? Эээ, некоторое время. А что? Какая девушка? Его девушка? Ань, это она тебе сказала? Понимаешь, вообще-то дело обстоит совсем не так. Эта невеста… она его сама перед свадьбой бросила, Ань. Причём свалила с его другом детства. *** Как, ну как она могла остановиться? Каким образом можно притормозить в себе это рвущееся наружу осознание того, что не всё в мире будет так, как ты хочешь! Понятно, что Дарье об этом говорили много раз… но это ж были просто слова, которые так легко пропустить мимо ушей – мало ли кто что говорит! Они, эти говорящие, просто ничегошеньки не понимают или завидуют! Это у них, некрасивых, необаятельных или не таких везучих, как она, может быть что-то в жизни не так, какие-то накладки, невезения и прочая ерунда, но только не у неё – ей удаётся всё и всегда, падите ниц, неудачницы и неудачники! Дарья так верила в это, так твёрдо-претвёрдо-титаново в этом себя убеждала, так чётко знала, что главное – позитивное мышление и правильный настрой, что у неё действительно получалось многое… Слишком многое, как ни крути. Получалось-получалось, а потом – ррраз, и перестало! – Дашуня, мы же тебе говорили… – пытались объяснить родители, но куда там! Тут же трагедия, по сравнению с которой несчастный Гамлет со своей историей – воплощение веселья и искромётного юмора. – Оссстааавьте меня! – рыдала Дарья. Да и пусть бы себе рыдала – всё ж для окружающих не так напряжно, как обычные её финты, но тут, как назло, позвонила страдающе-взрёвывающей Дашуне одна из закадычных подруг. – Что? Не вышло у тебя вернуть Зуброва? Да ты не злись, понятно же было, что тут ты маху дала! – тон был вроде сочувствующий, но на самом-то деле каждое слово сочилось глубоким и цельным удовлетворением! – Само собой, он тебя и видеть не захочет – найдёт кого-то, да и дело с концом. Ты, Дашка, вообще-то не единственная девушка на свете, прикинь? И как было после этого рыдать дальше? Как не обозлиться… нет, не на себя вовсе, а на негодяя-Зуброва, который, гад такой, взял и не захотел делать так, как ей было нужно! А ещё Даша прониклась крайней неприязнью к ещё одной виновнице – к той самой белобрысой Анечке, из-за которой её бывший жених и поступил с Дашей так неправильно. – Конечно, из-за неё! Из-за кого же ещё? – шипела Дарья, приехав в парк и высматривая ту негодяйку с двумя псинами. Негодяйка появилась в безоблачном настроении, которое прямо-таки руки чесались испортить, правда, продержалось это настроение недолго – Дарья уж постаралась разыграть несчастную, невинную, обманутую жертву коварного соблазнителя. Ну и что, что временами выходила из роли и зубами скрежетала? Может… может, это у неё такая индивидуальная реакция? Аня опешила, когда к ней кинулась бесспорно очень и очень красивая девушка, с заплаканным лицом и такими откровениями, от которых Свечниковой почти нехорошо стало! Хотя, может, и стало бы, но она не все расслышала – собаки такой лай подняли, что Аня воспринимала одно слово из трёх. – Тише, тише, ну что вы так разлаялись? Фу! ФУ, НЕЛЬЗЯ! – пыталась их угомонить Аня, но ничего не помогало, а Кенга ещё и подпрыгивать начала, изо всех сил отвлекая хозяйку от странной особы. Нет-нет, это происходило вовсе не потому, что собаки каким-то сто двадцать восьмым чутьём уловили ложь, а просто потому, что чуяли, что эта странная особа психует, вот и разнервничались сами, стараясь увести Аню подальше. – Теперь вы всё знаете! – всхлипывала девушка. – Не дайте ему себя обмануть так, как он сделал со мной! Гоните его, пока не поздно, это страшный, ужасный тип! Аня добралась домой в таком состоянии, словно на ней гору камней привезли, по ощущениям, её как раз хватило бы на какую-нибудь среднестатистическую египетскую пирамиду. – Надо… надо Игорю позвонить! – думала она, машинально намывая собачьи лапы. – И что? И что я ему скажу? Спрошу, правда ли это? Правда ли, что он из-за встречи со мной бросил невесту перед свадьбой? Что он всё врал? Гора всё увеличивалась и увеличивалась, грозя завалить собой и здравый смысл, пищащий о том, что вообще-то далеко не всё, что кто-то там говорит, является правдой, и её чувства к Игорю – а они уже очень даже имелись. – А где был мой здравый смысл, когда я связалась с Максом? И ведь влюблена я была в него всерьёз! – напоминала себе Аня, видимо, для «добавки» жизнелюбия и бодрости. – Ой, что же мне делать-то? В детстве у Ани была любимая формула – «Не знаешь, что делать? Беги к Сашке». Сашка старший, Сашка умный и сильный, и… Сашка не отмахнётся от тебя, даже если ты прибудешь в ночнушке и с известием о том, что за шкафом кто-то скрежещет когтями и сверкает глазами. Короче, брат спасёт! За шкафами уже давно никто ничем не скрежетал и не сверкал, но навык никуда не делся, так что Аня схватилась за смартфон и позвонила брату. Глава 41. Такие нежные-пренежные чуйства Аня слушала то, что говорил ей брат, и ощущала, что отвратительная гадость, в которой она безнадёжно тонула, куда-то улетучивается, испаряется, исчезает, словно её и не было. Правда, здравый смысл всё-таки что-то попискивал, так что Аня даже прислушалась и поняла, что именно. – Саш… а ты откуда знаешь, что это невеста его бросила, а не наоборот. Игорь говорил? – Да. – То есть… она могла и правду сказать… – вздохнула Аня. – А зачем? – осведомился Свечников. – Я же тем девушкам, которым Макс головы морочил, позвонила. – А сама-то ты что думаешь? Та, кто к тебе пришла, она по доброте душевной это сделала? И как она тебя обнаружила? Ладно бы позвонила, можно было бы сказать, что номер в его смартфоне как-то выцепила. Но она же к тебе лично пришла. Значит, следила за Игорем, когда он к тебе приезжал. Это похоже на попытку спасти «подругу по несчастью»? – Вообще-то не очень. Скорее, смахивает на попытку сделать гадость бывшему, – задумчиво протянула Аня. – Вот именно! Кстати, давай-ка ты там поаккуратнее. Может, вообще на несколько дней ко мне переедешь? А то, чего доброго, эта доброходка, от слова «ход», собакам чего-нибудь подкинет. Аня встрепенулась, сообразив, что эту возможность она и не учла… Действительно, от девицы прямо-таки веяло неслабой такой энергией, щедро замешанной на ярости. – И правда, кто её знает, чего ей в голову взбредёт! – и Анна решила, что сначала она поговорит с Игорем, а потом уже посмотрит по результатам. Свечников согласился с тем, что это разумно, и отключил смартфон, покосившись на Ирину. – Знаешь, я ей прямо позавидовать была готова, – вздохнула она. – Почему? – Я же тоже младшая сестра, но братья в детстве были уверены, что я – это такая особая форма их наказания. Мы ладить-то начали совсем недавно. Правда… – она о чём-то призадумалась, а потом помотала головой. – Знаешь, я тут подумала, что ни на что не променяла бы наши теперешние отношения. А детство… какое было, такое и было, что уже страдать о прошлом. Так можно и настоящее упустить, а я не хочу! Аня тоже не хотела упустить своё настоящее, поэтому позвонила Зуброву. Обрадовавшийся было Игорь с ходу понял, что что-то не так… – Что-то? Да всё не так! И тон не такой, и говорит как-то… непривычно! – сообразил он, насторожившись. – Аня, что-то случилось? – Нет, я просто хотела тебя увидеть, – Свечникова решила, что по телефону о таких вещах разговаривать как-то неправильно. – Я могу к тебе подъехать… – предложил Игорь, ощущая какую-то засаду… Это ощущение переросло в уверенность, когда он Аню увидел – какая-то она такая невесёлая, озадаченная. Анна хотела было подойти к вопросу окольными путями, исподволь, но как-то не хватило сил: – Игорь, мне сказали, что ты из-за меня бросил невесту перед свадьбой! – выдала Аня. – Круто! – оценил Зубров. – Это не девушка ли Дарья тебе поведала такие дивные новости? – Я не знаю, как её зовут. Она подошла ко мне во время прогулки и сказала, что… – А она не сказала, что это она изменила мне с моим другом? Что уехала с ним перед нашей свадьбой? – выдохнул Зубров. – Я именно из-за неё и поехал… отдохнуть в тот коттедж, около которого мы встретились. Ему отчаянно хотелось спросить, поверила ли Аня этому вранью, а потом он сообразил то, что кое-кому не так уж и давно она очень верила! Настолько, что, если бы о нём говорили что-то нехорошее, она бы с ходу решила – подло врут и наговаривают! – Прости! – Аня коснулась плеча Игоря. – Я не хотела заставлять тебя об этом вспоминать, просто… мне нужно было у тебя спросить. – Ну, конечно, нужно! – уверенно отозвался Игорь. – Всё ты правильно сделала. Но Дарья… я ей сказал, чтобы она к тебе и близко не подходила! – Так ты знал, что она меня выследила? – изумилась Аня. – Она лучше сделала… Она компромат на тебя собрала! – рассмеялся Игорь. – Что? – Она проследила за тобой и выяснила, что ты встречаешься с каким-то парнем с коричневой собакой! Сидела в кустах и снимала, как ты его обнимаешь и как вы общаетесь, а потом идёте к тебе домой. – Это она Сашку приняла за… – Аня не знала, то ли её смеяться, то ли ужасаться. – Да, именно. И пришла ко мне с «разоблачением». – Но зачем? Она же уехала с твоим… бывшим другом. – Уехала, – охотно согласился Зубров, сообразивший, что Аня ему верит, и пришедший от этого в расчудесное настроение. – А потом выяснила, что у него… гм… перспективы хуже, чем у меня, вот и решила вернуться. Анна выглядела изумлённо до крайности: – И она что? Думала, что ты её примешь после этого? – Да… Дарья очень уверена в себе. А когда у неё ничего не вышло, она нашла союзницу в лице моей соседки и начала слежку – С ума можно сойти! – выдохнула Аня, представив, что Макс, уже после того как она поняла, кто он на самом деле, продолжает настаивать на их общении, уверенный в том, что она его точно простит и примет обратно. – И что теперь делать? Она же не остановится… – Я ей пригрозил статьёй за слежку. Она мне и доказательства выслала, – вздохнул Игорь. – Так что это несложно. – Какая… гм… активная девушка. Интересно, и что мне делать, если она опять придёт, чтобы «поведать мне правду»? – Мне бы очень хотелось, чтобы ты на несколько дней куда-то уехала, – осторожно предложил Игорь. – Я с собаками могу в квартиру брата временно переехать. Он разрешит. Только вещи соберу... – Прекрасно! Эээ, а можно, я помогу тебе перебраться, заодно и посмотрю, чтобы Дарья не проследила, куда ты едешь? – Не можно, а нужно! – решительно отозвалась Аня, у которой, несмотря на дикую ситуацию, значительно улучшилось настроение. Свечников был рад тому, что сестра пока поживёт в его квартире. – Так мне спокойнее, и хорошо, что я про собак сказал. Так-то Аня могла бы и не поехать никуда, а за Кенгу и Ру она переживает значительно сильнее, чем за себя. Правда, Кенга мне там всю квартиру разберёт на атомы, но это можно пережить. А так… кто её знает, ту деваху, которая её выслеживала, что ей ещё в голову взбредёт! Пусть с ней Игорь разбирается – его прошлое! Знал бы он, что не только Игорю придётся встречаться со своим прошлым! Ирина заехала в институт – надо было кое о чём проконсультироваться с братом, а на проходной столкнулась с каким-то типом, который замер столбом у неё на пути: – Извините, – машинально сказала ему Вяземская, не поднимая глаз от листа бумаги с очень интересным решением её проблемы, которое предложил Вадим. Она и не оглянулась на это препятствие на пути… ещё чего не хватало, оглядываться на каждого встречного-поперечного! Зато этот самый встречный, мало того что смотрел ей вслед, так ещё и выскочил за ней, пытался окликнуть, но она уже нырнула в машину и не услышала его восклицаний. А этот самый тип, сообразив, что Вяземскую уже не догонит, вернулся обратно и весь остаток дня потратил на то, чтобы окольными путями вызнать всё об Ирине. – Так значит она до сих пор замуж так и не вышла! – с глубоким удовлетворением отметил Сергей Якимов, командированный из Новосибирска с отчётами о проделанных исследованиях. – Всё понятно! – самодовольно усмехнулся он. – Может, теперь-то она поумнела… Есть такая категория людей, что мужчин, что женщин, которые свято убеждены, что их след в жизни окружающих незабываем и все-все события в этой жизни проистекают исключительно из-за той самой судьбоносной встречи с ними. – Ну, понятно… он так и не женился, – с интонацией «я так и знала» говорит такая девушка про своего бывшего, и тут хоть об стену бейся, доказывая, что бывший и помнить про неё забыл, а что не женился, так потому, что не ставил такой цели. – Бедняжка, она так и не смогла меня забыть! – с удовольствием произносит такой мужчина, узнав о бывшей, которая по какой-то причине, скорее всего, вообще не связанной с ним, не замужем. – Ну конечно, я так и знал, что у неё это не получится! Нечто подобное было и с Сергеем. Он был уверен, что всё это время Ирина жила и вспоминала о нём! Правда, и сам никак не мог забыть позорнейшее фиаско, которое постигло его во взаимоотношениях с Ириной Вяземской! Впрочем, некоторое время забыть не получалось по физиологическим причинам… То падение в ванной на кусок мыла долго ему «аукалось», уже и царапины на физиономии от когтей мерзкой зверюги зажили, и физиономия восстановилась от неожиданного крепкого удара Ирины, а вот… нижние регионы его организма всё вспоминали и вспоминали тот день. Примечание автора: эти события отписаны в книге «Кот по имени Семён Семёнович Горбунков». Разумеется, никаких нежных чувств после этого Сергей к Ирине не испытывал. Правда, если уж совсем честно, он и до этого ничего подобного не испытывал – Ирина была для него лишь тусклой и неинтересной внучкой знаменитого академика Вяземского, способного помочь ему в карьере, открыв мужу внучки гораздо более широкие возможности! Сколько же раз он перебирал все события тех дней! Даже охрану института потихоньку опросил, выяснив, что Вяземская была там, как раз когда он так опрометчиво распустил язык в разговоре с матерью… Да, тогда он не скромничал, откровенно рассказывая родительнице о том, что он заполучил главный приз – внучку Вяземского! – Эх… знать бы, что она слышит! Я бы так дело повёл, что она пищала бы от восторга, что её так любят, хотя что там можно любить! Но какая ж дрянь! Ишь, как сразу себя повела, типа я вообще грязь какая-то… – шипел Сергей. – Ещё и искалечила! Строго говоря, самое глобальное повреждение Сергею нанесло мыло, на которое он так опрометчиво приземлился, но как в этом признаться даже самому себе? Тем более что о таких повреждениях вообще-то и лучшим друзьям-то не говорят… Нет, к счастью, всё закончилось благополучно и без фатальных последствий, но вот заноза в сердце осталась. Если бы кто-то вообразил, что эта заноза – чувства, которые вспыхнули в душе отвергнутого поклонника, то он был бы абсолютно не прав – занозой являлись упущенные возможности, в буквальном смысле выскользнувшие из рук. Именно они не давали спокойно жить молодому химику, а уж когда его переводы в Питер один за одним начали отклонять без объяснения причин, он понял – это месть подлой Вяземской! – Это она меня решила закопать, чтобы отыграться! Вот дрянь злопамятная! – шипел он, не подозревая, что Ирина уже и в институте-то не работает, а вот её дед, он да… злопамятный однозначно, особенно к таким «брачным продвиженцам». Более того, кроме академика Вяземского, имеется ещё и его внук Вадим, который, являясь правой рукой деда, нипочём не пропустит Якимова в списки сотрудников родного института! Да что там… в данном случае и София Вяземская, и даже профессор Антон Вяземский стали бы единодушной и абсолютно непоколебимой стеной на пути такого кадрового перемещения. Вот только Сергей Якимов об этом не имел ни малейшего представления, виня во всём Ирину. Собственно, в командировку в Питер он напросился, решив как-то изменить расстановку сил: – Раз она до сих пор мне гадит, то явно что-то ко мне испытывает, а раз так, то я могу это использовать! Скажу, что не знаю, что на меня нашло, и всякую такую белебердень. Ну сочиню послащавее, как такие бабы любят! Ничего, от ненависти до любви один шаг! Главное – уточнить, не замужем ли она! Оказалось, что не замужем – Сергей, когда с ней столкнулся, очень удачно рассмотрел руку Ирины, которой она придерживала сумочку. – Полдела сделаны! – обнадёживал себя Якимов, пытаясь на будущее выяснить, а где находится кабинет Вяземской. – А! Это направо, по лестнице вверх и третья дверь по коридору, – проинструктировали его. – Ну вот и отлично! – решил Сергей, довольно потирая руки. – Завтра надо к ней подкатить и рассказать, как я её люблю и всё такое. У неё никого нет и явно после меня не было, так что она счастлива будет! «И всё такое» он обдумывал всю ночь, и наутро был готов к карьерному росту и свершениям! Ирина спокойно работала у себя в лаборатории, когда ей позвонила тётка София: – Добр… добр… доброе утро, – звуки, прорывающиеся в голосе тётушки, были настолько для неё нетипичными, что Ирина не сразу сообразила, с кем разговаривает, даже смартфон от уха отодвинула – удостовериться, а тётя ли это! – Тёть… что-то случилось? – осторожно уточнила она. – О да…, – хихикнула, нет, вы подумайте, ХИХИКНУЛА София. – Случилось! Я давно так не развлекалась! А всё из-за тебя! Глава 42. Песнь карьериста София всегда приходила на работу рано – любила спокойно переодеться, подготовиться к рабочему дню, просмотреть свои записи, кофе выпить. Короче, была убеждённой ранней пташкой. Вот и сегодня пришла она одной из первых, но из обычного своего распорядка успела только переодеться, даже шкаф ещё не успела закрыть, как в кабинет ввалился Антон. – Сонь! Ты должна повлиять на отца! – начал он с места в карьер. – И тебе доброе утро! – выглянула София из-за створки шкафа. – Да какое там доброе! – затряс головой Антон. – У меня всё в жизни кувырком пошло, отец выгнал, жена на развод подала, даже Вадька привёз продукты и сказал, что больше этого делать не станет, мол, я и сам могу купить или доставку заказать, а ты бубнишь своё «доброе»… – Братец, сколько ты нарывался на этот кувырок жизни! – припомнила ему язвительная София. – И отец тебя предупреждал, и Марина, да все пытались объяснить, что никто не обязан терпеть твои фанаберии. – Но Вадим! Он – сын, он обязан! И Макс, и Ирина! А Марина? Она – ещё жена! И вообще, я, может, ей вообще развода не дам! – Ой, дундук, ну, дундук же! Хоть в фас, хоть в профиль! – развеселилась София, порадовавшись, что у неё в кабинете из-за недавнего ремонта установлена очень хорошая новая дверь – в коридоре ничего не слышно из их разговоров! – Чего это я дундук? – задундучил Антон. – Дети мне даже по закону обязаны! Я потом вообще на алименты могу подать! – Да ничего подобного! У тебя приличный