1

Я лежу на новом постельном белье и чувствую себя ходячей (вернее, лежачей) рекламой секс-шопа. На мне кружевное белье. Красивое, но дико неудобное. Волосы рассыпаны по подушке в художественном беспорядке, свет приглушен, в воздухе висит аромат ванили и моей жажды супружеского секса.

Внутри меня маленькое, но мощное устройство. Вибрация разливается по телу теплыми волнами, заставляя мышцы живота сладко сокращаться.

Вера, ты гений. Если Витя не оценит эту фантазию, то у него точно кто-то есть. Я представляю его лицо: сначала непонимание, потом шок, а затем этот знакомый голодный блеск в глазах, которого я не видела уже, кажется, вечность.

Маленькая пуля внутри меня послушно гудит на средней мощности. Правда, пульт куда-то подевался.

Вдруг начинает вибрировать телефон, а не игрушка. Определитель: «Витя. Муж».

— Привет, зайка, — его голос уставший.

Умирающий лебедь.

— Привет, — мурлыкаю я в трубку, стараясь, чтобы мой голос звучал грудно и многообещающе. — Ты скоро? Я тут кое-что… приготовила.

Пауза. Слышно, как он тяжело вздыхает.

— Вер, слушай, это не вовремя. Тут аврал, отчеты горят. Шеф озверел совсем. Я, наверное, до ночи тут проторчу. Или вообще до утра.

Вибрация внутри меня сбивается с ритма. До утра?

— В смысле? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Витя, но я же… Мы же…

— Вера, ну правда, не начинай. Я не в кабаке, я на работе. Есть разница? Давай, целую. Спать ложись.

Он отключается, даже не дав мне возразить.

Я сбрасываю вызов и смотрю в потолок.

Аврал. До утра. Конечно. Наверное, у этой секретарши, Леночки, тоже аврал. И грудь у Леночки, наверное, не первого размера, и на лифчик она не тратится, потому что он ей просто не нужен. Картинка, которую я рисую в голове, настолько яркая и тошнотворная, что вибрация, которая все еще работает, начинает раздражать.

Надо бы найти пульт.

Ладно, шоу отменяется. Сворачиваюсь клубочком, обняв подушку. Слезы обиды подступают к горлу. Я лежу с вибратором внутри и чувствую себя полной дурой.

Надо выключать это дело.

Пульт так и не нахожу и решаю просто вынуть.

Не могу нащупать.

Ладно, просто глубже засела. Расслабляюсь, пробую снова.

Блин. Застряла.

— Ну давай, дурында, вылезай, — шепчу я, приподнимаясь на локтях и меняя позу.

Никакого эффекта. Я встаю с кровати и иду в ванную. Может, так будет удобнее? Там, стоя в нелепой позе цапли, я пытаюсь подцепить ее пальцами. Я чувствую кончик, но как только пытаюсь ухватиться, она ускользает еще выше.

Паника нарастает. Нет, нет, нет. Этого просто не может быть. Я прыгаю на месте. Бесполезно.

Глупая Вера, умная игрушка.

Я смотрю на себя в зеркало ванной. Раскрасневшаяся, с растрепанными волосами, в кружевном белье, которое вот-вот пойдет по швам от моих усилий. Из глаз текут слезы, но это уже слезы не от обиды на мужа, а от…ужаса.

Что делать? Что делают люди в такой ситуации? Гуглят? Руки трясутся, когда я набираю в поисковике: «Что делать, если застряла секс-игрушка». Советуют расслабиться, присесть, не паниковать…обратиться к врачу.

И тут я совершаю роковую ошибку. В попытке выключить каким-то образом меняю режим.

Из недр моего организма раздается едва уловимый, но от этого не менее зловещий звук: «Вж-ж-ж-ж».

— Нет! — ору я на всю квартиру. — Нет-нет-нет-нет!

Теперь это не просто нежная пульсация. Это, мать его, промышленный перфоратор, засунутый в самое неподходящее для перфоратора место.

Я пытаюсь выключить ее усилием воли, мышцами, молитвой. Бесполезно.

Волны удовольствия накрывают меня с головой, но удовольствия ли? Это пытка. Сладкая, унизительная, неконтролируемая пытка. Тело выгибается само по себе, глаза закатываются, а я все еще пытаюсь достать пульт.

Остается только один вариант, от которого меня бросает в жар, смешанный с оргазмическими судорогами.

Я накидываю поверх белья длинный плащ, хватаю сумку и, как шпионка в тылу врага, выскальзываю из собственной квартиры.

Каждый шаг по лестнице отдается во мне спазмом. Я вцепляюсь в перила, чтобы не застонать в голос.

