43

— Милая…

— Сев, сколько раз я говорила не называть меня так. У тебя для этого другая женщина есть.

— Черт… Алин! Ну хватит! Я просто хотел бы встретиться…

Смотрю на часы, еще пять минут до звонка. А мне мало того, что дойти до класса, так еще и проектор настроить…

— Сева, мне некогда сейчас!

— Давай, я заеду! — с радостью откликается муж. Бывший, бывший муж.

— Нет. У меня сегодня нет времени.

— Вечером?

— Нет.

— А чем ты занята вечером?

— Сева, тебя это больше не касается!

— Алин…

— Тебе есть, чем заняться вечерами, у тебя ребенок маленький, вспомни о нем, Сев.

Я отключаю связь с огромным наслаждением и ускоряюсь.

Седьмые классы — это вам не десятые, они тихо сидеть не будут после звонка, если учителя нет на месте.

А у меня сегодня открытый урок, чтоб его!

Будут завуч, директор и представитель департамента!

И, кроме всего прочего, я еще и дежурная, потому задержалась. Короче говоря, все радости жизни в одном флаконе.

Пока бегу, спешно проверяя, все ли у меня в порядке с прической и одеждой, стараюсь выдохнуть и настроиться на правильный лад. Сегодня тема: “Великая Отечественная война”. Занятие приурочено к Дню победы.

И седьмой класс… Попробуй их увлечь таким!

Но я воспринимаю это, как вызов. С некоторых пор я люблю вызовы. Заводит, дает ощущение полноты жизни.

У меня вообще как-то все по-другому теперь ощущается. И то, что прежде воспринималось бы, как нагрузка, каторга, которую надо просто пережить, сейчас будоражит, словно адреналин в крови бурлит.

Надо же, чисто визуально, в работе моей ничего не поменялось, по-прежнему тяжело, много ненужного, часто неблагодарного… Но, оказывается, если принимать это не со смирением, а с вызовом, то жить становится куда интересней.

И не только к работе это относится.

Я подхожу к классу и, выдохнув, открываю дверь. Все получится!

***

Уроки заканчиваются в два, еще час я провожу на рабочем месте, занимаясь привычной рутиной.

После у меня запись на маникюр.

Моя Эля неожиданно для себя самой встретила мужчину и уехала с ним из города в деревню.

А меня передала своей коллеге, улыбчивой и забавной Мирославе.

И мы как-то успели сдружиться за эти месяцы, стали приятельницами.

Она в курсе про мой развод, про работу, да много про что. И, в отличие от Эльки, не пытается учить, просто слушает.

А я понимаю, как сильно мне, оказывается, не хватало человека, который просто выслушает.

Неподалеку от школьного крыльца стоит тяжелый темный внедорожник.

В последние два месяца он тут частенько появляется.

Прохожу мимо, не обращая внимания на то, как смотрит на меня водитель.

Разговаривать нам не о чем, наверно. Пока не о чем.

А потом… Посмотрим. Пока что я не готова и не хочу снова ни во что влезать.

Только-только выдохнула, поняла, насколько это замечательно — просто жить, без оглядки на кого-то.

Мира встречает меня улыбкой, кивком приглашает садиться, а сама продолжает разговаривать по телефону.

— Нет, котенок, давай завтра уже. Да, я сегодня не дома… Ну что такое? Какая разница?

Она чуть подкатывает глаза, показывая мне мимикой, что думает по поводу претензий собеседника.

Голос из телефонной трубки, мужской и такой, с наездами. Тоже вздыхаю. Вот где они этому учатся, так наезжать?

— Нет, с подружкой. Слушай, Димчик, а тебе не кажется, что эти вопросы… Ну и что?

Собеседник Мирки бубнит и бубнит, и она, видно, устав от этого, жестко обрубает:

— Так, все, котенок! Я, все-таки, не девочка твоя, а мама! И отчитываться не собираюсь!

— В двенадцать позвоню, чтоб дома была! — рявкает “Котенок” и отключается.

Мирка вздыхает только на мой вопросительный взгляд:

— Дети…

Киваю, соглашаясь.