доход, недвижимость имеется, всего хватает. Никто тебе ничего по закону не обязан. И даже суд ничего не присудит! – фыркнула София. – А потом… Ты же никогда ими не занимался! Это Маринка всё делала, а ты только и знал, что на отцовских лаврах почивать, так с чего бы им теперь бегать да тебе удобную жизнь устраивать? – А то, что я отец, уже не считается? – Антон гордо выставил вперёд правую ногу. – Чисто Наполеон… – похвалила сестра. – Прямо вылитый! А по существу вопроса – нет, не считается. Вот мой муж был отцом, жаль только, что я это раньше не ценила. Отец наш с тобой – это полноценный отец, а ты…так, фамилия в свидетельстве о рождении да некоторое присутствие в жизни. Между нами, очень несущественное! И не булькай, а то похож на испорченный дистиллятор. – Да ты… да ты… ты тоже как мать так себе! – И спорить не стану. Но еду я готовила, одежду в порядок приводила, горшки выносила, сопли вытирала, а главное, не считаю, что Сергей должен по первому свистку ко мне мчаться да по поручениям бегать. А ты даже близко к такой прозе жизни не подходил! Ах да, пока ты не закипел, хотела тебе сказать, что НЕ ДАТЬ развод жене ты не можешь! Обидно, да? Ой, а как это ты так интересно шипишь? Или это пар через уши выходит? София любила иногда попинать Антона – это слегка повышало её жизненный тонус. – Ещё бы! Терпеть такого брата и не пнуть его хотя бы морально – это выше моих ограниченных сил! – думала она, глядя, как Антон наливается праведным гневом. – Таааак, сейчас, сейчас ещё немного, и я его срежу! Ну… Антон как раз дозрел, открыл было рот, чтобы высказать всё своё возмущение, и тут София ввернула: – А как, кстати, у тебя с готовкой? Ты ж говорил, что это проще простого и легче лёгкого, объяснял мне, что любой химик легко справятся с такой ерундой! Вопрос привёл Антона в полную растерянность. – Что? Твой же рекорд с обугленной яичницей побит, и каша в твоём исполнении побежала не просто из кастрюли, но и вверх по стене, а кастрюля с супом и вовсе отправилась на потолок? Откровенно ошарашенный вид брата сказал Софии, что её предположения были очень даже недалеки от истины – похоже, как-то так всё и было. – Да что ты развлекаешься? – возмутился было брат. – И вовсе не до потолка! И я сегодня в кафе не заходил. У тебя что-то поесть есть? Ты же всегда что-то в кабинете держала! Настроение Вяземской было и так неплохим, но благодаря Антону оно чудесно развлеклось, так что просьбу брата София восприняла с пониманием. К тому же у неё хранился большой запас твердокаменного печенья. Выкинуть жалко – еда всё-таки, а грызть его почему-то никто не хотел, а вот брат был как раз в подходящем настроении, так что София гостеприимно кивнула: – Иди за угол. Так уж и быть, печенье я тебе дам и кофе сделаю. «За угол» было вовсе не иносказанием, просто кабинет Софии был расположен в торце здания и имел форму буквы «Г», а в короткой перекладинке у окна как раз и располагался столик, за который можно было сесть и что-то съесть. Антон, обрадованный неожиданной покладистостью обычно вредной Софии, потрусил за угол, туда же за ним шагнула и сестра, а через некоторое время, когда в дверь постучались, за углом царила почти идиллия – профессор Вяземский грыз печенье, щурясь от утреннего солнца, его сестрица с любопытством за ним наблюдала, а к двери подходило новое действующее лицо. – И почему у них на дверях ничего не написано? – пробормотал Сергей Якимов, приблизившись к нужному кабинету. – Что за бардак? Послеремонтное упущение уже вовсю устранялось, но всё сразу не происходит, так что таблички успели прикрепить на части дверей, не успев дойти до владений Софии. Сергей, опасаясь ошибиться, уточнил местонахождение кабинета Вяземской у мимопроходящего сотрудника, получил заверения, что это вот тут и есть, и… решительно постучал. – Войдите, – окликнул его женский голос, звучавший из-за двери довольно тихо, и Якимов, пожелав себе удачи, решительно вошёл. – Вы что-то хотели? – окликнула его хозяйка кабинета, выглянув из-за угла помещения затейливой формы. Утреннее яркое солнце било Сергею в глаза, так что Ириного лица он не видел, зато однозначно рассмотрел фигуру, облечённую в женский белый халат. Он даже слегка удивиться успел: – Я помню, она худощавая была, а тут – поправилась в бёдрах… н-да, и так-то не очень была, а так – ещё и разнесло! Ну ничего… это не страшно, потом при случае скажу ей, чтобы привела себя в порядок, – думал он, входя и закрывая за собой дверь. Ещё Сергея немного смутило, что Ирина с ходу его не узнала, но он списал это на то, что она не присматривалась к входящему. – Ира! – откашлявшись начал он. – Я помню, что мы с тобой не очень хорошо расстались, но я не могу так! Я должен тебе сказать, что люблю тебя! За углом послышался короткий кашель, странный гулкий стук, который сменила озадаченная тишина… *** Антон, услышав это признание, от которого веяло средневековыми балладами, настолько поразился, что аж поперхнулся, а София ловко спасла его жизнь, треснув брата между лопатками и одним ударом выбив залётную крошку из его дыхательных путей. – Ыыы? – почти беззвучно спросил Антон, но София его вопрос поняла и прошипела невнимательному брату на ухо: – Да это не мне адресовано, баран! Не мне, а Ире! – Аааа… – понятливо отодвинулся он от боевитой сестрицы – вон как между лопаток стукнула, аж организм загудел! А неведома зверушка, ой, в смысле, пришелец, не услышав серьёзных возражений, продолжал уже смелее: – Я… я смог тебя простить за то, что ты со мной сделала, и понял, что ты мне всё равно очень нужна! Брат с сестрой обменялись взглядами – по всему выходило, что Иру они сильно недооценивали – вон какие страсти кипят! Антон потянулся за очередным печеньем, но София легонько хлопнула его по пухлой руке – мешал слушать. Нет, по-хорошему, его бы прервать и разъяснить недоразумение, но этот тип дальше говорил уж совсем странные вещи: – Ира, – взывал он, – я долго не мог понять, за что же ты так со мной! Даже думал, что ты так жестока, потому что я не твоего круга, но потом сообразил, что наши отношения просто стали жертвой недоразумения! Он помолчал, надеясь на какую-то реакцию, не дождался её и продолжил: – Я за все это время чего только не передумал и наконец понял! Ты слышала мой разговор с мамой! Ирина, но я же всё это ей говорил для того, чтобы она не ревновала к тебе! Я тебе честно скажу, мать у меня дико ревнивая, но что ты хочешь, все женщины за пятьдесят так к сыновьям относятся. София, которая как раз была матерью сына и, безусловно, «женщиной за пятьдесят», изумлённо подняла брови – у неё, конечно, недостатков миллион, но к сыну она точно так не относилась! Впрочем, Антон тоже удивился, припомнив свою мать – ей и в голову не приходило ревновать сына, причём независимо от того, сколько ей было лет. Сергей выдохнул – Ирина молчала, а значит, надо было шпарить дальше. – Ирочка, глупышка, как же ты могла не поговорить со мной, не обсудить, а… натравить на меня того бешеного кота! Тут уже и София, и Антон поняли, кто именно стоит за углом. – Пффф! – запыхтел Вяземский, но сестра ловко заткнула ему рот – открытие всё меняло! Если до этого момента по недоразумению откровенничал перед ними какой-то неизвестный тип, то сейчас… сейчас это была законная жертва! – Это ж тот самый, про которого отец рассказывал! – сообразила София. – Карьерист женихастый! Претендент на роль любимого внучатого зятя академика Вяземского! Что-то такое же осознал и Антон, с ходу подобравшись – жизнь у него нынче была тяжёлой, сложной, полной всяких злоключений и открытий, обугленных омлетов, сбегающих в разных направлениях каш и безответственных супов, это не говоря уже о том, что он потерял расположение отца… Короче, ему срочно, просто необходимо было на ком-то сорвать злость, но увы, от преподавания его отстранили, доступ к студентам перекрыли, семейство отрастило зубы и активно их демонстрировало, а посторонние люди почему-то не позволяли на них безнаказанно срываться, отвечая с избытком. А здесь, узрев законную цель, Антон Игоревич нехорошо прищурился и начал было вставать, но сестра не позволила: – Да стой ты! Пусть ещё выскажется! – прошептала она – для Софии та история с Ириной была возмутительна, оскорбительна, недопустима! Стоило только представить себе, что какой-то ушлый тип вкрался в их семью, начал обманывать их, использовать отца в корыстных интересах, как Вяземская ощущала прилив яростного гнева! – Ира, ну что же ты всё молчишь и молчишь? – обеспокоилась причина этого. – Поверь мне, я ни за что не хотел бы, чтобы наша история, наша любовь закончилась так! – Ещё бы… это ж какая кормушка с ходу отвалилась! – подумала София. – Вот же гад, так и чешет! – растравливал себя Антон. – А если бы женился да ребёнка Ирке сделал, то чего, его и не выкинуть бы так просто было?! – Ирочка, родная! Ответь мне! – не выдержал Якимов. – Я просто жить без тебя не могу! – Так… ну, сaмoyбивaться в моём кабинете я вам не позволю! – произнёс чей-то холодный, хорошо поставленный женский голос. – Впрочем, в институте тоже – у нас приличное научное учреждение, а не место сведения счётов с жизнью! Это, пожалуйста, за пределами института! – А может, не стоит так категорично? – возразил говорящей какой-то мужчина. – В конце-то концов, у нас свободное общество – если он не может жить без Ирины, пусть не живёт! Разве можно так мучить этого… как там его? Может, пусть... того... а мы как свидетели пойдём! – Вы ваааще кто? – от души возмутился Сергей, быстро пересекая кабинет и заглядывая за угол. – Почему находитесь в кабинете Вяземской? – Мы-то кто? – нехорошо усмехнулся мужчина. – А я, молодой человек, и есть Вяземская, – представилась женщина. – София Игоревна Вяземская. – Эээ, я а искал Ирину Антоновну… – промямлил Сергей. – Понимаете, мы… – Мы поняли! – прервал его полноватый и рыхловатый, но вполне себе солидный тип. – Только вот не видеть тебе Ирины как своих ушей! – Почему это? – возмутился Сергей. – И вообще, кто может мне запретить… – Чувство самосохранения как минимум, – хищно усмехнулась женщина, кивнув на своего собеседника. – А ещё её отец! – Я тебе, подлец, вообще запрещаю к Ирине подходить! – выдал Антон. – Да почему подлец-то? Вы меня не знаете, а уже оскорбляете! – возмутился «влюблённый». – Я тебя, мерзавец, от и до знаю! Ты же только посмотри, София, кто посетил нас своим драгоценным присутствием – целый Сергей Якимов. Да мало того, что оне прибыли, так ещё и пытаются снова вползти в семью, чтобы получить себе местечко потеплее? Оскорблённый тон Антона можно было запросто понять – он-то этого тёплого местечка лишился, а тут этот… выползыш! София поставила стул так, чтобы солнечный свет не мешал ей наслаждаться дивным зрелищем, налила себе кофе, с удовольствием отпила его и принялась наслаждаться зрелищем «битва у кормушки». – Дундук-то как разошёлся, любо-дорого послушать. Так и размазывает этого ушлого типа! Вот посмотреть со стороны, заглядение – прямо такой любящий отец… А это он просто голодный, злой от отсутствия ухода и общей устроенности в жизни. Да ещё и сорваться ни на ком нельзя, а тут – само приползло, да ещё позволило сыграть роль заботливого папаши в боевой стойке! В окна светило солнце, кофе благоухал, брат отвечал за зрелища, незваный гость слабо отбрыкивался, стараясь убедить оппонента в том, это всё это враки, поклёп и вообще его не так поняли, а он влюблённый, надёжный и очень хороший, отчего Антон ещё больше входил в раж, взвиваясь от возмущения. – Ух ты как в роль вошёл, Станиславский бы аплодировал со слезами на глазах! – одобрительно посмеивалась София. – Только послушать – заслушаешься! – Вы оскорбляете это место своим присутствием! – напыщенно вещал Антон. – Ваша низость возмутительна! Да как вы вообще посмели приблизиться к моей единственной и любимой дочери? Тут София поспешно отставила подальше недопитую чашечку с бодрящим напитком, ибо облиться от смеха кофе в начале рабочего дня – та ещё затея. Глава 43. Зато хрюкальце цело Через пару восхитительных выражений Антона София сообразила, что быть эгоисткой – нехорошо! – Порадовалась сама – дай порадоваться другим! У нас же в семье никто и не знает, что Антошенька-то отец-хлопотун и заботник! Кусок хлеба недосыпал, ночи недоедал, так за Ирочку переживал… – она хихикнула от того, как зазвучала переделанная под «хлопотуна и заботника» фраза, и включила запись на смартфоне. – Да кто ты вообще такой, чтобы подходить к моей дочери! – гремел Антон, окончательно вошедший в роль любящего отца. – Я? Я её люблю! – отважно утверждал Якимов, понимая, что, если он сейчас отступит от выбранной версии, о переводе в Питер на тёплое местечко может забыть окончательно и бесповоротно. Осознав это, он решил перейти в наступление: – А вы… если вы о ней заботитесь, должны хотеть ей добра! – Я и хочу! – с убеждённостью отца года заявил Антон. – Так что для неё может быть лучше, чем брак с любящим её человеком? – патетически воскликнул Сергей. – Брак с человеком, который её любит и которого она любит сама! – красиво вышел из положения Антон, который отродясь на эти темы не раздумывал. – Всё-таки звание профессора у нас дают заслуженно! – порадовалась за брата София. – Не совсем дурак! Выкрутился. Мяч на стороне карьериста, – прокомментировала она про себя. Она вообще пока в разговор не лезла, просто сидела и наслаждалась. Зато карьерист по заветам лягушки, попавшей в горшок со сливками, вовсю «бил лапами», чтобы выплыть: – Ира меня любила! Любила до того недоразумения! Но я могу всё исправить! Просто скажите мне, где она? – Дивный экземпляр! – думала София. – Прямо хоть в музей сдавай… в виде чучелка! «Чучелко» выглядело вполне романтично – опасность впасть в немилость ко всему клану Вяземских придала ему вдохновения, а желание всё-таки выполнить свою мечту заставило изо всех сил изображать максимальную правдоподобность. Правда, увы и ах, Антону Вяземскому на это было глубоко и надолго наплевать! Он был голодный, злой и неустроенный! – Ты ещё смеешь спрашивать? Да как у тебя язык-то повернулся? – Шекспир, кем бы он ни был, аплодировал бы страсти и экспрессии этих слов. – Моя дочь не для такого прощелыги и обманщика! – благородно вздёрнутый подбородок и гневные взгляды дополняли образ любящего отца. – Актёр, как есть актёр! Но как хорош в роли негодующего и оскорблённого родителя… – восхищалась София, с сожалением поглядывая в пустую чашку – как-то она быстро закончилась, а кофемашина, подаренная племянниками на день рождения, стояла за спиной незадачливого «женишка» – незаметно не подойти. И вообще, пора бы концерт заканчивать – уже рабочий день начался! София встала, прищёлкнула пальцами, привлекая внимание «актёров», каждый из которых не испытывал и крошечной толики тех чувств, о которых так громко вещал, и заявила: – Молодой человек, вы так любите Ирину? – Да, очень! – воспрял Сергей, понадеявшись, что ему удалось произвести впечатление на эту мымру, и она сейчас скажет, куда бежать к Ирине. – Прекрасно! Просто чудесно! А как сильно? – уточнила София, с научным любопытством разглядывая объект. – Очень! – И хотите её счастья? – поинтересовалась коварная София. – Больше всего на свете! – пылко отозвался Якимов. – Замечательно! Тогда вам будет проще! – Что именно проще? – оскорбился Антон такой вопиющей несправедливости – ему так жизнь не упрощают, а этому… – Как что? Ты забыл, что твоя дочь влюблена с полной взаимностью? – Ааа, ну да… Есть такое, – недовольно признал профессор. – Более того, она скоро замуж выйдет! Так что любовь этого молодого человека ему очень поможет! – Правда? – удивились практически хором оба Софьиных слушателя. – Ну конечно! Вы, Сергей, как любящий человек, желающий счастья своей возлюбленной, конечно же, порадуетесь за неё и уполз… в смысле, улетите к себе! Антон, почему у тебя такое изумлённое лицо? Я вот верю в Сергея! – Дааа? – c превеликим сомнением протянул Вяземский. – Верю-верю… просто потому, что, если он меня сейчас обманывал, ему вообще лучше бы в Питер не приезжать! – недаром Софию Игоревну Вяземскую за глаза считали исключительной язвой и даже местами змеицей! Уж что-что, а такие неожиданные броски и выпады она умела делать филигранно – только человек расслабится, решив, что София не заметила шпоры, только счастливо выдохнет, как она ррраз – и уже стоит над несчастным студентом с коварной улыбочкой. Среди коллег Вяземская тоже пользовалась репутацией изумительно сложной особы, которая на каждый плевок в свою сторону ответит ковшом яда, прицельно летящего в обидчика. Вот и сейчас она из довольно безобидной на фоне брата дамочки, мирно пьющей кофе, оказалась прямо-таки Медузой Горгоной какой-то! – Смотрит, аж холод по спине пробирает! – затосковал Сергей. – Куда ж я влез, а? Куда? Эх, надо было раньше приезжать – уже кто-то ушлый сообразил и вперёд меня подсуетился! При таком раскладе ему оставалось только одно – заверять в том, что он ни-ни… ни разу не врал, и, как человек любящий и благородный от встрёпанной макушки до похолодевших пяток, желает счастья Ирине и уполз… в смысле убирается с её горизонта отныне и навеки! Итог этому действу подвёл Вадим, к которому тётушка прибыла в обеденный перерыв: – Вадечка, послушай, не пожалеешь! – потрясла она перед его носом смартфоном. – Любовная трагедия в трёх актах в стенах родного института! Акт первый – явление и роковая ошибка, акт второй – дуэт нелюбящих отцеженихов, акт третий – прощание с Ириной, в смысле, с карьерой в Питере. Вадим непонимающе воззрился на тётку, но предложенное выслушал, отсмеялся, а потом с некоторым сожалением заявил: – Эх, жаль меня не было среди благодарных слушателей! Я б ему хрюкальце-то подправил! Но упущенную возможность было уже не изловить – жаааних смылся с целым хрюкальцем и изрядно покоцанными самомнением и надеждами. *** Правда, всё это имело последствия и для Антона, и для Сергея. – У вас что, в институте нет ни одного реального специалиста, раз вы мне присылаете этого… артиста, который шатается по кабинетам и народ смешит? – сухо уточнил академик Вяземский у начальства Якимова. – Потрудитесь занять штатную единицу делом, а не всякой глупостью! Чем он народ смешил? У него и спросите! Мне даже говорить-то такое неловко! Начальство, вызвав на ковёр Якимова, долго и упорно пыталось вызнать, что же он такого натворил в Питере, но тот стоял насмерть, понимая, что признаваться ни в коем случае нельзя: – Ничего не могу сказать, это было просто недоразумение! – Ну раз так, то в командировки ты больше не ездок! Да, и в Китай