Лифт едет слишком медленно. Мои мелкие перебежки — тоже слишком медленные.

Ближайшая женская консультация. Я прохожу мимо нее каждый день по дороге на работу.

Ну и ад! Очередь на полкоридора. Тетки с животами, тетки без животов, тетки с испуганными глазами, тетки с равнодушными лицами. И я. Стою в дверях, вцепившись в косяк, потому что ноги не держат. Внутри меня продолжается вечеринка.

Вж-ж-ж… У меня подкашиваются колени, и я издаю звук, похожий на всхлип умирающего тюленя.

— Ой, батюшки, рожает! — встрепенулась бабулька на ближайшей кушетке. — Девка, ты чего? Схватки?

— Н-нет, — шиплю я сквозь зубы, чувствуя, как новая волна поднимается откуда-то из пяток. — Я не рожаю… я по… по другому вопросу.

Вж-ж-ж-ж-ж! Оргазм накрывает меня с головой. Я вскрикиваю и приседаю, хватаясь за стену.

— Господи Иисусе! — бабка резво осеняет меня крестным знамением. — Бесы в нее вселились! Изыди, нечистая сила, изыди!

Она крестит меня неистово.

Очередь оживляется. Кто-то шарахается, кто-то, наоборот, подходит поближе, чтобы рассмотреть православный экзорцизм в действии.

Я же в этот момент пытаюсь вспомнить таблицу умножения, чтобы не кончить снова. Семью восемь — пятьдесят шесть. Шестью девять — пятьдесят четыре. Вж-ж-ж! Пятьдесят четыре… пятьдесят четыре…

— Девушка, вам плохо? — строго спрашивает женщина в халате, выглянув из кабинета.

— Мне… мне нужен гинеколог, — выдавливаю я, чувствуя, как по щеке течет слеза. — Срочно. Очень срочно. У меня там… — я делаю неопределенный жест в сторону низа живота, — … ЧП.

Тут происходит новый спазм. Самый сильный за вечер. Я вскрикиваю громче прежнего и оседаю на пол, пытаясь сохранить остатки достоинства. Бабка отпрыгивает, шепча молитвы.

Женщина в халате смотрит на меня, на бабку, на мои ноги, которые подрагивают, и, кажется, всё понимает. Или не понимает, но догадывается, что это не типичный цистит.

— В смотровую бегом! — командует она. — И чтобы я больше не видела этот цирк в коридоре! Остальные сидят и ждут!

Меня подхватывают под белы рученьки и тащат в кабинет. Последнее, что я вижу перед дверью — лицо той самой бабки. Она истово крестит дверь, за которой я скрываюсь.

— Свят-свят-свят, — доносится мне вслед.

Дверь захлопывается. Я остаюсь одна в кабинете, с включенным вибратором внутри и чувством, что хуже уже просто быть не может.

Сейчас придет врач. И вот тогда, наверное, наступит настоящий капец.

Стыдно как!

Дверь открывается, и я понимаю, что вселенная сегодня решила надо мной жестоко пошутить.

На пороге стоит мужчина. Высокий, широкий в плечах, не старый. Темные волосы зачесаны назад, скулы острые, губы слишком чувственные для мужчины.

Он смотрит на меня поверх очков в тонкой оправе, и в его взгляде нет ни капли удивления. Только профессиональное любопытство и… что-то еще. Что-то, от чего у меня внутри сжимается все, включая ту самую непослушную пулю, которая, конечно, продолжает свое грязное дело.

— Вера? — он заглядывает в карту, которую ему сунули в руки. — Проходите, присаживайтесь.

Я не могу присесть.

Я стою посреди кабинета, в плаще, под которым кружевное белье, и пытаюсь не смотреть ему в глаза.

Он, кажется, подмечает все: и то, как мои пальцы вцепились в край стола, и как я переминаюсь с ноги на ногу, и как тяжело дышу.

— Я… — начинаю и тут же запинаюсь, потому что в этот самый момент вибрация вновь сводит меня с ума. — Я, наверное, пойду. Ошиблась.

— Садитесь, — его голос низкий, спокойный, не терпящий возражений. Он кивает стул у своего стола. — Рассказывайте, что случилось.

— Там… застряло, — выдавливаю я, глядя в пол. — Игрушка. Маленькая. Она… она включена.

— Включена? — в его голосе появляется нотка интереса. Он откладывает карту и медленно снимает очки. — И давно?

— Сейчас… — делаю судорожный вдох, пытаясь вспомнить, когда все началось. — Часа два. Может, три. Я не…

Вж-ж-ж-ж.

Оргазм настигает меня врасплох. Тело выгибается, из горла вырывается протяжный стон, и я, теряя равновесие, хватаюсь за него. За его плечо, потому что он вдруг оказывается рядом.

