Глава 19

Майя сидела рядом с Климом на заднем сидении «Мерседеса». Маска телохранителя сброшена. Директору завода положен собственный водитель и телохранитель. Они слишком быстро покидали офис.

Она чувствовала спиной любопытные взгляды работниц, замерших у окна. Сарафанное радио работало лучше любой рассылки. Поговорить не было времени.

– От кого узнал, что Аля наткнулась на меня у лифта? – Майя задала вопрос, едва за ней захлопнулась дверь.

Машина, мягко урча двигателем, покидала территорию стоянки.

Он кивнул на проплывающий мимо окон офис.

– Сообщила охрана. Пришлось экстренно завершать совещание. На проходной их пропустили по привычке. Сейчас аннулировал её пропуск. Забыл сделать это сразу.

– Долго шипела? – Майю никак не отпускало произошедшее.

Второй раз за последнее время её называли шлюхой. Может, следовало воспользоваться рекомендацией Лены и стать девочкой лёгкого поведения, чтобы подобраться к мэру?

Вряд ли с ней согласится нахмурившийся Клим. Его явно раздражала ситуация с Алей. Он досадливо отмахнулся.

– Пока не передал в руки охраны.

Майя продолжала рассуждать вслух:

– Вокруг тебя сейчас две брошенные невесты… – Пухлые губы скривила усмешка. – Может нам с ней стоит объединиться в коалицию несостоявшихся жён?

– Для чего? Цель? – Клим ухмылялся, поражаясь неординарному «креативу» блондинки. – Надеюсь, это не ревность?

– Вот уж точно не она, не надейся! – в голове рождался гениальный план. – Можем мстить по очереди. Сначала Илье и дочке мэра… – Она хохотнула, понимая нелепость собственных мыслей. – Потом тебе и мне.

Он сложил на груди руки, одаривая бунтарку снисходительным взглядом.

– Не льсти себе. Причина моего разрыва с Алей не ты!

Майя пожала плечами, Мужчины порой слишком всё усложняют.

– Но она думает по-другому.

Благодушное настроение тирана менялось на глазах.

– Всё Аля знает, – синий взгляд наливался бурей. – Любите вы, бабы, врубить дурочку, удивляясь тому, что лежит на поверхности.

Майя прикусила губу. Почему они пятью фразами не в состоянии перекинуться, чтобы не начать скандалить?

– Не стоит обобщать!

Он злорадно кивнул.

– Вот опять перешла в этот режим. Как ты могла не заметить, что Илья готовит свадьбу с Таней? В пустыне живёшь? Ни с кем не общаетесь ты, твоя мама, подруга. Тот парень, что дрался с братом на вокзале, тоже ничего не замечал? – он злился. – В итоге вместо того, чтоб принять превентивные меры, разобраться заранее, организовала базар на людях, испортила праздник. В чём виноваты гости, мэр, моя мать?

Майя захлебнулась воздухом. Пальцы начали сжиматься в кулаки.

– Покой святых людей нарушила?! – она поймала в зеркале недоуменный взгляд водителя, но остановиться уже не могла. – Сборище воров бюджета и коррупционеров ваша свадьба, а не невинных людей.

– Я не коррупционер и таких там немало. Фёдор Семёнович не станет рисковать репутацией на празднике дочери, где присутствуют журналисты… – Он перешёл на рычание: – Мэра можно считать кем угодно, но не плохим отцом!

– Чувство вины во мне подогреваешь? – теперь и она сложила руки. В отличие от Клима было на чём.

Он презрительно приподнял уголки губ.

– Невозможно привить то, что не дали в детстве!

Майя хмыкнула. Ещё немного и вцепится ногтями в наглую, самодовольную рожу

– Решил до моей мамы докопаться? Она одна меня воспитывала. Найди моего отца и ему прививай правила хорошего тона. Смотришь, и у меня появятся деньги для покупки мужа! Или хочешь сказать, что Илья женился по большой любви, а за мной носится отомстить за скандал?

Клим пробросил через губу.

– Да кому ты нужна с ужасным характером? Хоть с бабками, хоть без них!

Терпеть оскорбления дальше она не намерена. Майя дёрнула ручку двери.

– Останови машину, я выйду!

– Ага, сейчас. Это тебе не такси. Здесь всё по моим правилам! – он прошёлся взглядом по груди, длинным ногам, добавив пренебрежительно: – Детка!

Удар ниже пояса. Сейчас он общался с ней как со шлюхой. Не для этого ли вёз в свой дом? Душа выла волчицей, попавшей в коридор между красных флажков.

Пальцы рвали на себя не поддающийся пластик.

– Я говорю, выпусти меня!

Клим понял, что перешёл границы. Лицо блондинки стало бордовым. Подбородок дрожал.

– Может мне сразу к Илье тебя отвезти, чтобы не мучилась в ожидании, когда он сам найдёт?

– С тобой лучше?

В голубых глазах плескалась ненависть, которой он не заслуживал.

– Да! Я обеспечил твоё проживание, одел, обул и дал на дорогу денег! – Удар кулаком по двери прозвучал выстрелом. – Ношусь с тобой, как с ребёнком!

Светловолосая голова склонилась набок.

– Интересно, зачем?

Он развёл руками, сбавив голос до состояния примирительного.

– Сам не знаю!

Майя показала глазами на дверную ручку.

– Вот шанс от меня избавиться.

Он досадливо поморщился.

– Если бы совесть вместе с тобой вышла. Останется при мне и станет жрать, выворачивая наизнанку мозг и внутренности! – В синих глазах промелькнула боль. – Как после того как сдал тебя в полицию… А потом просмотрел камеры наблюдения, где Илья тащит тебя в подсобку. Скрин из журнала бракосочетаний добавил дровишек в пламя, что и без того сжигало душу.

Майя прекратила рвать дверь, впервые наблюдая Клима с душевной раной.

Она пробормотала, мгновенно позабыв про злость.

– С чего тебя так триггернуло?

Клим вздохнул, открывая причину небывалой щедрости.

– Я был в тот день в городе, а вечером в школе. Искал Илью по срочному делу. Даже слышал возню в той самой кладовке, проходя мимо. Женский писк, мужской рык, показавшийся мне знакомым, но не стал заострять внимания. Решил, что развлекается влюблённая парочка, а мог спасти тебя! – Клим с сожалением смотрел в краснеющее лицо блондинки. – Так что чувство вины не я в тебе, а ты во мне растревожила… – Он скривился. – Поганенькое надо сказать ощущение. Если бы ты знала, как мне хреново. Срываю зло на тебе, а прибить охота себя. Слишком многое отдал бы, чтобы повернуть время вспять. Не привык я быть виноватым.

Майя опустила голову, пряча глаза «на мокром месте». Всё могло быть по-другому, сделай нечаянный свидетель шаг к подсобке. Потяни на себя дверь, не запертую насильником…

Сердце сжал ледяной холод. Сосало под ложечкой. Хотелось кричать от отчаяния, но вместо этого язык выдавал нелепое бормотание:

– Что-то всегда происходит впервые…