запланированная поездка тоже отменяется, а то… и там будет недоразумение какое-то, а они там – народ восточный, тонкий, им твои выверты не нужны! Потом позора не оберёшься! А вот Антону, по зрелому академическому размышлению, нашлось новое применение: – Он дивно отчитывает! Просто талант! А раз так, будет выполнять функцию «плохого полицейского» – когда надо кого-то отругать, выразить возмущение или просто пригрозить, будем посылать к Антону! Жалко время и силы на глупости тратить, а ему это, похоже, доставляет удовольствие, да и возмущается он просто профессионально! Вадим только обрадовался – вечно недовольный родитель угнетал, а вот родитель, приставленный к такому ответственному и важному делу – это прекрасное решение вопроса, куда с пользой приставить профессорский чемодан без ручки! *** – Чемодан… чемоданчик? – Аня изумлённо воззрилась на останки чего-то отдалённо знакомого, но странного. – Эээ, а где у него ручка и колёсики? Увы… вышеупомянутых предметов не было и в помине, зато перед усовершенствованным чемоданом имелись очень деловитая Кенга и радостная Ру. – Девочки! Да за что же вы съели чемодан! – изумлялась Аня. – А чего он? – виляла хвостом Кенга, едва не сбивая с лап Ру. – Чего он грызухи не отдавал? Аня быстро поняла, в чём дело – в этом чемодане она привезла в квартиру брата собачье имущество – лежанки, миски, щётки, запас корма и… несколько пакетов сухих собачьих лакомств, которые не стала вынимать – чемодан был старенький, так что там оригинальный аромат деликатесов был не так опасен, как в шкафах брата. – Не устраивать же Сашке такую мину ароматическую! – решила Аня, оставив запасы в чемодане на колёсиках, который из-за этого лишился всех выступающих деталей. Нет, её собаки очень, просто изо всех сил старались вести себя как можно лучше, так что Аня почти понадеялась, что их пребывание у Саши будет практически незаметным – кусок оторванных Кенгой обоев она честно восстановила, а оторванный за какой-то надобностью плинтус прибила гвоздями лучше прежнего! – И тут ЭТО! Вы что? Бобры? – Ане и смешно было, и поругаться требовалось, иначе так и будут эти хулиганки портить что им взбредёт в голову. – Эх, скорее бы домой вернуться! Интересно… встречался Игорь со своей бывшей невестой? Собственно, именно этим он в данный момент и занимался, и было ему трудно! Нет, правда, ну чем можно прошибить столь непрошибаемое создание? – Игорёк, ты по мне соскучился? – хищно разулыбалась Дарья, увидев Зуброва. – Я? По тебе? Да ты шутишь, наверное! – хмуро отозвался он. – Вовсе нет! Иначе зачем ты тут? – Дарья обрисовала рукой круг, включающий в себя свой дом и двор, где, собственно, и происходил разговор. – Ходил к твоим родителям, – честно признался Игорь. – Зачем? – изумлённо уставилась на него Дарья, у которой поход к родителям означал исключительно оповещение о грядущем браке – а зачем ещё-то к ним ходить? Только вот было абсолютно не похоже, что Игорь снова зовёт её замуж. – Затем, что они тебе помогают в противоправных действиях. Например, слежку за мной ты устроила с помощью машины отца! – скучающим тоном произнёс Игорь. – Должны же они знать, чем могут закончиться твои игры! – Да ничего такого я не делаю! Ты же сказал, так я и… – Дарья решила, что та белобрысая деваха ничего Игорьку не рассказала, но тут же поплатилась за эту иллюзию, потому что увидела, что у Зуброва опасно сощурились глаза, что означало, что он в ярости. – Как тебе вообще в голову пришло к Анне ходить? А? – Игорь очень старался сдерживаться и не наговорить лишнего. – Как ты посмела? – А что? Она тебе уже донесла? Пожаловалась? И что ты делать будешь? В полицию на меня заявишь? Так за разговор с твоей пассией наказать меня не могут! – Да зачем же я тебя наказывать-то буду? – внезапно рассмеялся Зубров. – Я наоборот сделаю! – А что наоборот? – удивилась Дарья. – Похвалишь? Надежда на то, что белобрысая Игорю уже надоела, завяла с ходу, не успев распуститься, потому что Зубров произнёс: – Ты же любишь рассказывать о своих «шалостях» подругам. Представляешь, какой фурор произведёт история о том, как ты за мной бегаешь? Так преследуешь, что даже не погнушалась к моей девушке пристать! Что ты так удивилась? Да, это будет хорошая новость для них – они-то точно знают, как у нас дело закончилось. – Игорь, ну что ты сразу так серьёзно всё воспринял! – начала обескураженная Дарья. – Я же… я же… просто пошутила! Чем больше она представляла себе реакцию подруг на такие потрясающие новости, тем больше понимала, что этого допустить никак нельзя, просто ни в коем случае! – Да они же обрадуются как... как выдры! – сообразила Дарья. – Эээ… а может, ты не будешь этого делать? – предложила она. – Тебе же никогда не нравилось болтать с моими знакомыми девчонками. – Не нравилось, – согласился Игорь. – Но что не сделаешь ради того, чтобы окончательно и бесповоротно испортить твою репутацию неотразимой красавицы, которая всех покоряет, стоит ей этого захотеть! Думаю, что твои подружки будут очень этому рады! Вот просто чрезвычайно! Глава 44. Уронить неуронимое Аня не собиралась задерживаться надолго в квартире брата – понятно же, как только будет решён вопрос с той странной девушкой, она сразу же вернётся. – Тем более что мне дома спокойнее – даже если что-то мои изобретательные собаки натворят, мне будет гораздо проще это исправить! – думала Аня, просматривая документы, которыми обменивались разные отделы предприятия её брата. Некоторые шедевры явно требовалось предъявить Сашке, ибо писались они людьми не работающими, а очень изобретательно изображающими процесс работы. – Столько сил тратить на то, чтобы как-то улизнуть от своих прямых обязанностей – это ж ещё уметь надо! – удивлялась Аня. С её точки зрения, проще было выполнить работу, чем такой огород городить и выдумывать всевозможные причины для того, чтобы ничего не делать. Она так увлеклась просмотром подобной переписки, в которой сотрудник всячески пытался объяснить, почему именно он не может делать то, за что получает зарплату, что не сразу поняла, что собак рядом нет. Да мало того, что нет… в квартире как-то СЛИШКОМ ТИХО! Это могло означать только одно – её хитрованки что-то затеяли, явно понимают, что это что-то не сильно правильно, и вообще, хозяйка вряд ли одобрит, но остановиться и не делать это однозначно выше их собачьих сил. Грохот, раздавшийся из Сашкиной спальни, выдал и местонахождение шайки домашних вредителей, и степень их заинтересованности в деле – упало что-то явно тяжёлое и трудноуронимое… – Теоретически оно вообще неуронимое! – выдохнула Аня, через несколько секунд прибывшая на место собачьего хулиганства. – Кенга! Как ты это сделала? – ахнула она, обнаружив, что здоровенный комод упал «мордой вниз», а рядом сидят слегка смущённые собаки. Разумеется, ответа Аня не получила – какой уж тут может быть ответ – обе живы, да и ладно! Впрочем, безответные вопросы у Ани не закончились: – А как вы сюда вообще вошли? Я же дверь закрыла! Кенга, преданно виляя хвостом, смотрела поверх Аниного плеча, Ру, точно так же активно виляя, смотрела на Анины руки, короче, коллектив ушёл в несознанку. – Ужасно! Вы просто невыносимы! – с выражением выдала Аня, выгнала обеих хулиганок в кухню и принялась поднимать комод. В процессе восстановления Сашкиной меблировки она поняла, как Кенге удалось комод уронить. – Видимо, он вещи из нижних ящиков достал, когда ехал в Питер, справа тоже пусто, а слева верхний ящик очень тяжёлый. Кенга за какой-то надобностью влезла сверху на комод, разумеется, её понесло попрыгать слева, вот он и рухнул! Кто ж делает такую штуку на таких ножках? Аня неодобрительно покосилась на комодовые ножки, которые не удержали своё нормальное положение и её собачечку, а потом принялась собирать бумаги, вылетевшие из верхнего ящика при падении. – Хорошо ещё фасад комодный цел, – бормотала она, складывая папки с документами так, чтобы их можно было аккуратно убрать обратно. – Это сюда, это туда, так… а это что? Нет, она вовсе не собиралась лезть в Сашкины бумаги, просто случайно увидела на одном из договоров своё имя. Увидела, машинально вчиталась, а потом опустилась прямо на пол, крепко зажав в руках договор «Проживания с сопровождением» в некоем коттедже под Питером на два лица… – Что это? – она перечитала договор несколько раз, а потом уставилась на комод, словно это он был в чём-то виноват. – Я не понимаю! Это как? Это, значит, Сашка меня туда отправил, чтобы… чтобы… С ходу вскипела злость: – Да как он смел? Как он мог так лезть в мою жизнь? Я ему что? Девчонка? Ребёнок? Она зашарила рукой по полу, пытаясь сообразить, где находится её смартфон, но он был в другой комнате – там, где она работала. – Я сейчас доберусь и… всё ему выскажу! Вот всё! Я сама имею право решать! – это свободолюбивая мысль была и по сути, и по всем правилам абсолютно верной. Аня начала было вставать с пола, но неловко облокотилась на руку, локоть подвернулся, и она прилично приложилась виском о ручку кресла. – Ой, больно! – пискнула она, растеряв боевой настрой. Слёзы, выступившие от боли и неожиданности, смыли первый порыв, и вместо стремления добраться до Сашки и разметать его возмутительное самоуправство по чисту полю пришёл логичный, в сущности, вопрос: – Право на решение, безусловно, было моим, но что бы я решила-то, если не знала, кто такой Макс на самом деле? И что бы сделал он? Привычка мыслить логически быстро выстроила несложный алгоритм, и перед глазами замелькали возможные события: вот она готовится к свадьбе, а Макс, обаятельно улыбаясь её бабушке, уламывает её на подписание договора дарения квартиры, вот «попадает в беду» и для того, чтобы его выручить, надо срочно продать бабушкин подарок и вручить Максу деньги, вот Аня мчится «спасать жизнь любимого», оказываясь и без квартиры, и без денег. – Но главное-то что? – Аня приложила руки к щекам, загоревшимся тяжёлым румянцем. – Я бы невольно помогла обмануть бабушку и оставила бы её без квартиры, в которой она выросла! Что бы с ней было? Она бы это вообще пережила бы? И как бы я была после этого? Она сидела на полу и понимала, что нипочём бы не поверила тогда брату, что вообще могла бы с ним напрочь рассориться, в полной уверенности, что ему просто не нравится Максим. – Вот что можно было сделать с такой упрямой дурындой? Только дать мне возможность самой увидеть настоящий облик Макса. Да… я бы его и так увидела, но с такими потерями… Так что, наверное, поездка в тот коттедж была наилучшим выходом. Она уже начала было подниматься, как вдруг сообразила, что… – Так, стоп! Это всё, конечно, прекрасно, но… Но я же встретилась с Игорем у того самого коттеджа, и он мне сказал, что их общий с Сашкой приятель пустил его пожить… Погодите-ка… а где имена исполнителей коттеджного «сопровождения»? Ну, конечно, её догадка была верной! – Матвей Сергеев и… Игорь Зубров! – прочла Анна в приложении к договору. – Вот так, значит… Значит, всё, что он мне говорил, было враньём? Да? Значит, он видел меня с Максом? Анне стало нехорошо, она машинально начала обмахиваться договором, а потом зацепилась за фразу: «Все видеоматериалы наблюдения выкладываются исполнителями в облачное хранилище, доступ к которому производится через ссылку, отправляемую на почту заказчика». – Почта? Сашкина почта, значит… Распотрошить комп брата было плёвым делом, в конце-то концов, она профессионал. Найти на его почте нужное письмо тоже было несложно, равно как и скопировать «ключ» к видеоархиву. Через минуту перед глазами замелькали кадры – вот они с Максом въезжают в коттедж, вот выбирают комнату, вот Анна и Макс туда входят, и… Камеры были во всех помещениях кроме спальни, туалетов и душевых. Как только Аня это поняла, ей стало немного легче. Немного, но не сильно. – Почему он со мной общается? Тоже мошенник как Макс? Или увидел такую идиотку и решил позабавиться? – Аня ощутила, что воинственный запал исчез, стало холодно и очень тоскливо. Даже детское правило «беги к брату» тут не срабатывало: – Сашка подтвердил версию Игоря. Почему? Зачем? Как я могу ему сейчас позвонить и спросить? В конце ноября темнеет быстро, так что за окном на город уже опускались зябкие и сырые сумерки, а квартира брата превратилась в абсолютно чужую. – Надо… надо срочно уезжать домой! – решила Аня, которой казалось, что если она не займётся сбором вещей, не вернётся, то просто не сможет ничего больше делать, нормально соображать – будет сидеть в этом углу и реветь от того, что жизнь внезапно дала крен, причём именно тогда, когда она опять в неё поверила. – Об Игоре не думаю! Не сметь думать! Пока мне нужно срочно вернуться домой! Договор она прихватила с собой, аккуратно и быстро уложила все остальные документы, привела в порядок квартиру брата, полностью уничтожив все следы пребывания там, собрала вещи и собак. – Готово! Теперь домой! И если там меня поджидает эта девица, я ей скажу, что пусть она катится со своим вруном-Зубровым куда подальше! – решительно сказала себе Анна, запирая дверь квартиры Александра и перетаскивая последний чемодан и переноску с Ру. Кенга уже прыгала на заднем сидении, бдительно охраняя машину, Ру присоединилась к ней, Аня скользнула за руль, покосившись на зазвонивший смартфон. На его экране ясно высветилось имя звонившего, но разговаривать с ним Свечникова не собиралась. – По крайней мере, пока! – решительно прищурилась она, направляя машину в сторону дома. Пока она выгрузила вещи, пока погуляла с собаками у дома – в парк идти сил не было никаких, пока заскочила за продуктами, уже не просто стемнело, а наступил поздний вечер. Зубров всё звонил и звонил, но смартфон одиноко лежал в спальне на тумбочке, покинутый хозяйкой, так что слышали это только Кенга и Ру. Наверное, Анна специально так себя этим вечером загрузила, чтобы у неё не было ни одного свободного момента, чтобы выложиться до крайней усталости, чтобы войти домой, запереть дверь, сесть рядом и дать волю слезам, прощаясь с тем, во что она уже поверила, с тем, что было уже так близко и так… хорошо. – А он просто врал… – всхлипывала она. – Просто зачем-то врал всё это время! Насторожившиеся собаки и звонок в дверь заставили её подскочить и чуть ли не с испугом посмотреть в глазок – да, так и есть, на площадке стоит Зубров. – Аня! Ань, что у тебя случилось? Открой! Она было понадеялась, что он уйдёт, но нет – Игорь был настойчив. В спальне трезвонил её смартфон, верещал над головой дверной звонок, которому самозабвенно подпевала Кенга и подтявкивала Ру. Наконец Аня не выдержала. – Кенга, Ру, ТИХО! – рявкнула она, а потом шагнула к двери и распахнула её: – Уходи! Не хочу тебя больше видеть! – Аня… что случилось? – Ничего особенного! Просто я нашла один любопытный документ об одном интересном коттедже и услуге сопровождения! Ты… ты мне всё это время врал! Обо всём врал! Игорь прислонился к дверному косяку и на секунду прикрыл глаза. Вообще-то он, конечно, опасался этого, но надеялся, что у Свечникова хватит соображения уничтожить этот договор. – Ань, я… – Не хочу, не могу тебя слышать! Убирайся! Я же… я же поверила тебе! Я думала, что нужна, что… Игорь и не подумал убираться, напротив. Он решительно шагнул вперёд, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. – Я никуда не уйду, пока ты меня не выслушаешь. Ничего я не врал… даже тогда я говорил чистую правду. Да, не всю, но правду. – Зачем ты всё это затеял? Увидел дурочку, которую обвёл вокруг пальца альфонс, и решил, что будет забавно с ней закрутить? – Аня уже сто раз пожалела, что открыла дверь. Надо было наоборот, ещё и придвинуть к ней что-то потяжелее! – Ань, я действительно увидел! Увидел девушку, которая была и оставалась на удивление порядочной, решительной и смелой даже в тех поганых условиях, в которых ты там очутилась! Я… я вообще не должен был оказаться в этом коттедже. Мне даже не по чину это задание. Просто я восстанавливался после ранения и… после Дарьи, а начальство неожиданно приказало мне отправляться на этот объект, – Игорь пожал плечами и хмыкнул: – А у нас c начальством не спорят… Он покосился на замолчавшую Анну, которая отступила в темноту коридора и смотрела на него оттуда – только глаза посверкивали. Ему отчаянно хотелось шагнуть вперёд, обнять её, сказать, что всё, что она себе надумала, – это ерунда, но он понимал, что сейчас надо объясниться, нужно, чтобы она поняла… – Мне казалось, что я никого больше и близко к себе не подпущу! Что все вы такие же как она! А потом в коттедж приехала ты. Знаешь, как мне хотелось набить рожу тому мерзавцу? Практически с первого же дня я себя с трудом сдерживал. А! Я забыл… в коттедже камеры стоят так, чтобы ничего лишнего не снимать. Ты не думай, у нас не было задачи подглядывать. Мы должны только подхлёстывать события, создавать ситуации, при которых люди раскрываются, показывают свою истинную натуру. Понимаешь? – Почему… почему ты это не сказал раньше? – Ань, я не мог. Ты же выгнала бы меня сразу. А потом… я бы Александра подставил. – Я не могу понять, почему он тебя прикрыл. Ты его что, шантажировал чем-то? – Нет, конечно. Я просто приехал к нему и честно признался, что ты мне нравишься, что я бы очень хотел с тобой общаться. Александр, насколько я понимаю, наводил справки обо мне, ничего плохого или настораживающего не обнаружил, вот и подтвердил. Кстати, он тоже чистую правду сказал – у нас действительно есть общий знакомый – мой начальник. Анна молча смотрела на человека, который ей так нравился, с которым хотелось быть рядом, к которому она успела привязаться, и… и не знала, чему верить. – Ань, я понимаю, что ты сердишься, – Игорь машинально погладил подсунувшуюся под его руки Кенгу. – Понимаю, что всё это неприятно. Но, пожалуйста, поверь мне! Я ни за что не хотел бы тебя обидеть или как-то задеть. Ты… ты для меня… – Игорь, остановись… – устало сказала Свечникова. – Я не знаю, кто я для тебя, и не могу тебе верить. Ты… ты иди, пожалуйста. Хорошо? – Ань, хорошо. Я уйду, но ещё немного послушай меня – я решил вопрос с Дарьей. Она тебя больше не побеспокоит. И ещё я хотел тебе сегодня подарить кое-что. Анна замотала головой, но Игорь достал из кармана удивительно знакомую шкатулку и положил на столик в прихожей: – Это сделано для тебя. Специально для тебя. Он ушёл, аккуратно закрыв за собой дверь, а Аня приоткрыла шкатулку и в узком и ярком луче подсветки увидела лежащий на тёмном бархате камень в почти незаметной серебряной оправе. – Берилл? – ей вспомнились объяснения того самого мастера, который продал им с Сашкой подарок для Ирины Вяземской: «Есть