— Осторожно, — говорит он, и его рука ложится мне на спину, удерживая. Ладонь большая, горячая.

Я кончаю снова, уже от его прикосновения, и это становится финальным ударом по моей гордости. Стон переходит в полувсхлип.

— Вы… вы не могли бы… — шепчу я, уткнувшись ему в грудь, потому что ноги меня больше не держат. — Выключить это. Пожалуйста.

— Я не могу выключить то, что внутри вас, Вера, — его голос звучит прямо надо мной, и в нем прорезается усмешка. — Но могу помочь достать. Если вы, конечно, перестанете так меня смущаться.

Я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. Он смотрит на меня сверху вниз.

— Я не смущаюсь, — выдыхаю я.

— Тогда снимайте плащ.

Его голос звучит как приказ. Приказ, от которого у меня пересыхает во рту. Мои пальцы дрожат, когда я развязываю пояс. Плащ падает на пол, и я остаюсь в одном кружевном белье перед этим идеальным незнакомцем.

Он медленно окидывает меня взглядом. Снизу вверх. Задерживается на кружеве, которое почти не прикрывает грудь.

На его губах появляется легкая, едва заметная улыбка.

— Впечатляющий выбор белья для визита в женскую консультацию, — замечает он.

— Я не сюда собиралась, — огрызаюсь.

— А куда? — с интересом.

— Мужу готовила сюрприз.

— И где муж?

— На работе. С любовницей, наверное, — слова вырываются раньше, чем я успеваю их придумать.

Он делает шаг ко мне. Опять между нами нет расстояния. Его пальцы касаются моего подбородка, приподнимая лицо.

— Значит, муж предпочел работу женщине, которая в таком виде ждала его дома? — его голос становится тише, интимнее. — И теперь вы пришли ко мне с этой проблемой.

— Какую именно вы имеете в виду? — выдыхаю я. — С игрушкой или с мужем?

Он смеется. Бархатно и очаровательно.

— Сначала разберемся с игрушкой, — говорит он, отступая на шаг. — А потом, если захотите, поговорим о муже. Раздевайтесь и на кресло.

Он кивает в сторону гинекологического кресла, этого орудия пыток, которое я так ненавидела всю жизнь.

Я подхожу к креслу, чувствуя на себе его взгляд. Медлю с трусиками, и он, заметив это, качает головой.

— Вера, я гинеколог с пятнадцатилетним стажем. Поверьте, я видел все. Ваши трусики действительно прекрасны. Но их тоже придется снять.

Я стягиваю их, чувствуя, как краснею до самых пяток. Забираюсь в кресло, и оно кажется ледяным под моей горячей кожей. Штучки для ног разведены в стороны, и я оказываюсь в унизительной, раскрытой позе. Вибрация внутри опять нарастает.

Он надевает перчатки. Латекс туго натягивается на его длинных пальцах, и этот звук — щелчок — отдается во мне спазмом. Он садится на круглый стул между моих разведенных ног и поднимает на меня глаза.

— Расскажите мне про игрушку, Вера. Какая она? Форма, размер, материал?

— Маленькая… пуля, — выдавливаю я, чувствуя, как его взгляд гуляет по моему телу. — Силиконовая. Она… она на максимуме. Я не могу ее выключить.

— На максимуме, значит, — он протягивает руку и касается моего бедра. Просто касается, ладонью, без всякой цели, и от этого прикосновения у меня перехватывает дыхание. — И как вы себя чувствуете?

— Как дура, — шепчу я.

— Я не об этом, — его палец чертит линию по внутренней стороне бедра, приближаясь туда, где пульсирует вибрация. — Как вы чувствуете себя физически? Много было… финалов?

Он спрашивает это с абсолютно профессиональным видом, но я вижу, как темнеют его глаза. Вижу, как его дыхание становится глубже.

— Семь, — выдыхаю я. — Или восемь. Я сбилась со счета.

— Впечатляющая выносливость. Сейчас я посмотрю, что там у вас.

Его пальцы в перчатках вновь касаются меня, и я подпрыгиваю всем телом. Вибрация, его прикосновение, его запах — все смешивается в один комок ощущений.

— Расслабьтесь, Вера. Я причиню вам боль?

— Нет, — шепчу я. — Не боль.

— А что?

Он смотрит на меня поверх моих разведенных коленей, и в его взгляде нет уже ничего профессионального. Там вполне мужской интерес.

— Это приятно, — говорю я. — Слишком приятно.

— Хорошо, — его голос становится ниже. — Тогда продолжаем.

Его пальцы продвигаются внутрь, туда, где бушует эта проклятая вибрация.