Миркин сын, двадцатилетний Дима, здоровенный лоб, выше ее на полторы головы и тяжелее килограмм на сорок, трогательно опекает свою хрупкую маму. И это безумно мило.

Вспоминаю, как первый раз увидела его, забежавшего в маме на работу забрать ключи от дома.

Высоченный парняга, с невероятно нахальной улыбкой прирожденного обаяшки и бабника, шатен, вообще не похожий на темноволосую тоненькую Мирку. Он прошел в салон, поулыбался сидящим там мастерам, поцеловал Мирку в щечку, забрал ключи и вышел.

Я с интересом отследила в окно, как он садится на яркий спортбайк, надевает шлем и уносится прочь.

Затем перевела взгляд на Миру, мысленно их ставя рядом, в полной уверенности, что это ее парень.

Конечно, разница в возрасте была довольно солидной, Мире, по разговору и поведению, не меньше тридцати, а он — молоденький и нахальный парнишка, но кто я такая, чтоб осуждать? Только порадоваться можно.

— Сын, — фыркнув весело, сказала Мира и, оценив мою отвисшую челюсть, продолжила, — не похож?

— Ты его в двенадцать родила? — в шоке задала я бестактный вопрос, но Мира не обиделась. Наверно, у нее не раз такое спрашивали.

— В семнадцать, — улыбнулась она и, отвечая на незаданный вопрос, продолжила, — первая любовь… Дурочка была.

Я улыбнулась, думая, что мы, женщины, в любом возрасте можем стать дурочками. Любовь — страшная вещь. Мне ли не знать…

Это было в первую нашу встречу, и как-то после мы разговорились и сдружились.

И вот сегодня Мирка, чуть-чуть взвинченная, снова отбивается от чрезмерной опеки сына, живущего отдельно, но считающего, что маму надо контролировать.

Это уже привычно, и Мирку не особенно напрягает.

Хотя, сегодня она что-то чересчур на взводе.

Мы садимся, она принимается за работу, а я смотрю в ее сосредоточенное лицо, понимая, что что-то происходит в ее жизни.

— Мира… Все в порядке? — аккуратно спрашиваю я, и она улыбается лучисто и тепло, словно извиняется за напряжение, в котором находится.

— Да все хорошо, просто… Ох, да как-то все достало… Слушай, — она вскидывает взгляд на меня, — пошли сегодня в кафе? Новое, недавно открылось. У меня есть три пригласительных, по случаю достались… Верка тоже пойдет.

— Эм-м-м… Мне неудобно, и я давно нигде… — начинаю я, чуть-чуть ошарашенная предложением, но Мирка перебивает:

— Тем более! Пойдем! Мне надо отвлечься… И тебе тоже, я смотрю…

И я бы, наверно, отказалась, потому что завтра на работу, и ноги, если честно, гудят от полноценного рабочего дня, но в глазах Миры столько надежды, что я почему-то соглашаюсь…

Возле дома демонстративно прохожу мимо сидящего в засаде Севки.

Он уже третий раз за последнюю неделю меня вот так вот поджидает, все поговорить о чем-то хочет.

Но его хотения закончились еще на ступеньках суда, потому осуществлять их я не намерена.

С Севой мы развелись через месяц после разговора.

Единственного, случившегося в тот солнечный день, когда я поняла, насколько разным бывает взгляд на мир.

И нет, ничего нового я не услышала тогда.

“Это ошибка, милая”

“Я просто выпил тогда”

“Деньги? Не помню, не понимаю…”

Вот после этих слов Сева на улицу и вылетел.

Я даже не стала обдумывать ситуацию, не попыталась понять его, не упомянула, что Иван уже все рассказал насчет денег и насчет его девушки.

После искреннего непонимающего выражения глаз Севы, когда я сказала про кредит и исчезнувшие деньги, как-то сразу пришло осознание, что человека этого я совсем не знаю. И, пожалуй, не хочу знать.

Просто не хочу больше ничего.

Я собрала его вещи и выставила в подъезд.

А потом села и заполнила на сайте форму для развода.

Оказывается, есть специальные конторы, которые берут на себя все формальности с документами, главное, платить.