разновидности бериллов, в частности, известный камень аквамарин – он ярко-голубой». – Ну да… я Игорю описывала, как мы выбирали, а он, значит, нашёл мастера. И выбрал… Аня увидела, что на обратной стороне шкатулки приклеена этикетка, перевернула и прочла: «Подвеска "Летний дождь под солнцем". Камень – аквамарин.» Глава 45. Сначала подумать Анна не включала свет, просто сидела в комнате на диване, поджав под себя ноги, и пыталась понять, как ей дальше жить. Она уже успокоилась, выдохнула, перебрала факты, успела подумать и устаканить события, короче, вернула себе способность размышлять. – Да, конечно, он не виноват в том, что я связалась с Максом. Не виноват в том, что его отправили на эту работу. Не виноват даже в том, что мне не сказал об этом сразу – действительно, было бы странно, если бы он сразу начал с этого разговор, я уж не говорю о том, что у них наверняка запрещено это рассказывать, да и Сашку, как клиента, он бы с ходу подвёл. Это я всё понимаю, но почему же так паршиво-то на душе, а? Однозначно было понятно только то, что Игорь не мошенник, не альфонс, как Макс. И что дальше делать с этой ценной информацией? Она помотала головой – все эти рассуждения никак не помогали понять, как ей поступить. – Проще всего отдать ему обратно эту подвеску – мы не так давно общаемся, чтобы я принимала такие подарки. Отдать и забыть обо всём! – предложила себе Аня и прислушалась к ощущениям. Ощущения были как-то не очень рады. – Ну ладно, хорошо… мне он нравится. Расставаться и прерывать общение не хочется, если честно. Тогда что? Забываю обо всём и делаю вид, что ничего не произошло? – предположила Свечникова. Но и в этом случае всё было как-то не так – почему-то оставалось этакое подспудное раздражение и недовольство Игорем. Вроде как и понятно, что ни в чём таком не виноват, но как в той дурацкой поговорке: «Ложечки нашлись, а осадок-то остался…» – Я что-то не учла? Забыла? – Аня знала за собой такое. Если оставалось какое-то «царапающее» воспоминание или ощущение, то нужно было перебрать события, повспоминать, к чему эта заноза прилагается, иначе так и будет это беспокоить. Ей ужасно хотелось позвонить Сашке, или маме, или бабушке и поговорить, посоветоваться… Только вот Сашка тут ей не помощник. Мама? – Она узнала о том, что отец женится третий раз на ещё более молодой девице, и вообще говорить может только об этом. А бабушка… ей и Макс нравился, она у меня оптимистка. Нет, это здорово, конечно, но ей так повезло с дедом, что она, похоже, не представляет себе, как может НЕ повезти в личных отношениях. Аня тоскливо вздохнула – семья есть, все живы-здоровы-любимы, а… а посоветоваться не с кем. – Решать волей-неволей придётся самой. Да и понять, что не так в моих ощущениях, тоже могу только я, никуда не деться! Она и так, и этак обдумывала ситуацию, пока её не осенило! – Дело-то вовсе не в Игоре, а во мне! Это мне неприятно, что он видел меня в неловкой, ужасно неловкой и глупой ситуации! Ну конечно! Кому приятно, когда у вашего конфуза есть свидетели? Да никому! И вряд ли вы, зная, что вот этот конкретный человек наблюдал за вами в истории, которую вам самому вспоминать стыдно, сможете с ходу легко с таким человеком общаться. Вот и Анна, обнаружив, что самый неприятный момент её жизни происходил под наблюдением человека, который ей нравится, инстинктивно принялась уклоняться от общения с Игорем. – Вроде и стыдиться-то нечего… Я же приехала с официальным женихом, никаких интимных сцен Игорь и его напарник не видели, и я не виновата в том, что Максим оказался мошенником и альфонсом, но мне всё равно ужасно неловко! – наконец-то сообразила она. Оставалось только понять, что сильнее: эта отвратительная неловкость или желание продолжать общение с Игорем? – И ещё хорошо бы понять, я-то ему зачем? Он же видел меня с другим, в крайне дурацкой ситуации – как дурынду, попавшуюся на крючок! – переживала Аня, глядя в темноту за окном, машинально наглаживая то кудрявую головёнку Ру, то гладкую шерсть Кенги, которые изо всех сил ей сочувствовали. Свечников вернулся после весьма насыщенного дня домой, выгулял Каштана, всю прогулку разговаривая по телефону с Ириной, а потом добрался наконец-то до ужина, когда на его смартфон пришло сообщение: «Анна нашла договор и знает о том, что ты снимал коттедж с сопровождением». – Ёлки-палки! – чуть не подавился Александр. – Я же его не уничтожил! Он спешно перезвонил Игорю, решив сначала уточнить ситуацию, а потом уже звонить сестре. Тон у того был крайне невесёлый: – На тебя она, вроде, не злится, а вот про меня так не скажешь… Она не отвечала на звонки, на сообщения. Я сначала съездил к твоей квартире, потом к её. Там собаки залаяли, но она потребовала, чтобы я ушёл. Я надеюсь, что она подумает и поймёт, что я её на самом-то деле ни в чём не обманул. – Сильно расстроена? – осторожно уточнил Александр. – Да, – скупо ответил Игорь. – Я решил тебя предупредить на всякий случай. – Спасибо, что сказал! – вздохнул Свечников. – И как я лоханулся с этим договором… Надо же было его сразу того… – Да уж, было бы лучше, – согласился Зубров. – Ладно, что сделано, то сделано. Если что, я тебе позвоню. Свечников как-то с ходу взбодрился, хотя перед звонком Игоря спать собирался – и то сказать, ночь уже на дворе. – Позвонить Ане или не стоит? Точно не спит! Вот сто процентов! Эх, была не была! Он набрал знакомый номер: – Ань… не спишь? Голос у сестры расстроенный, явно плакала. – Нет, не сплю. – Злишься на меня? – Злилась, когда бумаги нашла. Я случайно, я не рылась в документах. Это Кенга уронила твой комод. – Он мне никогда не нравился, – поспешно открестился от предательской мебели Александр, который после приезда в спальню-то заходил, конечно, но вот на комод как-то внимания не обратил. – Сам ему это скажешь – он цел, жив и снова стоит на четырёх ножках, – вздохнула Аня. – Ань… я понимаю, что тебе было очень неприятно, когда ты договор обнаружила, но я… – Но ты меня спасал. Я понимаю, Саш. Спасибо тебе! Я когда подумала немного и сообразила, что из-за Макса могла бы бабушке такой беды наделать, да ещё неизвестно, как бы она это пережила, только и могу, что поблагодарить тебя! Свечников выдохнул – самый опасный момент прошёл весьма благополучно. Однако мужская солидарность требовала поинтересоваться, что именно Аня думает про Игоря. – Эммм… – глубокомысленно начал он. – Саш, тебе же Игорь позвонил, да? – когда Аня включала мыслительный процесс, то он у неё работал вполне успешно. – Да. – Скажи мне… ну, как мужчина. Как когда ты Макса оценивал, он же тебе не нравился… То есть, ты точно лучше понимаешь мужчин, чем я! Так зачем я могла понадобиться Игорю? Он же… он же видел самое глупое и нелепое, что я делала в своей жизни! – Ань, что-то мне кажется, что Игорь немного не так оценивает этот момент, – Свечников аж похвалил себя за дипломатическую выразительность и продолжил: – А вообще – на этот вопрос лучше всего он тебе сам ответит. По-моему, он прямо-таки рвётся это сделать. Может, напишешь ему? Я так понял, что он по стенкам бегал, пока тебя не нашёл, а потом ты его выставила. Нет, я понимаю, почему – с ходу всё это трудно принять, но он неплохой мужик, прямо скажем. Тут речь только о том, самой-то тебе он нужен? Потому что я тебе как мужчина скажу, если бы Игорь был в тебе не заинтересован, он бы и не стал заморачиваться. – Спасибо Саш… Я поняла. – Напишешь? – Мне надо подумать. Хоть раз в жизни сначала подумать, а уже потом делать, – твердо ответила Аня. – А не устраивать себе проблемы, а потом мучительно выползать из них. Свечников закончил разговор и с облегчением – всё прошло гораздо удачнее, чем он мог надеяться, и со странной уверенностью в том, что сестра-то у него, кажется, повзрослела. – Кеш… знал бы ты, какие они хлопотные, эти младшие сёстры! – поделился он наболевшим. – А с другой стороны, какое счастье, что она такая… Хорошо, что это был вечер пятницы, точнее уже почти суббота, когда можно отдохнуть от работы. Правда, Ане было не до отдыха – она думала. – Я влюбилась в Максима, потому что… да потому что он изо всех сил этого добивался! Он долго ухаживал, старался понравиться, подхватывал все мои идеи словно свои, и мне казалось, что он идеально меня понимает. Да, это было только игрой, подделкой. Но Игорь… мне с ним спокойно и хорошо, хотя он не подделывает свои вкусы под мои, не пытается казаться идеальным, – она подумала, повспоминала и решительно сама себе кивнула – ничего подобного не было. – Ладно, с этим разобрались, изображать он ничего не изображает – на самом деле такой. Но как быть с тем, что он видел? Неужели же его не смутило то, какой я была идиоткой? На этот вопрос мог ответить только сам Игорь, но Аня покосилась на часы и постучала себя по лбу: – Дура! Это у меня страдания и переживания, а он, небось, спит давно, как нормальный человек. Правда, оставалось ещё то самое мерзкое ощущение, от которого казалось, что ей песок за шиворот насыпали – та самая неловкость. И тут Ане пришло в голову, что если бы надо было сбегать от людей, которые видели тебя в нелепых ситуациях, то перво-наперво ей надо было бы от родных смываться! – Мама и бабушка ладно, а вот Сашка… Откуда он только меня не добывал! В каком только виде в детстве не видел. И что? Он же самый-пресамый свой! Так что не выделываем из себя принцессу, а живём проще – если Игорь не воспринимает тот мой период как какое-то неописуемое позорище, то… то, наверное, можно попробовать общаться дальше! С этим вполне разумным и обдуманным решением Аня и уснула прямо там, на диване. Причём засыпала-то она там в одиночестве, а вот проснулась в дружной компании. – Ой, Ру, как ты у меня на голове оказалась, а Кенга в ногах? Хотя… хорошо, что не наоборот! – разумно утешила себя Аня, пытаясь сообразить, как и когда уместнее всего позвонить Игорю. – Или написать… Правда, долго думать об этом у неё не получилось – зазвонил смартфон, но это был вовсе не Игорь, а Анина мама. – Мам, привет! – жизнерадостно поздоровалась Аня. – Ты знаешь, что сделала третья жена твоего отца? – мрачно уточнила Ирина Свечникова, забыв даже поздороваться. – Что? – Позвонила мне и поздравила меня со своей свадьбой! – возмущению Ирины, кажется, не было предела. – Не поняла… вы разве знакомы? – Нет, но она сочла необходимым сообщить мне, что теперь она – жена Свечникова и не позволит мне тянуть с него какое-то имущество, а ещё не даст вам его обирать! Она ему новых детей родит, лучше прежних! Аню, которая была в курсе всех имущественных споров и взаимоотношений родителей, и уж тем более в курсе «обирания» Сашей и ею самой их отца, какое-то время пыталась понять, откуда эта странная особа взяла такие глупости, а потом сдалась: – Мам, ты что-то понимаешь? – Нет, если честно. Но хочу тебя предупредить – если эта… как там её, тебе позвонит и начнёт что-то про имущество болтать, гони её сразу! Пусть она к своему мужу обращается! Предупреждение было весьма своевременным, потому что не прошло и нескольких минут, как на Анин смартфон пришло загадочное сообщение о том, что отец больше не станет содержать зажравшуюся великовозрастную дочурку, пора ей и самой поработать и понять, каково это! – Ааа, понятно, это новобрачная вырисовалась! – догадалась Аня. – Интересно, да с чего она взяла-то, что он меня как-то содержит? Он же после развода с мамой мне даже на день рождения ничего не дарил! Аня позвонила брату, и, как выяснилось, вовремя – он только проснулся и завис над сходным загадочным сообщением. – Слушай, она там случайно кокосом по маковке не получила? Вроде там модно проводить церемонии на пляже. Может, прилетело? – предположил он, когда сестра ему разъяснила, что это за непонятные письмена. – Про кокос ничего не знаю, но стало интересно! – отозвалась Аня. – Может… отцу позвонить и спросить, какое такое содержание он нам всем выплачивает? – Знаешь, я не стану – я просто номер этой пришибленной заблокирую и спать обратно пойду! – решительно заявил Свечников-младший. – За странностями каждой отцовской жены мы не угонимся! А ты, если хочешь, позвони. Глава 46. Временная хозяйка жизни Аня после разговора с братом даже не задумалась – с ходу набрала номер… Игоря. Нет, ну правда, какой смысл тратить время на разговор с человеком, которому ты давно не нужна, если твоего звонка кое-где ждут. Очень ждут! – Так чего ради я буду откладывать действительно важный для меня разговор из-за какой-то… кокосом ушибленной? – подумала Анна, отправляя вызов. Игорь ответил практически сразу: – Привет! Рад тебя слышать, – он даже не ожидал, что будет так волноваться, ожидая Анин звонок. – Привет… Я хотела… извиниться перед тобой. Я вчера не успела подумать, среагировала на эмоциях, вот и налетела на тебя. Ты же действительно ни в чём не был виноват. Игорь, пока она говорила, всё боялся, что она скажет что-то вроде «но нам всё равно надо расстаться», а когда понял, что ничего подобного Аня говорить не собирается, облегчённо выдохнул. – Ань, я так рад! И не надо извиняться, я понимаю – это непросто сразу узнать такие подробности. – Я ещё хотела поблагодарить за подвеску, – заторопилась Аня. – Она… прекрасна. Ей очень хотелось спросить о многих вещах, но она решила не торопиться и просто радоваться тому, что не натворила глупостей, прогнав человека, который ей действительно нравится. Игорь приехал, когда она выгуливала собак, и они проговорили почти весь день. Выяснилось, что Игорю и в голову не приходило воспринимать её глупой или нелепой из-за ситуации с Максом: – Ань, ну ты даёшь! – изумился он её вопросу. – Меня такая злость разбирала на того паразита! А ты… знаешь, самые умные люди могут быть обмануты теми, кто на этом специализируется, так за что ты себя винишь? Про дурацкое сообщение от отцовской третьей жены она вспомнила только к вечеру, и то, исключительно потому что Игорю позвонили, и ему срочно надо было ехать на работу. – Не скучай! – улыбнулся он. – Я завтра тебе позвоню, когда вернусь! Настроение было роскошным, даже противный бесснежный декабрь больше не казался мерзким, Аня набегалась с Кенгой и Ру, приготовила ужин, пожалев только о том, что Игорю пришлось уехать – на хорошем настроении и еда получилась особенно удачной, а потом решила всё-таки позвонить отцу. – Надо же уточнить, что это за странности у его новой жены. Может, она того… на радостях? *** Свечников насмешливо наблюдал за поведением Лили: – Надо же как быстро она себя вообразила хозяйкой жизни! – размышлял он. – Вот как полезло-то с ходу! Лиля командовала официантами, капризно морщилась, фыркала недовольно, в голосе проскальзывали визгливо-возмущённые нотки этакой владычицы морской, случайно заглянувшей в какой-то сарай. Вообще-то он сам такого не ожидал. Была скромная, спокойная, рассудительная девушка. Глазки в пол, застенчивые быстрые взгляды, словно ненароком расстёгнутая пуговка в районе декольте. Этакий несмелый намёк на возможное продолжение. Правда, из несмелых намёки становились всё более откровенными, так что он особенно и не сомневался – решил сменить Дарину на Лилию. – Заключу брачный договор – сейчас должна пойти хорошая прибыль, если что, делить её с этой… абсолютно не хочется! Недвижимость буду покупать на маму, как и делал раньше. На всякий случай, – размышлял он. Так бы всё и было, но тут Лилечка прибыла к нему с горящим от воодушевления взглядом и рекламными проспектами, которые сулили непередаваемые ощущения тем, кто вознамерится сыграть свадьбу в Таиланде. Александр Андреевич покосился на невесту, уточнил, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ли она хочет именно такую свадьбу? На что Лиля восторженно запищала, что ей нужно именно это! – Н-да… а казалась умнее, – отчасти с сожалением, а отчасти и с некоторым облегчением подумал Свечников. В конце-то концов, всегда лучше вовремя притормозить и ограничиться просто «свадебной» поездкой, без собственно свадьбы, чем связать свою жизнь, даже временно, с такой… ограниченной особой. Нельзя сказать, что Свечников был огромным поклонником интеллектуалок – первой жены ему вполне хватило, но настолько глупых, как Лиля, не любил – неловко как-то даже, когда выясняется, что элементарных вещей его спутница не знает. – Ладно, в конце концов, пусть поиграется в свадьбу, раз уж так вышло, а дальше разберусь по её поведению. Если она будет мне комфортна, то, так и быть, потом просвещу, а возможно, и женюсь, а если нет, то поездка в Таиланд окупится приятным времяпрепровождением, – решил он. Свадьба была устроена Лилей – всё-всё, как она хотела – белый песок, синий океан, арка с цветами, она в очаровательном, романтичном, воздушном платье и её ценный приз в белой рубашке и брюках. Нет, само собой, на его месте лучше бы смотрелся какой-нибудь мускулистый молодой красавец, но Лиля знала, зачем всё это делает: – Даже если выйти замуж за молодого и богатого, то вокруг такая конкуренция будет… А этот… он меня ценить станет – небось, лестно, что рядом такая как я! – думала она, не подозревая, что Свечников себя как раз не ощущает на свой возраст, поэтому и её «жертву» никак не ценит, здраво сознавая, что именно ей от него нужно. Правда, Лиля про это не знала ни сном ни духом, да и задумываться не собиралась – какие тут размышления, когда вот-вот исполнится её мечта – выйти замуж за богатого и возрастного, который её на руках носить будет! Как же она была счастлива, когда у неё в руках оказалась заветная плотная бумага, свидетельствующая о заключении брака! Кажется, даже солнце стало светить ярче, море стало ещё более синим, цветы – более ароматными, а жених, ой, то есть, уже муж, показался даже чуть моложе! Вот что счастье с человеком-то делает! Правда, очень быстро выяснилось, что счастье у Лили оказалось очень многогранным – кроме вышеперечисленных эффектов, оно вызвало в её поведении однозначные изменения, а в голове – важный план по очищению жизни мужа от лишних трат! – Хорошо, что я у Дарины выяснила потихоньку, как он с первой женой и детьми общается! Это же представить себе невозможно, какие они ушлые все! Надо же! Присосались пиявки к Свечникову и тянут из него такие деньги! Ну уж нет! Это я быстро прекращу, никаких выплат никому! И дети эти… здоровые лбы, а туда же! Он не должен содержать великовозрастных деток, я ему новых рожу. Опять же… наследство и всё такое… всегда лучше, чтобы у меня уже дети были! – Лиля, уверенная в своём уме и здравомыслии, любила составлять планы с дальним прицелом. – Так… разница между Москвой и Таиландом четыре часа, – соображала Аня, начёсывая исключительно