Глава 30. Лана

Следующие полтора суток, как и предполагал Леша, я валяюсь, как вареный овощ. Потрясающий ужин, который он приготовил, оценить по достоинству не получилось, просто потому, что кусок в горло не лез, а голова не отрывалась от подушки. И нет, я бы, может, и подумала, что забеременела, но, к сожалению, такая акклиматизация для меня не в новинку. И на что я надеялась, когда летела в Штаты, – действительно загадка. Окажись у Рысева и правда травма, помощница из меня была бы весьма посредственная. Потому что все эти долгие часы, что меня крутит-вертит что изнутри, что снаружи, Рысев только и успевает, что таскать мне то градусник, то воду, чередуя все это со сладким чаем.

Вообще переживающий, нежный и заботливый Рысев – это до сих пор видится мне  как что-то из разряда фантастики, но факт остается фактом, он со мной это время и правда нянчится, как с ребенком, лишний раз не надоедая и не добивая и так убитую меня  разговорами. Словно чувствует, видит, знает, что я все эти часы, что оккупировав диван в его гостиной, валяюсь, ем себя поедом за то, что произошло между нами. То и дело кручу это в голове и корю себя за то, что не устояла.

Более-менее я прихожу в себя только на вторые сутки и утром спускаюсь в гостиную раньше хозяина дома. Ночевать в его спальне я все-таки отказалась, выбрав безопасную  – гостевую. Хоть и не с такой большой кроватью, как хозяйская, но тоже достаточно милую и уютную.

Прохожу на кухню, запускаю кофеварку и, прислонившись к кухонному островку, невольно опускаю взгляд на безымянный пальчик, по привычке покручивая кольцо, которого там… нет. Да, я сняла помолвочное кольцо, подаренное Славой. Просто потому, что  это все неправильно. Я не знаю, как буду жить дальше. Как буду смотреть в глаза своему мужчине, зная, что обманула его. Предала и переспала с его братом. Все два дня, что я у Рысева, я ведь так ни разу не набрала Славе. Прячусь и молчу. Я ужасный-ужасный человек и совершенно запутавшаяся женщина. Я не понимаю, как быть дальше. Рассказать? Но это значит конец всему. Страшно. Промолчать? Эгоистично. Такой сукой я быть не могу и держать рядом человека просто потому, что мне удобно, я тоже не могу.

– Доброе утро, – слышу за спиной и подпрыгиваю от неожиданности, оборачиваясь. – Как твое самочувствие? – словно ничего не замечая, проходит в кухню Леша и лезет в холодильник за продуктами. Выставляет на гарнитур яйца в плашке и ломтики бекона.

И да, готовит снова он. Завтрак, обед, ужин – все он. Я же здесь у него как простой потребитель: еды, воды, внимания. Пять лет назад я отдавала всю себя ему и его карьере, а сейчас ощущение, что картинка поменялась зеркальным образом.

– Доброе. Получше, – складываю руки на груди, все еще подпирая пятой точкой стол.

– Как спалось?

– Отлично.

Вот и все. И в такой манере прошли полтора суток. Такое ощущение, что Рысев решил поиздеваться над собой и надо мной, задержав у себя. Потому что поговорить мы нормально не можем, между нами висит напряжение. Улыбаться не можем, двигаться тоже, намеренно сковываем свои тела, понимая, что дай только волю – и наше “общение” закончится снова в горизонтальной плоскости. В общем, тихо, мирно, но угрюмо.

– Мне нужно возвращаться в город, – снова начинаю свою тему, доставая из шкафчика разделочную доску и нож. – Мама вчера звонила, спрашивала, когда вернусь.

– И что ты ей сказала?

– Ничего, – признаю, прикусывая губу. Несмотря на все,  знал бы он, как я не хочу уезжать! Как ярко и красочно в голове ночами рисую себе образы нашей с ним совместной жизни. Какой мы могли бы быть семьей, и как сильно Леша любил бы Лясю и… меня. Но то сны, а это реальность.

– Ты первый раз в Нью-Йорке? – спрашивает, не оглядываясь,  колдуя над плитой, Рысев.

– Да.

– Как тогда ты так быстро уладила вопрос с визой?

– Она была открыта. Собиралась сюда по работе пару месяцев назад. Не сложилось, – ухмыляюсь, нарезая тонкими ломтиками хлеб. И кто бы знал, что тогдашняя волокита с документами и беготня сроком почти в месяц по визовым центрам  пригодится сейчас и вот так. Хотя лучше бы не было у меня этой треклятой визы.

– Раз уж ты здесь, неужели неинтересно посмотреть город? Нью-Йорку есть что тебе показать, Лана.

– Уж не себя ли ты в ГИДы предлагаешь, Рысев?

– А что, если себя? – откладывает вилку и поворачивается мужчина, упирая руки в стол по бокам от меня, заставляя замереть с ножом в руке. – Я покажу тебе город, – шепчет, щекоча своим горячим дыханием мои потрепанные нервишки, – кафе, бары, рестораны – все что хочешь, Илана. Только дай мне еще пару дней.