У меня, благодаря тому, что Иван в последнее время взял на себя все затраты по Севе, скопилась сумма на счету. Небольшая, но для оплаты услуг фирмы хватило.

И вот как-то все быстро случилось, мгновенно, особенно на контрасте с, казалось, бесконечно тянущимся кошмаром, в котором я барахталась, не в силах выплыть.

Сева пытался поговорить, караулил меня у дома, возле школы, приходил к двери, звонил. Он все пытался что-то объяснить, все требовал, чтоб я его поняла. И простила. Потом ругался, что я — дрянь, бросившая его в самый тяжелый момент его жизни.

После таких слов я просто заблокировала его везде, предоставив юристам нанятой мной конторы все переговоры.

И встретилась с Севой только в зале суда, где нас развели с первого раза. Квартиру мы выставили на продажу, и я продала свою часть риелторской конторе, тоже как-то быстро и безболезненно.

Оказалось, что ипотека на квартиру закрыта еще два месяца назад, и, по-хорошему, мне бы вернуть деньги Ивану…

Но я не до такой степени альтруистка. И, к тому же, они мне кое-что должны, братья Леванские. Так что я взяла свои деньги и вложила их в новое жилье.

Квартиру в новом, только недавно построенном доме, небольшую и уютную студию на десятом этаже.

Конечно, места не очень много, но на первые пару лет пойдет. А потом… Потом посмотрим. В конце концов, что там за поворотом?

После развода Сева надолго пропал, подозреваю, решил строить новую семью с Машей.

Я им искренне желала счастья.

И так же искренне надеялась, что больше в моей жизни Леванских не будет.

Правда, наблюдая постоянно появляющийся в зоне видимости черный внедорожник, периодически караулящий меня у школы, во дворе дома, по пути на работу, я понимала, что один из Леванских отступать не намерен. Мне не надоедали, не пытались поговорить, словно понимая бесперспективность этого дела. Просто отслеживали, снова скрадывали, как дичь. И ждали, когда приду. Сама. Один раз получилось же. И должна же я понять, да?

Нет, не должна.

Сева вскакивает со скамейки, идет за мной, подстраиваясь четко в шаг.

— Привет, Алиш, — говорит он, но я не отвечаю, молча и целеустремленно топая к подъезду.

Затылок жжет тяжелый взгляд водителя внедорожника, тихонько, по-шпионски пристроившегося в самом начале двора. Он прекрасно видит всю ситуацию, но не вмешивается. Ждет.

Ждун, чтоб его.

— Мне некогда, Сев, — говорю я на ходу, — я же сказала.

— Алин! Ну давай поговорим! Алин!

Черт!

Торможу, поворачиваюсь к бывшему мужу.

Смотрю на него, чуть щурясь и отмечая перемены во внешности. Сева уже давно ходит без палочки, и процедуры, насколько я в курсе, ему больше не нужны. Ивану все-таки удалось полностью поставить брата на ноги. Интересно, они общаются так же хорошо? Ничего между ними не поменялось? Никакая кошка не проскочила? Наверно, нет. Они же братья, да? Поддерживают и покрывают друг друга… А то, что один из них спал с женой другого — мелочи.

Интересно, как Иван сам с собой уживается в этой ситуации? И какого черта за мной катается? И как это объясняет своему братишке? И объясняет ли вообще?

Сева похудел после нашей последней встречи, как-то поблек, что ли… Это и понятно, Маша только недавно родила, маленький ребенок — это серьезно.

— Что тебе надо, Сев? — в моем голосе сквозит усталость. Я и в самом деле устала. От него. От них обоих. Настойчивости одного и неотступности другого.

— Алин… — Сева, обрадованный, что я с ним заговорила, мягко тянет меня за локоть к лавочке, — я хочу поговорить. Пожалуйста.

Вздыхаю, позволяя увлечь себя в сторону.

В конце концов, надо, наверно, окончательно все прояснить, непонятно, чего он так активизировался. Помнится, у суда говорил, что я пожалею…

Затылок все еще жжет чужим взглядом. Ежусь, но держусь.