довольную Ру, привалившуюся к её боку. Кенга, судя по звукам из кухни, трудолюбиво училась вскрывать контейнер с сухим кормом, хотя миски у них были полные – что поделать, если изобретательная натура покоя не даёт, а контейнер не поддаётся. Аня прислушалась, пожала плечами – контейнер она специально купила такой, который собаке не вскрыть, и прикинула: – У нас шесть, там – десять. Вполне нормально. Можно и позвонить! Свечников-старший благодушно покосился на затрезвонивший смартфон – звонила дочь. – Поздравить со свадьбой или поистерить о том, что деньги от неё всё дальше и дальше? – хмыкнул про себя Александр Андреевич, но гаджет взял и звонок принял. – Привет! Поздравляю со свадьбой, – услышал он голос дочери. – Ну спасибо, – усмехнулся он. – Я кое-что уточнить хотела… – Аня не считала нужным что-то отцу желать – просто не верила в возможность счастья с такой новобрачной. – Слушаю тебя! – он был уверен, что речь пойдёт о деньгах, и не ошибся, правда, Ане всё же удалось отца удивить: – Ты не мог бы мне объяснить, почему твоя новая жена разослала мне, Сашке и маме сообщения о том, что содержать нас она тебе больше не позволит, типа и так уже зажрались. – ЧТО? – изумился Свечников. – Не понял… кого я содержу? – Вроде как нас. Не спрашивай меня, с чего она это взяла, я не в курсе! Самой интересно! – Я ей ничего подобного не говорил! – открестился Свечников. – Уже хорошо. Только… ты бы за ней приглядывал, а то если она нам такую муть пишет, что она остальным может выдать… прямо по списку твоего телефонного справочника в смартфоне. Номера-то наши ты ей тоже вряд ли давал! Аня попала в самую больную точку Свечникова-старшего – он ненавидел, когда кто-то лез в его гаджет, так что ни первая жена, ни сын, ни дочь никогда этого и не делали. Дарина несколько раз пыталась, но реакция мужа была такая, что она даже пугаться начинала. А вот Лиля… Да, с Лилей он расслабился – воспринимал её сначала как нечто совершенно безмятежно-невинное, а чуть позже – слишком простоватое, чтобы опасаться её вторжения в драгоценный смартфон. – Так, я понял. Спасибо, что позвонила! – он сухо поблагодарил Анну и, не считая нужным уточнить, как дела у дочери, закончил разговор. – Не за что, – отозвалась Аня, протирая экран своего телефона. – Пользуйся на здоровье! Будем надеяться, что в дальнейшем твоя третья супруга нас атаковать всякими глупостями не будет! Третьей супруге в данный момент было абсолютно точно не то того – до неё добрался «счастливый» молодожён с законным вопросом: – Что за фигня? Он был абсолютно не готов к ответу, высказанному торжествующим тоном: – Милый, я избавлю тебя от всех паразитов! – От каких ещё паразитов? – изумился Свечников. – От тех, кого ты всё содержишь и содержишь! От твоей бывшей первой жены и её детей! – Да с чего ты взяла-то, что я их содержу? – Я это просто знаю, – лучезарно отвечала Лиля. – Что? Уже пожаловались, да? Я понимаю, что ты опасался того, что у тебя больше детей не будет, но они будут! У тебя будут новые дети! – Что? Уже? – изумился Свечников, который как-то резко вспомнил о том, как читал исследования, гласящие, что интеллект детям передаётся от матери. Прикинув уровень того, что может быть передано от Лили, Александр решил, что никаких детей с этой «умницей» иметь не будет! – Не-не… у Ирины хватало недостатков, но, по крайней мере, тупой она никогда не была, так что Сашка и Аня тоже вполне адекватные и даже неглупые, а вот «новые дети», которых мне сулит Лиля, очень возможно, унаследуют её мыслительные способности. Нет уж, спасибо, такого мне и даром не надо, и в придачу не возьму, главное, чтобы она уже не была беременна! Лиля восприняла его изумление по-своему и рассмеялась: – Нет пока, но как только ты захочешь… – Не думаю, что нам надо торопиться с этим важным делом, – облегчённо выдохнул Свечников. – А теперь скажи-ка мне, Лилечка, с чего ты взяла, что я кого-то содержу?! – От Дарины! – честно призналась Лиля. – Она мне рассказала, что ты всех этих… содержишь и содержишь, а они с тебя деньги тянут и тянут! – Так… от Дарины, значит… – Свечников начал наливаться гневом. – А номера их ты где взяла? Тоже у Дарины? – Нет, она не дала, – призналась Лиля, чуть смутившись явственными признаками начальственного гнева, но тут же напомнив себе, что она-то уже вовсе не подчинённая! Нет! Она – законная жена, а это вам не хухры-мухры! – Я посмотрела в твоём смартфоне! – объяснила Лиля. – А кто тебе туда разрешил лезть? – Александр гневно прищурился. – Мне же надо было посмотреть… а потом… я твоя жена и права имею! Привычный ко всякому персонал первоклассной гостиницы, в которой остановились «молодожёны», и не дрогнул от раскатов гневного рычания и визгловатого женского голоса, вопившего о каких-то законных правах. Впрочем, продолжалось это не очень долго: – Да даже моя первая жена в мой телефон никогда не лезла! – Вот поэтому Дарина и развалила её брак! – утверждала Лиля, а убеждённость в собственной правоте – наше всё! – А я, как твоя жена, подобного не допущу… – А кто тебе сказал-то, что ты – моя жена? – нехорошо усмехнулся Свечников. – Ты – просто спутница, если не сказать грубее! Некрасивая сцена с демонстрацией «брачного свидетельства тайского образца» закончилась короткой, но очень доходчивой лекцией о том, что только законченная тупица может не знать, где именно заключаются ЗАКОННЫЕ браки, и, заключительным аккордом: – Ты сама этого хотела! Кстати, как ты до этого додумалась-то? – Дар… Дарина рассказывала, что всегда мечтала о свадьбе в Таиланде, – взрыдала Лиля, только сейчас и уяснившая, какую яму вырыла ей соперница, которой она так «удачно утёрла нос», радуясь, что даже её мечту перехватила и исполнила сама. – Понятно, – расхохотался Александр. – Красиво она тебя… уела. Ладно, не рыдай так. Из номера тебя никто не гонит, до конца срока всё оплачено, обратный билет тоже куплен, а приедешь домой – напишешь по собственному. – За что? – За то, что полезла в мой смартфон, – жёстко оборвал её Свечников. Он не стал озвучивать ещё одну причину – зачем ему на работе столь… неумная сотрудница, да ещё уже почти что возомнившая себя владычицей морской – это обычно даром не проходит. Пакостничать будет точно! Глава 47. Прошлый человек На следующий день Игорь так и не позвонил… Аня ждала-ждала, таскала с собой смартфон, опасаясь даже на миг его где-то оставить, переживала. Начала волноваться, и чем дальше, тем сильнее. – И очень глупо, кстати! – размышляла она, пытаясь успокоиться. – Что с ним может случиться? Он сильный, умный… Ну что ж он не звонит? Наверное, просто задержался, заработался и забыл. Но эти успокоения работали довольно ограниченное время, а потом опять накатывала тревога, тем более что «завтра», назначенное Игорем, уже безвозвратно прошло. Аня и квартиру убрала, и еды приготовила на целый полк, и поработать успела, а когда с собаками вышла погулять, увидела у подъезда такси, из которого выходила её институтская подруга Рита. – Анька! Приивет! – Рита с ходу ринулась обниматься, да так, что Кенга зарычала и облаяла «налётчицу». – Тише, нельзя! – одёрнула её Аня. – Это свои! – Ой, это чего, прям твоё? Ты же про маленькую собачку мне писала, – удивилась Рита. – И маленькая моя, и большая. Кстати, я тебе про обеих писала. – Да? Возможно. Прикольные обе! Слушай, у меня столько новостей! – зачастила Рита. – Скажи только, ты с Максом помирилась? – Нет, я же тебе говорила, что мы окончательно расстались, – терпеливо напомнила Аня – Ритка отличалась прихотливой памятью – как правило, она помнила то, что ей было интересно. Вот расставание подруги с многообещающим Максом ей было не очень интересно, так что она это и не запомнила – верила, что Аня с ним всё равно помирится! – Ой, Ань… и в кого ты такая… принципиальная! – фыркнула Ритка. – Ты со своими собаками гулять или с прогулки? – Только вышли. – Тогда и я с вами погуляю – для фигуры полезно, заодно и поболтаем, а потом и дома поболтаем! Я знаешь как по тебе соскучилась! – Да мы же постоянно разговаривали, – рассмеялась Аня. – Это всё не то! Зато теперь я к тебе часто приезжать буду – стажировка закончилась окончательно и бесповоротно! – гордо заявила Рита. – И как? – Китайцы меня на работу берут, но я решила отказаться! Отец в ярости, топал ногами и кричал, что я ничего не понимаю, а я всё понимаю – нечего мне там делать! Мне что, мужа-китайца искать? Зачем он мне? Ритино матримониальное настроение обычно скакало как белка по сосне – то она рвалась срочно выйти замуж, то уверяла всех, что ей это сто лет не нужно – смотря по настроению. По последним её высказываниям Аня сделала логичный вывод о том, что сейчас у Риты настрой замуж не выходить, хотя совсем недавно она уверяла подругу, что китайцы – чудесные мужья – заботливые и на руках носить будут, если поднимут, конечно, сто восемьдесят сантиметров Ритиного модельного роста. – Так, ладно, хватит про мой Китай, ты ж и так про это всё знаешь! Ты мне лучше про Макса расскажи! Что у вас такое случилось-то? Аня с Риткой пять лет за одной партой сидела, прошла все студенческие испытания от простейших коллоквиумов до госов, дипломы вместе писали, болтали обо всём на свете, но… но рассказать о том, что Макс оказался альфонсом, Аня подруге нипочём не могла! – Нет, если бы он к ней подкатывать начал, я бы рассказала, конечно! – успокаивала себя Свечникова. – А так – не могу и всё тут! Да и то верно, зачем душу-то выворачивать? Расстались, и дело с концом! Так-то оно так, но упорство Ритки Аня недооценила – той накрепко втемяшилось в голову, что Аня и Макс суждены друг другу, и все объяснения подруги она слушала со снисходительным видом умудрённого жизнью человека, который точно знает, чем дело закончится! Они неспешно прогуливались, и Аня, рассерженная упорством подруги, уточнила: – Ты что, забыла, что я тебе сказала? С Максом история закончена! Мне нравится совсем другой человек! – Да, что-то такое было… – неохотно признала Рита. – Но ты почти ничего про него не говорила… Он вообще кто? Работает в какой сфере? – Обеспечение безопасности… – Аня хотела было продолжить, но Ритка расхохоталась так, что аж слёзы у ней выступили на глазах. – Аааань, ну, ты меня насмешила! Охранником, что ли? Ты и охранник? Вот так шутка! Разыгрываешь меня? – Я не шутила и тебя не разыгрывала, – холодно ответила Анна, которая сейчас думала только о том, что Игорь всё ещё не позвонил, и в сети его с того вечера, когда они расстались, так и не было! – Ань, ты что? СЕРЬЁЗНО? – Рита даже приостановилась и едва не споткнулась о Ру. – Ты что? Из-за того, что рассорилась с Максом, даже на охранника согласна, лишь бы парень был? Не ожидала от тебя! – Что ты такое говоришь? – Анна изумлённо уставилась на подругу. – Правду, Анечка! Мы с тобой – не для примитивных и нищих типов! – гордо провозгласила Рита. – Мы для состоявшихся и состоятельных! – С чем тебя и поздравляю! Ты так говоришь, словно ты – это какое-то редкое блюдо типа утки по-пекински, – парировала Анна. – С собой можешь делать что угодно, а про себя я сама всё знаю, и сама разберусь, кто мне нужен, а кто – нет! Она в пылу спора и не заметила, что и Кенга, и Ру как стрелки компаса повернулись налево и принюхиваются к машине, стоящей совсем недалеко. *** Игорь, приехав на объект, куда его срочно вызвали, обнаружил на месте разброд и шатание: – Там подростки это… ну, того, – местный охранник, стоящий в окружении коллег разных чинов, почему-то махал рукой вниз и поводил головой. – Так, доложить по форме! – приказал Зубров. Приказ подействовал, и охранник довольно внятно рассказал о том, что он «только пообедать ушёл», а когда пришёл, то обнаружил, что на объект кто-то проник. – Я камеры-то просмотрел, а там эти… подростки! Они, видать, слухов местных наслушались и того… – Отставить «того», докладывать внятно! – рявкнул Зубров. Оказалось, что местные журналисты раскопали сомнительную историю о том, что под городком есть разветвлённая сеть туннелей, в которых до революции были спрятаны сокровища, и что попасть в эти туннели можно через канализационные люки, причём лучше всего в энной местности. – И место, паршивцы, указали как раз тут! – охранник для убедительности топал правой ногой, видимо, подразумевая реконструируемый концерном завод. – Короче, подростки в количестве пяти человек полезли в люк! – Где был ваш напарник? – холодно поинтересовался Зубров. – Болеет он. А смену ему не прислали, – понурился охранник. – Понятно, – процедил Зубров, подозревая, что у них как-то давненько руки не доходили до наведения порядка на этом «энном» объекте. Правда, в данный момент всё это было совсем неважно – Зубров, общаясь с охранником, уже и диггеров запросил, а когда те приехали, полез с ними в канализационные коллекторы, разыскивать пятерых кладоискателей. Если честно, то про Аню он практически не вспоминал – дёрнулся только когда сообразил, что под землёй они уже долго, но так как поделать с реальностью он ничего не мог, то решил пока и не думать об этом – всё равно эффекта никакого. – Хоть бы сеть ловила, а так, как назло, никакой связи! – досадовал Зубров. Подосадовал и забыл – не до того было. Нет, кладоискателей они в результате обнаружили, и кучу времени потратили на вытаскивание двух особо «везучих», провалившихся в нижние ярусы ходов. Где-то там, при подъёме одного из подростков, приказал долго жить смартфон Зуброва – не рассчитан был гаджет на то, что его владельцу придётся ловить мальчишку, от слабости уже и на ногах стоящего совсем плохо. Так и вышло, что Игорь, вернувшись в Москву, понял – быстрее самому до Ани доехать и объяснить ситуацию. – Доехал… станция конечная! – пробормотал усталый донельзя Зубров, увидев Анну с какой-то девицей, а главное, услыхав, что эта самая девица с жаром доказывает Свечниковой, что ему рядом с ней делать нечего! – Да что ты с ним делать-то будешь? Посадить на шею, содержать? Я не знаю ни одного приличного человека без вышки! – разошлась Рита. – Знаешь! Ты кучу приличных людей без высшего образования знаешь! И мало того, вовсю от них зависишь! – разозлилась Анна. – И ешь то, что они выращивают и готовят, и кран в квартире, небось, не с корочкой о вышке ремонтируешь, а с сантехником! И ты сама не так-то давно диплом получила, а уже поделила людей на приличных и неприличных! Ошарашенная контратакой Ритка что-то невнятно бубнила. – Да есть у меня высшее образование… – пробормотал Игорь. – Я ж военное училище закончил. Он, несмотря на крайнюю усталость, невольно разулыбался, услышав, как Аня его защищает перед подругой, а потом покосился на своё отражение в зеркале заднего вида и хмыкнул – вот уж что-что, а зарабатывал он весьма прилично, да и охранником, по сути, не был: – Но Аня-то какая умница! Ладно, пора и показаться, пожалуй, неловко будет, если она увидит, как я тут «уши грею», – решил Зубров, выбираясь из машины и шагая следом за Анной. Он не успел её окликнуть – собаки выдали – обе притормозили, обернулись, упёрлись лапами, не давая Ане идти дальше, завиляли хвостами. – Ой, Игорь! – Аня обернулась, разом увидев, какой он уставший и вымотанный, но всё равно так радостно ей улыбается. А ещё она поняла, что ни малейшего желания с ходу расфыркаться, почему, мол, он не позвонил, у неё не возникло – ясно же, что он всё объяснит, только не при Ритке! Отделаться от неё было довольно сложно – Рита вошла в раж и была готова всеми силами спасать подругу от этого невнятного типа, который и в подмётки не годился блистательному Максу. – Рит, извини, пожалуйста, но в гости я тебя сейчас не зову! – в конце концов твёрдо сказала подруге Аня. – Потом созвонимся. – Но я же только приехала! – растерялась та. – Да, но не предупредила об этом и не договаривалась со мной о встрече! – решительно парировала Анна. – Всё, не сердись, но давай до завтра – потом созвонимся! Кенга, Ру, разворачиваемся домой! Добравшись до гостеприимной кухни, голодный и жутко уставший Зубров, который дома только душ принять и переодеться успел, оказался перед фактом – его будут не просто расспрашивать, а действовать по заветам старинного гостеприимства – сначала напои-накорми, а потом уже и спрашивай. Впрочем, скрывать ему было нечего, так что он ел, прерываясь лишь на то, чтобы рассказать, куда запропал… – Я не рискнул тратить время на настройку нового смартфона, решил, что быстрее к тебе приеду и лично всё объясню, – закончил он. – Хорошо, что всё так закончилось, и все живы-здоровы! – Аня только и могла, что радоваться этому, а ещё тому, что не стала устраивать «цыганочку с выходом», а выслушала Игоря. – Думаю, что для него это не первый, и уж точно не последний такой случай! Работа у него сложная… – размышляла Аня, покосившись на разомлевшего над едой Зуброва, который с большим усилием держал глаза отрытыми. – По-моему, он сейчас уснёт, и всё тут! Ещё бы… столько времени этих искателей приключений пришлось сначала разыскивать, а потом на поверхность выуживать, – думала Аня, наблюдая за примолкшим Игорем. – Вот бедняга! Ну, точно – спит. Даже вилку из рук не выпустил, но уже готов! Почему-то это не вызывало никакого ощущение неуместности, неправильности, как при разговоре с Риткой – вот дурында, придумала себе опять какую-то теорию и впаривает её окружающим! А тут всё понятно – устал человек, умаялся до крайности. – Причём человек совсем мне не чужой! – чётко осознала Аня, наблюдая, как пушистый бочок Ру прижимается к бедру Игоря, а Кенга укладывается ему под ноги, умильно косясь на тарелку с котлетами. *** Словно в противовес ощущениям дочери, Ирина Свечникова испытывала нечто прямо противоположное! Она узнала от их общей с бывшим мужем знакомой подробности о его последнем бракосочетании, высказанные в манере: – Да-да, дорогая, женился в Таиланде, только почему-то медовый месяц отменил, никому жену не представил, а сказал, что это недоразумение и мы всё не так поняли. Не знаю, что тут можно не так понять. Красивая молодая девушка, у меня фото есть, кстати. Показать? Посмотрела Ирина на фото, и… внезапно решила съездить к его офису и посмотреть на бывшего мужа. – Вот куда меня несёт, а? Зачем? Ну даже если всё ошибка и недоразумение, если он отказался от такой девушки, это же не значит, что он хочет вернуться ко мне! Хотел бы – позвонил, написал, короче, как-то бы дал понять… Она и сама не знала, зачем едет. Нет, в возвращение бывшего мужа она всерьёз уже не верила, да и не хотела этого – отвыкла уже от его требовательности, от того, что надо все свои планы соизмерять с его пожеланиями. Не верила, но упорно