– Разве… – начинаю и сама не узнаю свой просевший до хриплого шепота голос, – разве у тебя нет тренировок? Игры, сборы?

– До конца недели нет. Травма оказалась не совсем уткой, хоть и серьезно раздутой в СМИ. Но врачи рекомендовали воздержаться от физических нагрузок на какое-то время, – отстраняется Леша, когда бекон на сковородке начинает шкворчать. – Ты же не бросишь меня тут в одиночестве, спасительница? – ухмыляется Рысев.

– Раньше ты как-то справлялся с одиночеством и тебя ничего не смущало.

– Это было раньше.

И не поспоришь. Правда, у меня есть к нему еще парочка едких, колких замечаний, но их я оставляю при себе. И, в конечном счете, после его «не трусь, котенок»,  я сдаюсь и соглашаюсь. Только исключительно из вредности. В конце концов, могу я хоть ненадолго забыть, что я взрослая, разумная женщина, мать. И расслабиться.

После завтрака Леша командует собираться, и я поднимаюсь в спальню. И только успеваю закрыть дверь, как мобильный звонит. А когда я вижу имя вызываемого абонента, сердце схватывает. Долго отмалчиваться не получилось.

– Алло, – говорю осипшим голосом в трубку. – Слава? - едва ли не шепчу, надеясь, что Рысев не услышит, как безбожно я сейчас буду врать его брату.

– Лана, привет! Что-то вы с Ляськой совсем потерялись, не звоните, не пишите, – судя по голосу, с улыбкой говорит жених, журя меня, как маленькую девчонку. А я до крови кусаю губы, не зная, как буду ему врать. Совесть так и скребет изнутри своими длинными когтями.

– Прости, да-да, Слав, – нахожу в себе силы издать хоть какой-то звук. – Мы…

– Заотдыхались, наверное, – смеется собеседник, а я зажмуриваюсь, только бы не видеть своего красное от стыда отражение в окне. – Как там Ляся? Мама с папой как?

– Прекрасно. Отлично. Кхм… да, заотдыхались совсем.

– Что-то у тебя голос неважный, Лан, – по голосу слышу, как напрягся Слава. – Точно все хорошо? Ты не приболела?

– Эм… да-а-а-а, – тяну, как мне кажется, беззаботно, кусая щеку, чтобы не разрыдаться. – Все хорошо у нас. Домой вот… скоро. А у тебя как? Как работа?

–  Да все как обычно, Лан, ты же знаешь. Кстати, вопрос с ДТП, в котором оказалась Эля, решаем, все будет не совсем просто, но думаю, победа будет на нашей стороне.

Эля! Черт! Точно! Я ужасная-ужасная подруга! И невеста я отвратительней некуда!

– Как она там? Я просто… – запинаюсь, потому что слышу, как беспардонно и без стука открывается дверь за моей спиной. Оборачиваюсь, прикрывая динамик ладошкой, и встречаюсь взглядом с   Лешей, который так и замирает в проходе, подперев плечом дверной косяк. Смотрит на меня своими омутами, в которых можно утонуть, и словно говорит взглядом: ну, давай, святая Илана, покажи, что изменять – это плохо.

Лицемерка и лгунья.

– Алло, Илана? – суетливо окликает в трубке мужчина, – ты куда-то пропала. Лан.

– Здесь я, Слав, – вздыхаю, запуская пальчики в волосы, – Слав, я тебе позже наберу, хорошо? Мы сейчас собрались прогуляться с…

– Дочуркой?

– Угу, с дочуркой.

– Ну, тогда хорошего вечера. Лясе привет и обними ее за меня. Скажи, что дома ждет подарок, – бодрым и довольным голосом говорит жених, опуская меня в моих же глазах еще ниже.

– Скажу, Слав. Обязательно скажу. Пока, – и, не дожидаясь ответа, сбрасываю вызов, отшвыриваю мобильный на кровать,  прикрывая лицо ладошками. Скатываюсь в банальную истерику: всхлипываю и молча глотаю слезы, пока не ощущаю на своих плечах мужские руки, которые сжимают и притягивают к себе.

– Пусти меня, Рысев! – дергаюсь, пытаясь скинуть с себя его руки и отскочить. – Это все из-за тебя! – рычу сквозь стиснутые зубы, брыкаясь, но Леша только сильнее перехватывает запястья и прижимает к себе, утыкаясь губами мне в макушку. – Ненавижу! Ты опять, опять все испортил!

– Только ли я, Илана? – слышу сказанное едва слышно. И хочется кричать, материться, бить посуду и творить хаос, но он прав. Этот змей-искуситель чертовски прав! Он не тащил меня в Штаты насильно. И в постель свою насильно не укладывал. Я могла сказать “стоп”. Я могла остановить нас двоих, но… не сделала этого. Леша прав, и от этого обидней в десятки раз.