— Алин… — устроившись на лавочке, Сева не отпускает мою руку, начинает поглаживать пальцы, — мы с тобой… Нехорошо разошлись… Подожди, не перебивай! Я понимаю, что ты много пережила… Я виноват перед тобой, многое скрывал… Для того, чтоб держать бизнес на плаву, нужно принимать непопулярные решения…

— Сева, — прерываю я его, — если ты и дальше собираешься со мной разговаривать штампами, то давай закончим прямо сейчас.

— Раньше ты не была такой, — с обидой говорит Сева.

— Учитель был хороший, — пожимаю я плечами.

— Алин…

— Ты мне про деньги ничего сказать не хочешь? — перебиваю я его снова.

Сева хлопает ресницами, словно удивляется.

— Понятно, — я поднимаюсь, стряхивая его пальцы, — Сева, ты мудак. И это не изменится, к сожалению. Чего бы ты ни хотел, преследуя меня, прекрати, пожалуйста, это делать. Иначе я вызову полицию.

— Ты стала стервой, — Сева тоже поднимается и злобно смотрит на меня.

Перемена настолько резкая, что я останавливаюсь и внимательно изучаю его лицо. Впитываю новый для себя образ. Реальный.

— Слушай… — мне почему-то хочется у него уточнить, — а ты вообще меня любил? Хоть когда-нибудь?

— Я на тебе женился, сама как думаешь, — раздраженно отвечает он.

— Думаю, что тебе было со мной удобно, — пожимаю я плечами, — молоденькая, восторженная, наивная. Почему нет? На первое время нормально, да? А почему от детей отговаривал?

— Куда нам были дети? — кривит он губы, — у меня долги, бизнес не пошел, пришлось продавать, идти в найм.

— Ты же был доволен? — поднимаю я брови. Надо же… Сколько нового всего.

— А что я должен был говорить? — цинично усмехается Сева, — что у меня возникли… сложности в бизнесе? И что пришлось срочно затыкать дыры кредитами?

— А что в этом такого? — удивляюсь я, — ты думаешь, я бы не поддержала?

— Ты всегда на меня с таким восторгом смотрела… Я просто не хотел тебя разочаровывать.

Вот как… То есть, я виновата в его лжи. Прекрасно просто.

— Кто тебя избил, Сева? — прерываю я поток его бреда.

Он морщится, отворачивается:

— Неважно… Это… По бизнесу.

— Ты когда-нибудь перестаешь врать? — вздыхаю я, — хотя бы самому себе?

— Алин, — он вскидывает на меня взгляд, и это снова мой Сева, нежный, добрый, заботливый, — я понял, что только ты меня понимала всегда. Ты поддерживала, несмотря ни на что. Мне именно для тебя хотелось быть идеальным… Потому и запутался так сильно.

— Маша хочет денег? — понимающе киваю я и по забегавшим глазам бывшего понимаю, что оказалась права, — она же не в курсе, что ты не миллионер, раскидывающийся квартирами и баблом? Что, еще одна восторженная дурочка оказалась более меркантильной, чем я?

— Просто… Найти работу оказалось не так просто… — бормочет он, — директор моей фирмы… У нас возникли недопонимания…

— Читай, не вернул ему долг вовремя, да? — не удерживаюсь я от ехидства и снова вижу по мимике бывшего, что права. Надо же, оказывается, я неплохо успела его изучить за время нашего брака. Достаточно только очки розовые снять, чтоб увидеть то, что на поверхности!

— Это же он отправил людей, которые тебя покалечили?

— Я хотел свой бизнес открыть опять! — взрывается он, — у нас все было бы хорошо, а этот урод…

— Ты собирался увести клиентов из фирмы, — понимаю я, — там не только деньги, да? Слушай… Занять деньги у своего босса, чтобы открыть свой бизнес и увести клиентов у него же… Это просто… Я даже не знаю, как это назвать…

— Все было бы хорошо, — огрызается Сева, — я все просчитал.

Смотрю на него и не верю, что могла так ошибаться. Это же… Это что-то жуткое, такое затмение в мозгу… Может, он меня приворожил чем-нибудь?

— Ну, а от меня что тебе надо? — разговор пора круглить в конце концов. Мне еще собираться вечером в клуб.