пробиралась через московские пробки к офису Свечникова, очень удачно припарковалась, а потом буквально через несколько минут увидела Александра, выходящего из дверей его офисного здания. Узнала, конечно, сразу, хотя перед этим давно не видела. Он шёл, снисходительно улыбаясь какой-то молоденькой девице, которая точно-преточно не являлась той, фото которой показывала их знакомая. – О как… – нервно рассмеялась Ирина. – Поточное производство пассий! Но как это нелепо выглядит! Александр был в неплохой форме, вполне подтянут, бодр, но полулыс, и с явными следами «бытования» на физиономии. Нет-нет, так-то весьма симпатичный мужчина, но точно не для молодой, точнее, юной красавицы, виснущей на его локте. Контраст был настолько разителен, что Ирина никак не могла остановиться – пришлось водички попить, чтобы перестать хихикать. – Нет, я всё понимаю… бывает такое, когда влюбляются люди с приличной разницей в возрасте, но, Сашенька, что ж ты такой поспешный-то, а? Ещё от одной тайский дух не выветрился, а ты на себя уже следующую повесил, как прищепку! Она представила себя с таким же молодым спутником и поморщилась… Нет-нет, вовсе не от небывалости этой картины – она время от времени становилась объектом такого интереса, но была достаточно здравомыслящей, чтобы понимать, что это интерес к её «хорошо упакованной» жизни, а вовсе не к ней самой. А ещё… Ирина была брезгливой. – Нет уж… спасибо, я как-нибудь без этого обойдусь. Оно, конечно, по-разному бывает, но такое точно не для меня! Но Сашка-то… – Ирина всё смотрела вслед бывшему мужу, по которому все эти годы так скучала, так пыталась себе что-то доказать, заставить себя быть готовой к его интересу, к возвращению, а если даже не к возвращению, то хотя бы к раскаянию, к пониманию того, что он потерял. – Да-да… я прямо-таки вижу эту картину маслом! – развеселилась Ирина. – Вот же напридумывала себе непойми чего! Столько сил потратила, столько времени потеряла, хорошо хоть на подтяжку физиономии не пошла – спасибо, Миша отговорил. Бывший, теперь уже во всех отношениях, муж удалялся, рядом семенила молодая красавица, а Ирина отчётливо понимала, что смотрит в спину абсолютно чужого, незнакомого ей, да и неинтересного уже человека. Прошлого человека её жизни. Глава 48. Подруга Рита позвонила через день… явно ждала, что Аня объявится сама и будет извиняться, но Свечникова за собой никакой вины не видела, поэтому и рассыпаться в извинениях не сочла нужным. – Да и потом… какое ей дело до моей личной жизни? – удивлялась Аня, вспоминая возмущение Риты. Оказалось, что очень большое! Рита приехала к Анне к вечеру, обошла комнаты, словно надеялась там застать Игоря, а потом уселась на кухне, взяла предложенную ей чашку чая и, вздохнув, произнесла: – Ань, ты губишь свою жизнь, связываясь с человеком ниже тебя по статусу, по уму, да по всему! Какой-то потасканный мужик приваливает к тебе домой, а ты и рада? Причём настолько рада, что готова меня прогнать? Аня изумлённо уставилась на подругу. – Рит, постой-ка… А с чего ты вдруг решила, что можешь решать, кто мне нужен, а кто нет? – Да с того, что я – твоя лучшая подруга! – уверенно заявила Рита. – И со стороны лучше видно! – Так и я – твоя подруга, но мне и в голову не приходило сказать тебе, чтобы ты, к примеру, не ехала в Китай, потому что это далеко, трудно, сложно, другая культура и вообще тебе не нужно – со стороны-то лучше видно! Аня смотрела на Риту и никак не могла понять, почему она раньше-то не замечала за ней такого? – Да-да, бывало, что она пыталась «продавливать» мне своё мнение, но всегда достаточно быстро отступала, стоило нормально с ней поговорить. А сейчас-то чего? Ритка раздражённо пожала плечами: – Ань, это совсем другое! Из Китая-то я приехала, а вот ты из этих отношений вообще не выберешься! Ты смотришь на него как… как влюблённая кошка! Ты взяла и ОТ МЕНЯ ОТВЕРНУЛАСЬ ради того, чтобы с ним побыть! – Да что тебя так возмущает? Мы с тобой не договаривались о встрече! – Можно подумать, что раньше всегда договаривались! Ты вспомни, как мы могли с тобой всю ночь кино смотреть, как гуляли целыми днями на каникулах, как к морю вместе ездили… И ты всё это хочешь забыть, закончить ради какого-то мужика? Ну, вспомни, как нам было хорошо, как свободно! Я думала, приеду, встретимся и как раньше будем вместе проводить время! Эта проникновенная речь произвела на Аню совсем не тот эффект, на который рассчитывала Рита. Да, помнила она всё это прекрасно, но… – Но какое-то такое ощущение, словно меня пытаются насильно запихать даже не в вчерашний день, а в прошлый год! Да, было всё хорошо, и кино до утра, и мороженое до отвала, благо нам обеим для фигур это не страшно, и гуляли мы целыми днями, а потом Ритка в фонтан упала, и на море тоже было здорово, но я же не собиралась с ней больше не общаться, не рвала отношения. Только невозможно законсервировать то «хорошо и здорово» и жить только ради этого! Она сама влюблялась, и я её не терроризировала, да и Макс у неё никакого отторжения не вызывал, так чего она сейчас прицепилась? Аня попыталась было уточнить у подруги, почему она раньше не устраивала такие выступления, и получила любопытный ответ: – Потому что ты с Максом была совсем другая! Он был нашего уровня, он не забирал всё твоё внимание на себя, его я не смущала! А этот… он заделает тебе ребёнка, потом второго, и будешь ты как белка в колесе крутиться, и уж, конечно, тогда тебе будет не до общения! Что ты смеёшься? Аня припомнила Макса с его «нашим уровнем» и расхохоталась так, что аж слёзы на глазах выступили. – Да что я смешного такого сказала? – обидчиво надулась Ритка, сама шмыгнув носом – вот что-что, а обижалась она очень быстро. – Рит, тут даже не знаешь, плакать или смеяться… Макс был совсем не таким хорошим человеком, каким хотел казаться, – решилась Аня, но всей правды говорить и не собиралась. – Он мне изменял вовсю. Так что, пожалуйста, не вспоминай про него больше никогда! – Ой, Аня, да что же ты мне не сказала сразу, – ахнула Рита. – Да если бы я знала, я б его… я б ему… – Трудно было вспоминать, вот и не сказала. А по поводу Игоря успокойся, пожалуйста. Ты ведёшь себя так, будто ревнуешь, злишься, что я с ним время провожу, а не с тобой! – Злюсь! Я ехала и так мечтала, что всё будет как раньше! А ты… Ритка свела губы так, что они стали напоминать наморщенный поджатый кружок, и только тут до Ани дошло – Рита хватанула слишком большой кусок… всего – мира, впечатлений, работы, всего нового, глобального, ответственного, взрослого и серьёзного, перепугалась этого, отказалась от полученной должности и юркнула обратно домой, мечтая, что всё будет как раньше, до её отъезда. – А тут тоже перемены – отец на неё сердился, что она отказалась, мама была недовольна – они столько сил потратили, чтобы устроить ей стажировку в крупнейшей компании. Она, в поисках утешения, рванула ко мне, но и здесь всё изменилось, вот она и вцепилась, пытаясь вернуть меня в то время, когда ей со мной было комфортно. И что с ней делать? Что делать с человеком, который был с вами рядом пять лет? Который прикрывал вас изо всех сил, утешал, когда вы переживали развод родителей, делился последним печеньем, которым вы вместе хрустели на скучнейшей паре, спасал на экзаменах и ждал спасения от вас? Что делать, если это живой человек? Неидеальный, местами вредный, регулярно попирающий то, что называется «личные границы», зависящий от вас, уязвимый и растерянный? – Ритка, помнишь, как ты поймала карманника, который спёр мой кошелёк? – вдруг спросила Аня, усаживаясь рядом с подругой и пододвигая к ней тарелку с печеньем – Рита, когда нервничала, должна была срочно что-то пожевать. – Помню, конечно! Я бежала за ним, уронила и села на него сверху! – торжествующе сверкнула она глазами. – А ты сломала каблук, потому что он тебя толкнул, и потом мы вместе долго отламывали второй у другой туфли. – Только у нас не получалось, и тогда помог полицейский – он за нами наблюдал, наблюдал, а потом не выдержал, сказал, что если нам очень надо так издеваться над туфлёй, то, он, конечно, не против, но если надо только отломать каблук, то лучше он сам это сделает, а то ему на нас смотреть больно, – рассмеялась Аня. – А помнишь, как ты меня в бассейне вытащила, когда я чуть не утонула? – спохватилась Рита. – А я уже и на дне местечко присмотрела… – А помнишь? Кенга и Ру переводили взгляд то на одну, то на другую, понимая, что они говорят что-то важное – иначе почему то смеются, то утирают слёзы, и собаки были правы – это действительно было важным – события, которые связали подруг за эти пять лет крепко-накрепко. Когда Рита расслабилась и, кажется, напрочь забыла, на что она там сердилась, Аня тихонько подтолкнула её локтем: – Рит, у нас уже столько всего было… но оно уже прошло, понимаешь? Ты никогда больше не догонишь того самого карманника, а я не достану тебя из той самой воды. И это ни капельки не плохо! – Дааа? – изумилась Ритка, которая подозревала, что это просто ужасно! – Точно тебе говорю! Стопудово! Мы меняемся, и это нормально, не страшно. И вовсе это не означает, что мы не будем общаться и ничего хорошего больше не будет. Ты же просто перепугалась, да? Перепугалась и занервничала? – Это так заметно? – Рита тяжело вздохнула. – Есть такое… – согласилась Аня, понимая, что окончательно и бесповоротно взрослеют люди по-разному. Нет, вовсе не когда заканчивают школу, и даже не тогда, когда идут работать, женятся или заводят детей, а когда переживают что-то такое, что меняет их самих. Ей пришлось это пережить, когда развелись родители, когда её любимый папа стал словно кем-то другим, и относиться к ней начал как к абсолютно чужому человеку, а мама принялась что-то ему доказывать, погрузившись в этот процесс почти целиком. Ане казалось, что она барахтается в холодной воде, а дна под ней просто нет, и сил уже нет – жизнь рухнула. Но Сашке было ещё хуже – именно тогда у него была та история с Калязиновой, вот и Аня собралась с духом, ринувшись к нему на помощь – так получилось, что только у неё была хоть какая-то возможнось немного облегчить брату жизнь. – А у Ритки всё было хорошо, она словно младше меня, гораздо младше. Она словно ещё не повзрослела, вот и ведёт себя так… нелепо, – сообразила Аня, а вслух сказала: – Слушай, давай договоримся! Мы дружим уже столько времени, и я бы хотела это сохранить. Но мои отношения с Игорем мы обсуждать не будем, критиковать его и злиться ты не будешь, и о встречах будем договариваться заранее, в конце концов, я работаю, ты тоже явно сейчас устроишься, это вполне разумно! Ритка, которая была уверена, что подруга сейчас разорвёт все отношения и вообще скажет, что больше общаться не хочет, выдохнула и машинально нащупала очередное печенье. – Ладно… а нет, погоди! Он тебя не стоит-не стоит-не стоит-не стоит! – на одном дыхании выпалила Рита, укусила печенье, а потом пояснила: – Всё! Это я всё высказала, чего хотела, и больше не буду! Ладно, ты права, о встречах лучше договариваться заранее. А теперь… давай поболтаем, да? А у тебя ещё печенье есть? А то я, кажется, уже всё сгрызла. Когда вечером Игорь приехал к Анне, его встретили потрясающие запахи, две очень сытые собаки и две девушки, которые в четыре руки что-то готовили. – Ладно, поехала я, – сказала та самая подруга, которая не так давно отговаривала Аню от общения с ним. – Противень надо достать через семь минут, я засекала. Она покосилась на Игоря, вздохнула и сказала: – Если вы её обидите, я вам официально обещаю превратить вашу жизнь в ад! Я умею! Но пока этого не произошло, так уж и быть, можем познакомиться! Меня зовут Рита, и я лучшая Анина подруга! *** Свечников волновался – как его сестра отреагирует на Ирину, и как Ира воспримет его сестру? Вроде, по его рассказам воспринимали они друг друга весьма неплохо, но кто знает, что получится при личном общении? Он всё пытался понять, когда лучше их познакомить, а главное, где именно? В Питере? В Москве? Помог случай – оказалось, что Аня с Игорем собирались на выходных съездить в Питер – Игорю надо было доставить какое-то оборудование в тот самый коттедж, где они познакомились, а Анна хотела побыть с братом. – Только не знаю, как с собаками быть, – размышляла Аня. – Маме я бы не хотела их оставлять, она с Ру управится, конечно, а вот с Кенгой – не уверена, та очень уж креативная и изобретательная. – Так приезжайте на машине вместе с собаками – квартиру я снимаю большую, можете у меня и остановиться. Кеша будет очень рад с твоими пообщаться, – обрадовался Александр такому удачному решению его проблемы. Ирина, если честно, тоже переживала, как сможет поладить с младшей сестрой Свечникова. – Однозначно, что он Аню очень любит и заботится о ней, а ну как его сестре я не понравлюсь? Нет, понятно, что Саша будет стараться это сгладить, но не хотелось бы каких-то сложностей, – волновалась Ира, и, как выяснилось, зря. Бывают антипатии на ровном месте, просто на уровне «не так сидишь, не так свистишь, и дышишь слишком громко», а бывают симпатии – вот приятен тебе человек, и всё тут. Аня с Ириной поладили сразу! Уж какие там темы они обсуждали, Александр не знал – разумно удалился на кухню, где упорно и старательно кипятил чайник… раз восемь или девять, пока к нему не вышли улыбающиеся девушки. – Саш, что ты делаешь с чайником? – изумилась Аня, весело переглянувшись с Ириной. – Мы с ним чай обсуждаем… – с достоинством отозвался Свечников, очередной раз нажимая кнопку включения старательного электроприбора. Ирина и Аня общались так, словно давно знакомы, так что на следующий день договорились куда-нибудь вместе сходить. – Ладно, ты тут оставайся, а я поехал к Ире, – Свечников обнял сестру. – А куда это твой Игорь запропал? – Должен был уже приехать. Наверное, где-то задержался… – Аня очень надеялась, что Игорь вот-вот приедет, но не хотела разрушать атмосферу вечера, так что сама ему не названивала, а просто ждала. Как только за братом и его невестой закрылась дверь, Аня схватилась за смартфон и отправила сообщение: «У тебя всё в порядке?» Полученный видеоответ заставил её сначала сосредоточенно нахмуриться, а потом вспомнить то место, а последовавший за этим звонок полностью разъяснил ситуацию: – Ты же помнишь ту лужу, которую форсировала, когда уезжала из посёлка? Узнала её? – уточнил Зубров. – Так вот, она за время, которое прошло с момента нашего с ней расставания, выросла и вдоль, и поперёк, а главное, вглубь! Я когда до Вовчика доберусь, всё ему скажу… Кто такой Вовчик? А это, Ань, лужетворец! Так сказать, родитель этого болота, из которого я выдираюсь уже почти три часа! – Игорь все эти три часа так активно вспоминал Володю Тарского, что того внезапно посетил приступ икоты. – Короче, не волнуйся, мне осталось проехать по этому водному объекту всего-ничего, а потом я быстро до Питера доберусь! – Игорю казалось, что после этой лужи любое расстояние – это вообще плёвое дело! Приехал он глубокой ночью в чужой город, в чужую съёмную квартиру, но вот странность какая, когда понял, что Аня не спит и его ждёт, что не смутилась того, что он весь грязный, с макушки и до пят покрытый уже высохшей глиной, что рада ему даже такому, показалось, что приехал он домой, наконец-то добравшись туда, куда так стремился. Глава 49. Не такая и не этакая К концу декабря всё как-то упорядочилось, даже снег наконец-то выпал, и ему, наверное, обрадовались все! Разве что работники коммунального хозяйства философски вздохнули – для них снег – это лишняя работа. Матвей Сергеев только удивляться и мог, как это так всё удачно вышло с квартирой? – Странно, конечно, что Соня внезапно перестала скандалить… – недоумевал он, вспоминая, как после его возвращения в Москву бывшая жена позвонила и предложила, раз уж ему приспичило так ломать их жизнь, закончить с продажей квартиры поскорее. – Может, она думала, что у меня ничего не получится… – думал Матвей. – Но мне от концерна выделили беспроцентную ссуду для покупки хорошей трёшки, а ещё у нас есть своё риэлторское агентство. Что им провести эту сделку и подобрать мне с Васькой приличную квартиру неподалёку от маминой? Плёвое дело! «Плёвое дело» провернули со скоростью, которая до глубины души шокировала Соню – она-то была уверена, что муж, которого она привыкла считать тупым тюфяком, нипочём не справится с таким сложным делом, а там, глядишь, и передумает делить квартиру. – Умная женщина всегда найдёт возможность перехитрить такого дурака! – рассуждала она. – Главное, мне Ваську на свою сторону перетянуть! Может, оно и было главным, но дочь, как недоверчивый диковатый зверёк, нипочём не верила во внезапно возникшую материнскую ласку, а у Сони с непривычки никак не хватало терпения сдерживать свой нрав и не вспыхивать раздражением при малейшей неидеальности Василисы: – Как у тебя с учёбой? Хорошо? А что с математикой? Четыре в четверти? А почему четыре, а не пять? А физика? Тоже четыре? А русский? Вася! Что это такое? Ты что, скатилась на четвёрки? Почему у тебя так испортилась успеваемость? И что за вид? Опять эта дурацкая хламида – худи! Что значит, тебе так нравится? Я сколько раз говорила, что этот идиотский оверсайз нужен только для того, чтобы скрыть плохую фигуру! Ты что? Перестала заниматься гимнастикой и опять поправилась? К концу подобных разговоров Соня переходила на крик, упорно чувствуя себя правой, раздражаясь тупостью, ленью и внешним видом дочери. Конечно, Василисе это не нравилось! Кому такое вообще может быть по вкусу? Так что она изо всех сил старалась минимизировать общение с мамой, решив, что нипочём не в состоянии ей объяснить, что, если у неё и не складываются идеальные отношения с точными науками, зато прекрасно идут химия и биология, английский и география. – А с одеждой и того проще – это просто удобно! И бабушки не против, и папа! И ходят у нас так все – зачем в школе как-то выряжаться? Но мама всё равно меня не слышит и налетает! А какой смысл говорить с человеком, который только и общается руганью да претензиями, никак не обращая внимания на доводы другой стороны? Вот то-то и оно, что смысла Вася не видела, поэтому всеми силами старалась избежать этого общения. Как-то раз, после очередного маминого звонка, Вася, которую обвинения и претензии довели-таки до слёз, кружила по дорожкам в скверике, стараясь успокоиться и не показываться бабушке с такими явными следами расстройства на физиономии. Нет, можно было бы сходить к маминой бабушке, но она была на даче – готовила сад к зиме, так что это отпадало. – А если папина бабушка поймёт, что