— Я подумал, что мы могли бы попробовать… — мямлит Сева, — в конце концов, нас столько связывает…

— То есть, — я все же не до конца верю своим ушам, — ты хочешь бросить свою женщину, своего ребенка, которому и месяца нет, и вернуться ко мне? Ты в своем уме вообще?

— Слушай… Ну, с Машей это ошибка была, — Сева, поняв, что я его слушаю и пока не прогоняю, чуть воодушевляется, — просто затмение, я же говорил! Я понял, что меня никто никогда не понимал в этом мире, никто так не поддерживал. В конце концов, именно ты меня вытащила с того света!

— Твой брат вытащил, — поправляю я, — кстати, почему ты не попросишь денег у него? Он же закрыл все кредиты, насколько я понимаю?

— Он… — кривится Сева, — мы не общаемся.

Вот это новости!

Молчу, ожидая продолжения. И да, черный внедорожник все еще на месте.

— Он сказал, что все, что мог мне дать, дал, — продолжает недовольно Сева, — и что больше меня видеть не хочет…

— Почему, интересно? Он же ночевал у нас, чтоб поднять тебя на ноги…

— Не знаю, — отворачивается Сева, — он вообще странный… Когда узнал, что я по суду квартиру нашу разделил, разозлился. Как будто я не имел на это права!

— Ну, учитывая, что это он выплатил ипотеку… — пожимаю я плечами.

— Ну и что? — вспыхивает еще больше Сева, — квартира на нас двоих оформлена была, куплена в браке! Почему я не должен был претендовать на свое?

— Даже и не знаю, что тебе сказать, Сева, — отвечаю я, понимая, что ожидать от этого чужого человека хотя бы проблесков совести не стоит, и объяснять ему — только время тратить, — прощай.

— Алин, погоди! — Сева снова ловит меня за локоть, дергаюсь, но вырваться не могу, — слушай… Ну ведь у нас столько было хорошего! ты же любила меня! Ты же ухаживала за мной! И любишь! Я не верю, что это вот так просто может пройти!

С каждым словом он тянет меня все ближе к себе, и, наконец, впивается мне в губы поцелуем!

Я дергаюсь изо всех сил, луплю его обеими руками по плечам, пытаясь вырваться.

— Ты все еще любишь, меня, я знаю, любишь, любишь… — вспыльчиво рычит Сева, целуя меня в шею и стискивая до синяков.

А мне так мерзко, что кажется, будто стошнит сейчас!

И надо вырваться, невозможно терпеть! И как я раньше?..

В этот момент Севу отрывает от меня и относит в сторону на несколько метров.

Задыхаясь, вытираю рот, сплевываю с омерзением и наблюдаю, как Иван молча вколачивает Севу в землю.

Причем, видно, что контролирует себя, хоть и с трудом, потому что Сева все еще в сознании.

И явно не понимает ситуацию.

— Ты чего? — орет он, не пытаясь ответить на удар и вытирая кровавый нос, — ты какого?..

Тут он переводит взгляд на меня, и в глазах его возникает понимание:

— А-а-а-а… Ты с ней… Ты с ней… Ах, ты…

Тут он бросается на Ивана с диким матом, но тот легко отбрасывает его в сторону.

Закрывает меня своей широкой спиной от безумного взгляда бывшего мужа.

— Я все понял! Понял! Ты когда с ней начал спать, а, братишка? — Сева больше не нападает, просто тянет шею, чтоб поймать мой взгляд.

Иван не отвечает, просто чуть смещается так, чтоб опять меня закрыть.

— А ты, женушка, — все больше разоряется Сева, — сразу перед ним ноги раздвинула? Или как?

Я больше не хочу слышать этого всего.

И разговаривать тоже не хочу.

Потому поворачиваюсь и иду к подъезду.

Молча.

Вслед мне летят грязные комья мерзких слов, от которых хочется умыться.

Я не собираюсь на них отвечать, чтоб не испачкаться еще больше.

И Иван тоже молчит, лишь двигается так, чтоб перекрыть Севе обзор.

Я иду к двери подъезда, старательно не думая о том, что именно сейчас чувствую себя максимально защищенной. И что чувство это мне кажется знакомым…