мама опять на меня налетала, она сильно расстроится, ещё решит с мамой поговорить, чтобы она на меня не ругалась… А мама о ней в последнее время вообще слышать не может, потому что решила, что это бабушка папу подговорила развестись. Но причём же тут бабушка? Вася отлично понимала, из-за чего именно родители развелись, знала, что бабушки, что одна, что другая, в этом совершенно не виноваты, видела, что мама нипочём не хочет признавать, кто именно был причиной в том, что жить вместе с ней стало невозможно, невыносимо. Нога за ногу Василиса плелась по дорожке сквера, когда на неё сбоку вылетела небольшая плотная собака, несущаяся со всех лап за ярким мячиком. Собака была исключительно целеустремлённой, а Вася – рассеянной и погружённой в свои мысли, так что их столкновение было предрешено. Когда вам под правое колено прилетает такой плотненький и тяжёленький цвергшнауцер, который вас вообще не видел, а видел только цель – мячик, то неожиданная встреча с дорожкой вполне-вполне логична. – Уй! – только и высказала Василиса дорожке. – Что это было? – Цезарь! Ты что? Девочку уронил?! – ахнул кто-то рядом. – Как вы? Вы целы? – молодая женщина взволнованно смотрела на Василису, ожидая ответа. – Эээ, не знаю пока. Кажется, цела. Ой, колено разбила и штаны порвала! – Вася с недоумением уставилась на битую коленку, которая выглядывала через разорванную брючину. – Ну да… я же на неё приземлилась. Она невольно представила, что бы сказала на это мама, и съёжилась, так и зазвучало в голове: «Ты недопустимо неуклюжа, расхлябана, не собрана! Ты падаешь как кегля, позорище!» Правда, вместо этих слов она услышала совсем другое: – Прости меня пожалуйста! – хозяйка взволнованно топчущегося рядом Цезаря присела рядом с Василисой. – Это я виновата – не посмотрела, куда мячик кинула, Цезарь у меня как пушечное ядро – как рванёт, не остановить. Ты далеко живёшь? Давай я тебя домой провожу! И, конечно, возмещу стоимость брюк. – Да ничего страшного, у меня ещё есть, – запротестовала было Василиса. – И провожать меня не надо, я сама дойду. Я просто задумалась о своём, вот и не увидела ни мячика, ни Цезаря. Пёс, услышав своё имя, невнятно тявкнул – невнятно, потому что он поймал-таки мяч и теперь крепко держал его во рту. Когда Вася встала, выяснилось, что она прилично прихрамывает, так что женщина её одну не отпустила, а помогла дойти и донесла тяжёлый школьный рюкзак. Васина бабушка, которая мало того что всю жизнь проработала врачом, так ещё была заведующей поликлиникой, вполне спокойно относилась к некоторой неуклюжести внучки-подростка – это бывает, когда человек растёт, но пока ещё не привык к своим новым габаритам. Так что приход внучки с разбитой коленкой она восприняла значительно проще, чем девушка с собакой, которая внучку привела – она волновалась и нервничала. – Да не переживайте вы так! Ничего страшного. Ссадины я обработала, брюки зашью, так что об этом тоже не волнуйтесь! Потом в прихожую вышли три кота, выглянула серая полосатая кошка, и девушка разулыбалась: – Какие красавцы! Ой, а кошечка – точно как у меня! – Это Тишина! Она пока трусит, но это временно, – откликнулась повеселевшая Василиса. – Просто её папа недавно подобрал – из командировки привёз. – А вашу как зовут? – Тень, – улыбнулась гостья. – Тенечка. *** Через несколько дней Василиса сама подошла к уже знакомой парочке: – Бабушка велела вам деньги обратно отдать! Она мне брюки зашила, и они теперь будут дачными. – Вась, но так нечестно! – запротестовала девушка. – Мы же с Цезарем действительно виноваты. – Ой, да ладно вам! Мама бы сказала, что это я виновата – не увернулась, неуклюжая, толстая… – Вася дёрнула плечом. – Она всегда так говорит. Наверное, это было лишнее, особенно в разговоре с чужим и малознакомым человеком, но Васе опять досталось от матери, которая выяснила, что дочь получила тройку по математике, так что Василиса не сдержалась. – У меня так бывший муж всегда говорил, – вздохнула Васина собеседница. – Я не знаю, почему так говорит твоя мама, но в этом случае ты вообще ни при чём! – Вот и мои бабушки так говорят – обе бабушки, и папа, – вздохнула Василиса. – А можно я мячик Цезарю покидаю? Конечно, хозяйка Цезаря разрешила – девочка была славной, а пёс только рад игре и новой подруге. Она смотрела, как Василиса швыряет мяч, и думала о том, что много чего могла бы сказать её матери: – Я-то знаю, каково это, когда всё, что ты делаешь, считается глупым, неловким, неважным, когда человек уверен в том, что ты – какая-то не такая, а он достоин того, чтобы с ним был идеал. Идеал, который красив, умён, всё умеет, не приводит в дом животных, никогда не болеет, особенно под Новый год, когда надо готовить шикарный стол, а неидеальная жена, вот дрянь такая, взяла и ничего не сделала. И что, что она с температурой и простудой валяется? Всё равно должна была подхватиться и мухой кружиться! Эх, ну и дура эта самая Василисина мать! У неё такая хорошая дочка, а ей все не так и не этак! Примечание автора: уважаемые читатели, Аня, Цезарь и Тень пришли из книги «Снежный дом со свечой на окне». Сквер, куда они с Цезарем выходили гулять, был большим, но не настолько, чтобы их нельзя было при желании найти, так что Василиса встречалась с симпатичным псом и его приятной хозяйкой довольно часто, потом к ним начала подходить и Василисина бабушка, не оставляющая попыток всё-таки отдать обратно деньги за порванные брюки. Василисиного отца Анна увидела практически перед самым Новым годом – довольная Васька притащила его познакомиться: – Пап, это та самая Аня, у которой Цезарь! Аня, это мой папа! Ой, а где сам Цезарь? – В сугробе! – в один голос ответили и Аня, и Матвей Сергеев, невольно улыбнувшись друг другу при виде исключительно заснеженного Цезаря, вывалившегося из снежного вала у дорожки. Никто из троицы и не знал, что в этот самый момент на кухне новой квартиры, купленной Матвеем Сергеевым, сидели его мама и его тёща, которую он упорно не считал бывшей, несмотря на развод с её дочерью. Сидели, готовили стол к Новому году и переговаривались о том, что Аня приятная, славная, Васе нравится, так что, если она познакомится с Матвеем, это будет, пожалуй, очень даже неплохо. – Васенька тянется к ней – оно и понятно, Аня ей говорит, что вовсе она не глупая, совсем не толстая, и вообще… поддерживает. Понятно, что мы тоже это говорим, но мы-то бабушки, для нас она всегда самая-самая, а тут чужая молодая женщина, а всё равно! – говорила мама Матвея. – А что? Она замужем была? – осторожничала мама Сони. – Да, была. Развелась тяжело – там муж руки распускал, да так, что даже животных её избил, потому что они её защищать кинулись. Эээ… хотела спросить, а как у Сони дела? – Она, оказывается, в своём же банке взяла льготный кредит, выбрала квартиру, но была уверена, что Матвей себе квартиру не купит – куда же ему справиться-то… – тёща тяжело вздохнула и подумала, что у её дочери от жажды власти и командирства совсем исчез элементарный здравый смысл! Вот сейчас познакомится Матвей с девушкой, которая не станет его бесконечно пилить, да ещё нравится Васе, и всё… А Соня останется одна, потому что с ней жить стало просто невозможно! Впрочем, она неоднократно дочь предупреждала – сколько лет говорила о том, что так себя вести нельзя, но куда там… Соня же всё знала лучше всех! – Так она под это дело и засуетилась с продажей? – догадалась мама Матвея. – Решила, что она будет с квартирой, а он – нет, так можно будет Василису к себе перетащить? – Именно так, – понурилась тёща. – А в результате сидит одна в новой квартире, за которую непонятно сколько платить надо, причём ей на жизнь остаётся такой мизер, о котором и говорить неловко! Так что ей или надо брать подработку, а это уже, извините, не в начальственном кресле сидеть, или увольняться оттуда и идти куда-то, где больше платят, но и поруководить не дадут. – Или продавать эту квартиру, гасить ипотеку и покупать что-то попроще, – подхватила мать Матвея. – И всё это на фоне того, что её план не сработал – Матвей с недвижимостью, а Вася только мать по телефону слышит и сразу старается разговор закруглить, потому что та только ругается и кричит! *** Игорь встретился с Матвеем Сергеевым в центральном офисе практически перед самыми праздниками, с ходу обратив внимание на то, что тот выглядит не в пример лучше: – Как дела? Как дочка, мама? И Тишина? Как с продажей квартиры получилось? – Да всё отлично! Квартиру продал, деньги с Софьей разделили, я уже новую купил рядом с мамой. Новый год праздновать в ней будем. Васька довольна как слон, Тишка тоже. Она, конечно, маминых котов построила, но быть хозяйкой на своей территории ей нравится не в пример больше! – А бывшая… успокоилась? – Никак нет. У неё, оказывается, был хитрый план, чтобы Ваську к себе переманить, но ничего не вышло, да и не могло выйти. Только сама себя в угол загнала, – Матвей пожал плечами – его это как-то уже не интересовало. Он присмотрелся к Зуброву, который выглядел вполне жизнерадостно, и спросил: – А сам-то как? Ты… отважился встретиться с той… со Свечниковой? – Отважился, – довольно кивнул Игорь. – Вот как раз собираемся на новогодние за город съездить. Возьмём Аниных собак и поедем. – Собак? – удивился Матвей, у которого имя Анна с недавних времён вызывало самые хорошие ассоциации, даже странно, и с чего бы это? – Да, она двух подобрала, – улыбнулся Игорь. – Кстати, ты слышал, что у нас на объект «Аквас» уже очередь выстроилась? – Оно и понятно – место-то удивительное, – хмыкнул Матвей. – Прямо место истины – все находят свои настоящие лица, иногда призвания, да и не только. А в семи сотнях километров от Москвы примерно о том же думал всемирно известный академик: – Вот оно – истинное призвание Антона! Всю жизнь он пытался пробиться в науке, а оказалось-то, что он чудесный администратор в роли злого полицейского! Исключительно полезное амплуа! Глава 50. Уткопрототип Александр надеялся, что они с Ирой отпразднуют Новый год вместе, правда, не рассчитывал на весь клан Вяземских в придачу… – Саш, ты против? – встревожилась Ирина. – Дед очень звал. Ему хотелось сказать, что академик Вяземский лично для него абсолютно не авторитет, чтобы бросаться к нему по первому же зову, но не хотелось расстраивать Иру. Знал бы он, какой будет эта поездка… Началось всё с того, что, как только они приехали и разместились, прибыл отец Ирины, причём прибыл с чемоданами. – И куда это ты с такой горой вещей? – уточнил у него академик. – Как куда? Домой! – Антон, вернувший собственное самомнение и уверенность в том, что он очень нужная личность и на нём весь институт держится, волок из машины очередную сумку. – Ты же сам мне разрешил приехать! – Антон! Я тебе разрешил приехать на праздник, не более того! И то, если ты помнишь, с условием! – Да я помню… но я думал, что могу вернуться домой. – Конечно, можешь! Более того, должен вернуться! Только вот дом у тебя в Ленинграде, – академик при своих упорно именовал город по-старому. – А тут ты у меня в гостях! Свечников только головой покрутил, предчувствуя, что зря он согласился приехать – а ну как этот напыщенный тип опять к Ирине пристанет и расстроит. Тут из-за угла вынырнула исключительно довольная собой София Игоревна, заметила Свечникова, усмехнулась и поманила его к себе: – Идите, идите, вас Ира зовёт… – тут тётка неожиданно хихикнула. – Да идите уже! Не пожалеете! Свечников, пожав плечами, отправился к Софии, а потом, пройдя за ней каким-то длинным коридором, оказался у бокового выхода из дома, перед которым вышагивали какие-то непонятные существа. Больше всего это напоминало ожившие длинногорлые бутылки, которые кто-то поставил на перепончатые лапы, накинул оперение и приделал клювы. Все эти существа взволнованно шлёпали лапами вокруг Ирины, которая сыпала им корм на утоптанный снег. – Саш, ты только посмотри, что маме подарили! – рассмеялась она. – Кто это вообще? – решился уточнить Свечников. – Вроде утки, но вид у них… чуднооой. – Это – бутылочные утки или индийские бегунки, – отозвалась Марина Леонидовна, улыбнувшись будущему зятю. Она стояла сбоку, и Александр её сразу и не заметил. – Мне их вручили как подарок на развод. В смысле, и на разведение, и на решение о разводе, – пояснила она. – У нас тут в деревне поблизости их очень любят. – А зачем они в деревне? – недоумевал Свечников. На его взгляд это были исключительно декоративные создания. Так… для экзотики разве что. – Они – самая яйценоская порода уток в мире, – просветила его Марина Леонидовна. – А ещё обожают есть слизней. Я лично утиные яйца не очень люблю, они, на мой вкус, разве что в тесто хороши, но есть люди, которые их обожают. А вот слизней на растениях никто не любит, а эти утки за ними прямо охоту ведут! Деревня находится ниже, ближе к озеру, там сыровато всегда, и слизней этих превеликое множество, а бегунки от них очень спасают. – И есть в них ещё одна исключительно положительная черта, – развлекалась София. – Кого-то они мне очень живо напоминают! Марина, я не верю, что ты этого не увидела! Марина покосилась на Свечникова, но София только фыркнула: – И он это тоже увидит, стоит только представить твоих уток… поупитаннее, с очками на носу и с высокомерным видом! Тут уж разобрало и Ирину, и Марину Леонидовну, и Свечникова, который уткопрототип только что видел с чемоданами. – Ой, Сонь, ну что ты наделала! – выдохнула Марина, отсмеявшись. – Я же теперь только так их и буду воспринимать! – А отец с ними уже встречался? – уточнила София. – Нет пока, их же мне только вчера вечером привезли. – Я не могу это пропустить! – заявила И́рина тётка, потирая ладони. – Ты бы знала, как меня за последние четыре дня достал Антон! Он, после того как ему стали присылать провинившихся на «отчитку», возгордился, ходит важный, надутый, с видом, будто без него тут всё разрушится! Короче, надоел хуже сероводорода! «Сероводородный» Антон в этот момент вообще-то сердился. Да-да, он был уверен в том, что отец сменил гнев на милость – разве он не расширил полномочия сына? Расширил! Разве не разрешил приехать в загородный дом, где Антону было так удобно, сытно, комфортно, а ещё рядом была Марина, с которой Антон категорически не собирался разводиться? Разрешил! – И тут… на́ тебе! Да как он вообще может! «Вернёшься домой в свою квартиру!» Мне же там плохо! – возмущался Антон, заложив руки за спину и вышагивая по комнате. Да, ему было откровенно плохо, когда он возвращался в то место! Он не привык заниматься хозяйством и, хотя был вполне состоятелен для оплаты соответствующих услуг, никак не мог себя заставить нанять уборщицу, раз уж у самого «лапки», да ещё не из того места, откуда, по идее, они должны были бы произрастать. Последние годы в загородном доме отца уборку как раз делала приглашённая уборщица, что вызывало возмущение почтенного профессора – видано ли, при наличии в доме женщин, ещё и платить кому-то! Изводила необходимость заниматься одеждой, но тут Антону повезло – прямо на первом этаже его дома была химчистка, а нижнее бельё он кидал в стиральную машинку и так пока справлялся. Кроме того, проблемой была еда! Антон весьма уважал вкусно поесть, только вот никто ему не давал такой возможности просто так – разумеется, в Питере полно «вкусных» мест, но это же платить надо, да ещё задорого! Попытка самого Антона приступить к готовке, подбадривая себя свежей идеей, что любое блюдо – это всего лишь набор органических и неорганических соединений, особым образом вступивших в реакцию и подвергнутых тепловой обработке. – Я – профессор химии! Неужели же я с этим не справлюсь? – подбадривал себя Антон, безусловно, справившись… с варкой яиц вкрутую, с нарезкой колбасы и с отважным нанесением слоя сливочного масла на хлеб. Все остальные кухонные премудрости почему-то валились у него из рук, и непременно на ноги. Его старший сын Вадим, который один раз из голимого любопытства присутствовал при отцовских кухонных экспериментах, выдержал минут пятнадцать, а потом ещё полчаса хохотал в машине, просматривая потихоньку отснятое видео. – Как? Ну как он ухитряется-то? Это же ещё надо постараться посолить картошку в мундире так, чтобы на неё вывалилось ВСЁ содержимое здоровенной солонки. А эта его попытка спасти ситуацию и почистить картошку? Я боялся, что он пальцев недосчитается! А котлеты? Он же купил уже готовые – их надо было только пожарить, – изумлялся Вадим, который вообще-то вполне ловко мог приготовить еду и даже не гнушался это делать, если жена была в полной запарке с сыном и работой. Котлеты, небрежно брошенные на сковородку, в которой было полно кипящего масла, разумеется, тут же отомстили профессору химии, да так, что он навсегда запомнил, как масло умеет обжигать таких опрометчивых типов. Оскорблённый до глубины души, местами порезанный противоборством с пересоленной картошкой, не желающей расставаться с «мундирами», а местами обожжённый скандальным маслом, профессор Вяземский перешёл на еду из доставок, мечтая вернуться на полный пансион к отцу, ну или… – Или к Марине! Развод – это полная ерунда! Она просто погорячилась! – утешал себя Антон Игоревич, вышагивая перед зеркалом – зеркало было очень покладистым, потому что никогда не возражало, а только послушно отражало Антоновские рассуждения. Скорее всего, это именно оно, зеркало, и было во всём виновато! Конечно, оно, а то кто же? Это именно оно внушило Антону странную идею, что если он всё высказывал и высказывал, а ему никто не возражал, то и жена поведёт себя так же, как это молчаливое зеркало! Вооружённый этой идеей и отрепетированными речами о том, почему Марина нипочём не может с ним разводиться, а должна, просто обязана оставаться его женой и заботиться о нём, Антон отправился искать супругу. Нашёл у бокового выхода из дома, в окружении каких-то исключительно странных птиц, и, разумеется, начал с критики: – Марина! Ты опять кого-то приволокла? И что это за уродцы какие-то? – хорошо поставленный голос профессора химии почему-то спугнул Ирину и её жениха, сестру, которая невнятно что-то произнесла и поспешно удалилась, но не произвёл ни малейшего впечатления на саму Марину и её питомцев. Впрочем, это, конечно же, было неправдой – впечатление он произвёл, и ещё какое – Марина от души позавидовала дезертирам, которые сейчас имели возможность в голос нахохотаться от потрясающего сходства осанки и походки профессора с индийскими бегунками. – Потрясающе… – выдохнула как раз в этот момент София. – Он же точь-в-точь как те бутылки на ножках, только упитанный и без перьев! Пойду отца позову! Ирина и Свечников весело переглянулись – визит в этот дом, который в прошлый раз был чуть ли не трагичный, в этот раз поворачивался к ним комичной стороной. Академик в этот момент как раз думал о том, что Антону категорически нельзя здесь сильно задерживаться – чем дольше он будет жить у СЕБЯ дома, тем ему это больше, безусловно, пойдёт на пользу! Картина вышагивающего перед домом Антона, привычно заложившего руки за спину, привычно держащего осанку, привычно бухтящего что-то Марине, изрядно оживлялась коллективом диковинных птиц, которые не сводили с профессора глаз, неуклонно поворачиваясь за ним и переступая забавными лапами. – Соня, что это? – изумился академик, а услышав ответ, от души рассмеялся: – Вот кто бы знал, что даже у спесивого профессора химии есть птичье альтер эго! – Причём их много, и они все… такие в нашего Антона влюблённые! – хихикала София. Утки, пожалуй, были единственной от души восхищённой Антоном аудиторией. Они его слушали внимательно, время от времени переглядываясь, перетаптываясь и меняясь местами – наверняка, чтобы лучше видеть такого… восхитительно большого, похожего на них, упитанного и красивого… ута́ка! Антона они вообще-то прилично раздражали, но он терпел – сейчас не до этих недоразумений в перьях! – Марина, мы с тобой столько лет! Я не верю, что ты готова всерьёз меня оставить! – вещал Антон, а утки вокруг переживали – как же ж можно, оставить такого изумительного птицуна? – Марина, а обо мне ты подумала? – давил на жалость Вяземский. – Я же привык к тебе! А потом, видя, что Марина как-то… равнодушно слушает его вдохновенные речи, он выложил свой главный козырь: – Ты же прекрасно понимаешь, что без меня останешься… одна! В твоём возрасте прилично замуж выйти уже не получится! И тут Марина Леонидовна всё-таки не выдержала, от души рассмеявшись: – Ты всё-таки потрясающий! – Правда? – обрадовался Антон. – Чистейшая! Ты потрясающе эгоистичен и самоуверен! Ты упорно слышишь только себя, и сейчас думаешь исключительно о своём удобстве. Нет-нет, про «заботу» обо мне не надо, я всё равно не собираюсь больше замуж выходить, хоть прилично, хоть неприлично! Мне и тебя хватило с избытком! Она высыпала остатки корма на снег, а потом посмотрела на почти бывшего мужа: – Сколько мы с тобой лет, я прекрасно помню, про то, что ты не веришь… могу посочувствовать, хочешь? Нет, по лицу вижу, что хочешь ты совсем другого – чтобы тебе снова было удобно, чисто и сытно. – Да ты кое-как готовишь! – оскорбился Антон – кому понравится, когда ваши завуалированные идеи вскрываются как консервная банка? – Нормально я готовлю, – усмехнулась Марина. – Уж по-любому лучше, чем ты! А по поводу привычки… знаешь, если бы ты не перешёл границу и не стал бы гадости детям устраивать, я бы, пожалуй, так и зацепилась бы за эту привычку. Так что спасибо тебе большое! Ты мне очень помог! – Я? Тебе? – Антон, привыкший к тому, что это он говорит, а его слушают, возражения, не входящие в его сценарий, воспринимал плохо, медленно и с трудом. – Да, именно ты – мне! Я наконец-то поняла, что привычка к тому, что из тебя только силы тянет, а никакой радости не приносит – вредная штука! – Это я-то вредная штука? – Антон от волнения аж на цыпочки приподнялся, ещё больше напоминая бегунка. – Это я? А эти тогда кто? – он обвиняюще ткнул пальцем в уток, вышагивая вдоль вычищенной дорожки. За ним гуськом шлёпали очарованные им бегунки. – А эти – полезные! – усмехнулась Марина, краем глаза заметив в окне дома академика, беззвучно смеющегося и даже глаза утирающего! К вечеру стало понятно, что утки эти весьма привязчивые и любят коллектив – они устремлялись и за Антоном, и за курицей Марфуньей, которая торопилась на встречу к своему любимому человеку и его овсяному печенью, и за котом Горбунковым, и за Сколой, и даже за Каштаном, который от такого соседства нервничал и норовил спрятаться за хозяина. – Я был готов к неприятной поездке, – думал Александр, – а оказался в натуральной комедии! Глава 51. Встреча цивилизаций Комедия не прекращалась – Антон Игоревич не собирался облегчать жизнь окружающим и всячески демонстрировал обиду. Окружающие демонстрацию почему-то всерьёз не воспринимали, так что он ходил надутый и всё более оскорблённый. Приезд Вадима с женой и сыном и известие о том, что Макс с женой приедут второго января, всё это ничуть не изменил – Вадима и Ульяну он скупо приветствовал, внука потрепал по макушке и унёс своё недовольство дальше. – А чего это с отцом? – тихо уточнил Вадим у Ирины. – Расстроен – дед, оказывается, его не обратно позвал, а только на Новый год, а мама вообще подаёт на развод. – Так она же ему давно про это сказала. – Ну и что? А он думал, что всё это просто так, что она не всерьёз! Вадим хмыкнул, а потом покосился на Александра, который неожиданно умело общался с его сыном, который притопал знакомиться с собакой, а наткнулся на очень даже понимающего дяденьку. – Я не думал, что он с детьми ладит. Вид у него такой… неприступный. – А у него есть младшая сестра с приличной разницей в возрасте. Она мне рассказывала, что Саша с ней возился очень охотно – совсем маленькую спас от няньки, которая её даже ударить могла… Этого она, конечно, не помнит, но вот всё остальное – очень даже! Аня говорит, что брат откуда только её не добывал – лужи, сугробы, песочницы – так, чтобы половина песка на голове, речка, озеро, болотце… короче, она ему подарила незабываемые ощущения! Наверное, он ей – тоже, потому что всё вылавливание, выкапывание и добывание перепачканной и счастливой дитятки происходило с абсолютно бесстрастной физиономией и невозмутимым видом. – Угу, вижу. Ему собака сложила на брюки лапы, а мой драгоценный сынуля – недоеденное печенье… Надо бы пойти извиниться и отвлечь его от твоего жениха, пока он от Славки бегать не начал. Оказалось, что ничего подобного Александр делать не собирался, а вполне спокойно общался с серьёзным Славиком Вяземским, не находя в этом ничего странного – что он, детей не видел, что ли? А вот чего он не видел, так это своего будущего тестя, который отправился было пообщаться с женой тет-а-тет, воспользовавшись тем, что она пошла проверить, хорошо ли закрыла курятник. До курятника Марина не дошла – вспомнила, что обещала невестке принести на пробу свой новый кулинарный эксперимент, вот и завернула в дом. А Антон Игоревич, не имевший ни малейшего об этом представления, понёс свою особу в то самое место, куда ему одному соваться было противопоказано! Что показательно, туда-то он вошёл степенно, неторопливо, как и полагается великодушному мужу, решившему не обращать внимания на всякие женские выверты, а загодя простившему глупую женщину, а вот вышел… вышел он оттуда очень-очень быстро, можно сказать, выпрыгнул и… – Хм… а чего это Антон по сугробам так скачет? – удивилась Марина Леонидовна, выйдя на крыльцо с блюдом печенья. – Так, секундочку, скачет – это ладно… кто ему мешает-то? Но вот почему за ним несётся Скола – это уже вопрос интересный! Самым интересным было то, что всё это происходило молча – Антон топал, пробивал собой сугробы, старательно пыхтел и берёг дыхание, а Скола понимала, что если она тут размемекается не вовремя, то тут и конец дивному развлечению – придёт хозяйка и отберёт у неё чудесную игрушку! Марина зашла за дом, чтобы посмотреть, что там с курятником, и обнаружила, что все остальные его обитатели разумно сидят внутри, кроме уток – они, как известно, выработали уникальную стратегию сна, поэтому, если что, всегда готовы к ночным приключениям. – Так, вы чего тут забыли? – строго спросила их Марина. – Идите в курятник, нечего вам тут ночью делать. – Мрииинааа! – прорезался вдалеке голос Антона, нарезающего третий круг у дома. – Мариииинааа! – Новый год к нам идёт, бывший муж по снегу мчится, пять минут не пройдёт, с ним чего-то приключится! – промурлыкала под нос Марина, загнав разочарованных уток в курятник и отправившись на вопли. – Пять минут, пять минут – это много или мало? И зачем дразнить козу, чтоб она бока намяла? Вообще-то Марина за практически бывшего супруга не переживала – рогов у Сколы нет, копытами она драться не любит, а что бегает за Антоном… так зачем он убегает-то? – Сколько раз я ему говорила – не беги, не раздражай животное! Куда там… и ладно бы днём носился, так нет, ночь предновогодняя, ему уже скоро спать пора… – Марина прекрасно знала, что Антон Новый год принципиально не празднует, демонстративно укладываясь спать, когда остальные садятся за праздничный стол. – И ведь выбрал же момент – тут Александр приехал, опять же Славика привезли. Вот зачем, спрашивается, ребёнку видеть, как его дедушка вокруг дерева с козой носится? Дедушка Антон действительно прятался от козы за деревом, правда, она была гораздо быстрее, так что постоянно оказывалась у него в тылу, что вызывало ещё более возмущённые вопли разгневанного профессора: – Марииинааа! Убеериии иииййооо! – Чего ты вопишь на всю округу? – вздохнула Марина. – Скола, радость моя, иди сюда, я тебе печеньица дам! Скола разом оставила «дичь» и заторопилась к хозяйке. – Вот умница, вот молодец! – от души хвалила её Марина. – Умница? Это какая-то крокодилица, а не коза! Она… она меня ууукусила! – наябедничал Антон Игоревич, стягивая перчатку и предъявляя жене. – Прямо зубищи отпечатались! – Антон! Ты же взрослый мужчина! Козы запросто кору обдирают, ветки грызут, ну конечно, у них сильные зубы! Вопрос в том, чего ты к ней полез? – Да я с тобой поговорить хотел… Марина, что за ерунда с разводом? Ты же уже бабушка! – Вот именно! И я хочу быть счастливой и довольной жизнью бабушкой, а не измученной клячей, уставшей от такого дедушки, как ты! Пока она ходила за козой, выяснилось, что дверь в курятник вскрыл Семён Семёнович, решив осведомиться, всё ли там в порядке, так что утки вышли снова и отправились поискать, нет ли чего интересного в окрестностях – вон как сияют огни большого дома – там же явно что-то происходит! Эпическая встреча цивилизаций – мрачного и козой укушенного Антона с радостными и оптимистично-любопытными бутылочными утками – свершилась аккурат у окон гостиной. Александр изо всех сил старался удержаться от смеха, и это ему практически удалось – в конце-то концов, с Аней практика у него была приличная, зато все остальные от души радовались жизни, глядя, как Антон Игоревич шипит и топает ногами на уток, которые, как только он останавливался, окружали его полукругом и забавно попискивали – видимо, приветствуя «большого вожака-утака́». – Одно хорошо, Славика удалось спать уложить, – радовался Вадим. – Я бы ему нипочём не сумел объяснить, в какую такую новогоднюю игру его дедушка играет! Когда Антону удалось проникнуть в дом, оставив поклонников и почитателей за порогом, он оскорблённо прошипел что-то вроде: – Шновымгодомваш! – потому что прикусил язык, пока ругался на уток. А потом гордо понёс себя спать! Марина пришла чуть позже – только проводила разочарованных бегунков в курятник, покрепче заперев двери, и заторопилась в большой дом: – Как всё меняется… раньше-то они у меня все собирались, а сейчас уже и сами дошли до того, что Новый год праздновать можно, нужно и приятно, – думала она, передавая печенье невестке. – Все дошли, кроме Антона, но это исключение только подтверждает правило! Свечников тоже думал о правилах и их исключениях – кажется, совсем недавно он ненавидел всех женщин, за исключением матери, сестры и бабушки, а сейчас всё так изменилось! Он не переносил чужие дома, а сейчас вполне комфортно чувствует себя в гостях, он даже собаку-то заводить не собирался, а сейчас не представляет себе жизни без Каштана. – Что ж… мне есть за что поблагодарить уходящий год! – решил он. – Я уж про бизнес не говорю… вот уж мне помог стартап того… чудака и отцовские финты! Благодарила уходящий год и Ирина Вяземская – за всех людей, которые рядом, за все события, которые произошли, за всё, что ещё будет благодаря этому году. – А оно обязательно будет! – думала она, начёсывая за ухом кота Горбункова, потихонечку пробравшегося к ней на колени. *** Аня, конечно же, задержалась! Под конец года всё, что могло перестать работать, исправно это осуществило, всё, что не могло… тоже заглючило, короче, оставлять работу в таком состоянии было абсолютно невозможно, пришлось перенести отъезд на попозже, потом ещё на попозже, а потом нестись сломя голову домой. – Ой, мне же ещё собираться и ехать! Да, вещи-то я сложила, но всё остальное… – паниковала она, правда, выяснилось, что никаких причин для паники нет – Игорь уже всё собрал. – Ань, чего ты нервничала так? Всё уже в моей машине! Осталось забрать главное – тебя, а ты прихвати собак, и мы выезжаем! – скомандовал он. – Что? Уже всё-всё собрано? – изумилась Аня, зная по опыту общения с Максом, что сборами должна заниматься именно она. – Конечно. Свой чемодан ты сложила утром, он уже в багажнике. Мои вещи тоже там. Корм для собак, их лежанки и всё прочее, что было собрано в сумках, я уже тоже загрузил. Что ты так смотришь? – он рассмеялся. – Я же бывший военный, к тому же постоянно езжу в командировки. Что нужно брать и как что собирать, знаю отлично! Так и вышло, что вместо утомительных метаний с вещами Аня просто дособрала абсолютно необходимые, но забытые мелочи, взяла собак и наконец-то заслуженно отправилась отдыхать. – Мама и бабушка празднуют вместе на даче. У них там изысканное общество, соседский которыбоколлектив во главе с Барабулькой, куча тем для обсуждения, и, насколько я знаю бабушку, застолье отсюда и до окончания новогодних праздников. Так что там всё прекрасно! – думала она. – Сашка в Питере, празднует с Ириной и её академической семьёй, надеюсь, они не очень чопорные, – Аня и не подозревала, в насколько забавной компании оказался её брат. – И я очень, просто изо всех сил желаю ему счастья! Анна покосилась на Игоря, уверенно ведущего машину, и невесело усмехнулась, припомнив, что: – Отцовская тётка сообщила, что отец опять куда-то уехал и, похоже, с какой-то девицей. Он всё жаждет найти себе идеальную девушку, которая станет идеальной женой и родит ему идеального же ребёнка, раз уж мы с Сашкой оказались такими плохими, что не запинали, а поддержали при разводе маму. Вот папина тётка забавная: «Приезжай и останови его! Ты дочь или не дочь?!» Я-то дочь, конечно. Куда уж мне деваться-то, но вот указывать ему, что он должен делать, я не могу. Да и не послушался бы – сам что хочет, то и творит. Так что… счастья ему! Пусть его хотя бы не обманут и не предадут. Это уже очень много! Расчищенная дорога была ограничена снежными отвалами, свет фар выхватывал встречные машины, водители которых торопились в Москву, Аня почти задремала, благо на коленях уютно свернулась Ру, а Кенга посапывала на заднем сидении, свернувшись в неправдоподобно маленький комок, и тут Свечникова сообразила, что едет-то она в… – В коттедж, – внезапно дошло до неё на полдороге. – Да, правда, это, конечно, загородный пансионат с отдельными коттеджами в лесу, то есть всё-таки не как там, но… – Ты чего так вскинулась? – покосился на неё Игорь. – Засыпала же уже. – Нет, ничего. Всё в порядке! – заторопилась Аня, у которой перед глазами разворачивалась совсем другая дорога, летняя, солнечная, яркая… – Это же было всего-то полгода назад! Так недавно! – думала она, вспоминая, переживая заново свой восторг от того, что рядом с ней самый лучший человек в мире, который внезапно оказался… – Редким подлецом! И нечего даже сравнивать его с Игорем! – решительно велела себе Аня. Знала бы она, что именно в этот самый момент Макс Аранцев со счастливым вздохом устроился в купе поезда, который вёз его в Москву. – Ну, наконец-то! – потянулся он. – Я свалил от Полин! Всё… она ждёт ребёнка, ей не до меня. Расслабилась, стала сонная, довольная жизнью. Вот и пусть такая остаётся, мне не жалко! Ишь, дура самоуверенная! Решила, что меня переиграла! Думала, что может меня держать информацией, которую готова разослать моим бывшим овцам! Да рассылай кому хочешь – меня-то уже и след простыл! И алики на меня повесить не получится! Я квартирку-то продам и свалю за границу. И ищи-свищи, хоть обсвищись! Я не собираюсь надевать себе на шею хомут, так что доказать, что ребёнок мой, у Полетт никогда не получится! Он уже радостно предвкушал лёгкую, непременно доходную и ненапряжную курортно-заграничную жизнь, полную особ, которые просто-таки рвутся его спонсировать, как дверь купе распахнулась, и в проёме показалась очень дружелюбная улыбка Полиного двоюродного брата, который занимался у неё обеспечением безопасности. – Зятёк дорогой! И куда же ты настропалился-то? У тебя жене рожать через полгода, а ты лыжи смазал? Вставай-вставай, не стесняйся, тут все свои, и Колян, и его братан, и мой дружбан… Мы все тут вместо того, чтобы праздновать, скачем за тобой по поездам! Так что ты нас лучше не зли, а пошли! Глядишь, ещё успеем к застолью! Они, конечно, успели, радостно сгрузив Макса под Полину ёлку. – Уж этот мне юморист, – посмеивалась Полина, развязывая супруга, плотно обмотанного широкой голубой лентой. – Подарочек такой, да? Максинька, вот ты и дома! Ты счастлив? – Ыыыы… – только и смог ответить «подарочек». Наверное, если бы Аня могла всё это видеть, она рассмеялась бы – очень уж растерянный вид был у сбежавшего Макса, которого изловили, как барана, и приволокли обратно. Не всё ж ему окружающих-то овцами считать. Только вот в этот момент Аня и Игорь уже доехали до коттеджа, который ничем не напоминал тот, летний – деревянные бревенчатые стены, изразцовая печь, украшенная ёлка у дома, еловые лапы в вазе внутри. Аня быстро разобрала свои вещи – выяснилось, что Игорь со своими управился с поистине военной скоростью и увёл во двор собак, чтобы они не мешали Анне осваиваться. Только ей вовсе не потребовалось для этого много времени. – Ты уже готова? – удивился он, обнаружив Аню рядом. – Я заказал еду, нам сейчас принесут, и можем начать праздновать, или… или хочешь прогуляться? – Всё хочу! И еду, и праздник, и прогуляться! Главное, чтобы с тобой! – отозвалась Аня, чётко осознавая, что главное-то не то, в каком коттедже или в квартире, в лесу или на пляже под пальмами, главное – с кем! Над их головами раскрылся цветок запущенного соседями фейерверка, Кенга с перепугу полезла на руки к Игорю, который просто положил ладонь ей на голову, разом утешив. Аня подхватила Ру, спрятав за пазуху, и прижалась к Игорю. Им всем тоже было за что благодарить уходящий год и радоваться году наступающему, ведь их история только началась. Конец книги.